(не)видимые

      Доктор сидел напротив меня и, не говоря ни слова, смотрел мне в лицо.       При этом его взгляд ничего особого не выражал. Настолько ничего, что, вполне возможно, он и вовсе не на меня смотрел - а на дверь кабинета за моей спиной, молча ожидая, пока кто-нибудь наконец войдет.       Я тоже не спешил со словами. Что-то во всей этой ситуации упорно заставляло меня помалкивать. Да и в конце-концов, он сам вызвал меня сюда, так что пусть говорит первым!       Но он молчал. За несколько минут направление его взгляда не изменилось ни на градус. А потому, до сих пор не зная, смотрит ли доктор на дверь или все-таки на меня, я невольно начал мысленный диалог (или, скорее, монолог) с ним. Глупо, конечно, но я не умею вот так запросто прекращать всякую мыследеятельность, как он.       В кабинете вопреки утренней горячке в очередях - тишина.       Не такая, конечно, как в пригороде за окном ранним утром. Тишина как внутри бункера. Основное отличие - давит на уши, потому что копошение за стеной приобретает совершенно неопознанный характер. К примеру, насколько Вы уверены, что за стеной сейчас не творится Апокалипсис?       Вы скажете (и я, пожалуй, даже частично соглашусь), мол: "Это утренняя очередь в соседний кабинет на анализ крови. В ней много женщин с маленькими детьми, которым, ясное дело, никаких уколов с утра пораньше не хочется. Мальчик, не неси чепухи."       Но проблема как раз в том, что ни Вы, ни Я не можем знать правильного ответа, потому что они там, снаружи, а мы - внутри.       Звучит достаточно маниакально? Не могу не согласиться. У кого угодно может развиться, например, клаустрофобия, проведи он некоторое время в подобном месте. Иными словами: вот что я имею ввиду, когда говорю о давлении, так что пора бы уже попытаться что-нибудь сказать. Желательно, вслух.       Чувствую, что в любой момент меня может вывернуть наизнанку. И я честно стараюсь понять, почему именно.

Знаете, доктор... после всего мне интересно... может, мне суждено было умереть?

      – Ну и... как ты себя чувствуешь? - произнес он вдруг, так же внезапно, как и замолчал.       – Всё в порядке.       И снова тишина. Только что пропала, и опять возвращается.       В пульсирующем белым цветом сгустке тишины я отчетливо слышу, как на плечо садится пылинка. До чего странно. Я был вполне уверен, что пыль не создает никаких звуков. К горлу из глубины живота вместе с тошнотой поднимается гнев.       Кулаки непроизвольно сжимаются, и я смотрю откуда-то со стороны, как смоченная спиртом вата отклеивается от руки и падает на пол, вслед за ней просачиваются капли крови. Ничего не в порядке.       – Ты уверен? Тогда могу я быть спокоен за тебя?       – Если Вы можете, я пойду?       – Ха-ха, неплохо, - смеется он.       Я выгляжу так, будто со мной – "все в порядке"? Вот какого ответа ожидают от человека, чье лицо выглядит как моё. Вы просто продолжаете выплевывать вопросы мне в лицо, тут и не пахнет терапевтическим сеансом.       – Так, что насчет справки?       – В школу? Так-так, посмот-рим, посмот-рим, – говорит доктор, перебирая узловатыми пальцами картотеку, и звук "т" срывается с его языка точно как тикают часы, – ты у нас... "Б".. "Байльш…"       – "Байльшмидт".       Того и гляди, часы пробьют ровно, и из его рта десять раз выпорхнет кукушка...       Поковырявшись в самом начале стопки отбеленных корочек картотеки, он наконец выудил историю болезни. Стукнула дверца ящика, и его руки положили папку прямо перед моим носом, будто расстилая скатерть. С обложки, криво прицепленное скрепкой, на меня в упор, не мигая глядело не моё лицо.       – К сожалению, анализ будет готов не раньше чем завтра.       – Я могу подождать.       – Ну, не будешь же ты ждать здесь? Ха-ха.       – Могу и здесь.       – Чудно! Это, конечно… – он перевел дыхание и провел влажной ладонью по лбу, то ли обращая внимание, то ли, напротив - скрывая улыбку, – Чудно, но мне непременно нужна, понимаешь, подпись твоей мамы под результатами, это очень важно. Будем ждать ее вместе?       – Разумеется.       Сей ведущий ток-шоу в выбеленном халате доктора - уже несколько минут подряд сознательно несет полнейшую околесицу, хлопая на меня глазами из-под стекол очков. Теперь же его рот беззвучно открывается и закрывается точь-в-точь, как у рыбки за стеклом аквариума, и ни мои уши, ни уши зрителей за экранами не могут расслышать его недоумения.       Озираясь в поисках темы для продолжения разговора, он наткнулся на часы.       – Ну так… долго ли ждать, пока придет твоя мама?..       – Примерно половину вечности, или типа того.       Не ахти как много, не находите?       – В-вот как… - выдыхает он, - Времени хоть отбавляй, но меня ведь и другие пациенты ждут, знаешь?       Как долго Вы намереваетесь воспринимать всерьез любую ахинею, которую я предложу за ответ? Перед вами сидит ребенок, у которого сейчас должны быть занятия в школе, как у любого другого ребенка - отличный повод послать куда подальше. Нет, необходимо вызвать сюда, чтобы снова ткнуть мордой в моё положение. Вы притворяетесь идиотом, или прикидываетесь взрослым?       Что-то во мне задрожало на секунду, но тут же унялось. Я выдержал паузу. Научиться этому стоило большого труда и нескольких сеансов с врачами чуть более узкого профиля.       – Вашим пациентам есть, чем себя занять, - вспоминаю я, - Здесь по утрам разносят достойное внимания чтиво по палатам. Я читал.       – Ха-ха-ха-ха-ха… За-.. забавно.       – Еще бы.       Я закрываю глаза, трогаю веки кончиками пальцев - холодные - и стискиваю их сильнее, чем нужно. Глазам становится не так больно.       "Забавно"? … Любопытные слова вы подбираете в ответ человеку, чье имя было напечатано в разделе некрологов. В довершение ко всему - газета просрочена. Раз так, полагаю, бесполезно обращаться куда-либо, я даже не знаю, куда. Я надеялся спросить вас, да, видимо, зря всё это...       – Ты же шутишь, да? Я прошу прощения, но ты ведь… не мог прочитать сам?       – … …       – Н-не пойми меня неправильно, я не хочу лишать тебя возможности шутить над собой… э-…это, бывает, даже полезно, я… Я только хочу сказать, что это, может быть ч-чуточку слишком?       – Думаете?       Голос прозвучал совсем не похоже на мой. С кем он вообще говорит?       – ...Слушай, меня ждут пациенты. Мне уже пора, да и тебе, кажется, тоже. В десятом учишься?       В девятом.       – Да.       Нет!       – Тогда беги, учись. Много пропустил, моргнуть не успеешь, как экзамены наступят!       Моргнуть не успею? Какие к черту экзамены?!       Я встаю, нашарив на столе папку с историей болезни, беру ее, зажав под мышкой.       Другой рукой прикрываю рот. Мышцы живота никак не могут расслабиться, но я продолжаю проглатывать его содержимое обратно вместе с потоками слов, чтобы не сфонтанировать прямо на коврик у порога или где-нибудь в коридоре на глазах у всей очереди.       Всё мутнеет, смешиваясь друг с другом: часы с корнями врастают в стену, рыбка растворяется в аквариуме, превращаясь, и превращая его содержимое - в бульон. Доктор сливается воедино со стулом на колесиках, словно я только что говорил именно с этим стулом, но не с ним.       – До свидания, - кое-как выговариваю я.       – Увидимся завтра.       "Увидимся"?..       … Любопытные слова вы подбираете.

История сия, как и большинство историй - вымышлена. . . . Тем не менее, не берусь утверждать, что все совпадения в ней - случайны. Расслабьтесь, но будьте внимательны. Повесть - заведомо длинная, так что не спешите задавать вопросы. Просто примите происходящее как факт, и поверьте: мне есть, о чем Вам рассказать. Ха-ха.

День 1 ____________

      Пройдя мимо банкомата к выходу, я останавливаюсь перед раздвижной дверью и смотрю на крыльцо. Она там.       Солнце светит не по-осеннему ярко. Две косички тихонько колышутся на ветру, её искаженная фигурка стоит ко мне спиной, и теперь мне интересно, это стекло в дверях кривое, или мне просто слепит глаза? Я делаю еще шаг, напрочь забываю о дверях, и те с шуршанием распахиваются.       Она не слышит, опять в облаках витает, как всегда. Только выйдя на улицу, я замечаю, как душно было в больнице из-за палящих в окна лучей.       - Привет, Эрика.       - А... Д-доброго утра, - она оборачивается, будто мое появление неожиданно для нее, хотя мы условились встретиться у выхода пару часов назад по телефону. Нет, с ее задумчивостью определенно нужно что-то делать.       Что и говорить, если сейчас "утро", то позднее этого утра я еще не встречал.       - Утра, утра. Надеюсь, к обеду успеем.       - Разве ты не завтракал? - на ее лице неподдельное удивление.       Я смеюсь и треплю её по макушке. Эрика никогда не была в восторге от этой моей привычки, но потом, хоть и не полностью, привыкла тоже. Пришлось. Она немного отстраняется, но затем улыбается шутке, и мы спускаемся по ступеням поликлиники.       - Сама-то как, голодна? - спрашиваю я на всякий случай.       - Не очень, - она качает головой: значит, аппетит у нее так и не появился.       - Правда что ли? Заждалась ведь меня. Чуть ни забыла, что я приду, - я решил отшутиться в манере, которую она сама посчитала привычной для меня. И я согласился, раз ей так было проще. Все-таки с первых же дней пробуждения я узнал многое именно от нее.       - В-вовсе нет! Я и пяти минут там не стояла, - очевидно, не хочет, чтобы я парился.       - Как скажешь. Лично мне просто не охота видеть, как деньги на обед пропадают даром, - я тоже намудрил в ответ. На деле она, сама того не подозревая, оказалась права. Я не завтракал и был чертовски голоден.       Пошуршав листьями по аллее, мы вышли на одну из главных Улиц и сели в первый попавшийся автобус. Ближе к обеду общественный транспорт становится полупустым, в то же время рестораны общественного питания - переполнены. Насколько это противоположно утренней толчее в трамваях и тишине полумертвых кафе - настолько же выход в школу в полдень ощущается странно, словно мы с ней опоздали с выходом на сцену.       Как и главная, все дороги ведут к Мосту, а потому любой не проезжающий мимо остановки автобус нам подходил.       - Гилберт, ты не считаешь, что мы прогуливаем? - сказала она, будто ненароком озвучила собственные мысли, обеспокоенно глядя в реку под мостом.       - Ты - нет, а вот я - абсолютно точно.       - Это почему? - снова удивляется, - Тебя долго не было, но всему есть объяснение... Я хочу сказать, т-ты не обязан...       - Что же, - я потер подбородок, сделав вид, что сильно задумался, - Ты права. В таком случае ты - злостная прогульщица, а моя совесть девственно чиста.       - Нет-нет! Совсем наоборот! - ее взволнованная реакция смешит каждый раз, когда я подшучиваю над ней. Возможно, это того не стоит, но только не в мою смену.       - Как бы то ни было, я триумфально возвращаюсь на поле боя, так что уж постарайся удержаться на ногах!       - Да, это здорово, - сказала она, улыбнувшись мне, и снова повернулась к окну, - Теперь вы в полном составе.       - Ты о команде? Не думаю, что мне позволят играть. Я имею ввиду, вообще когда-либо, - я не сразу понял, что Эрика имеет ввиду. Что-то подсказывало мне: она думает о клубе, однако мысль о нём не приносила ничего, о чём можно говорить с таким облегчением. По правде говоря, сейчас мне меньше всего хотелось думать о хоккее и клубной деятельности вообще.       - Нет, конечно же, тебе нельзя играть, но я о другом. Уже забыл об экскурсии? О ней в прошлом году говорили, я же тебе напоминала недавно, - она хихикнула, увидев, насколько безразличной выглядела моя рожа.       Поездка на ярмарку высших учебных заведений, организованная для десятиклассников. Об этой принудительной трате времени грех не позабыть, а Эрика знает, хотя ей самой до выпуска еще пилить и пилить. Наверняка услышала от Баша, да еще и запомнила.       - А по поводу клуба, даже не думай об этом. Я прослежу! - она шутливо пригрозила пальчиком.       - Не смею перечить, мисс! - ответил я, - Честно, ни в то, ни в другое вникать не хочется.       - Разве тебе не интересно хоть чуть-чуть? Это может перевернуть твою жизнь в скором будущем, - говорит в точности как Младший.       Не удивлюсь, если их мнение еще и с мнением деда совпадает. Просто тот не высказывает его вслух. Не знает, назвать это важным в поучение нам - мелюзге, или наконец-то признать, что плевать он хотел на наши подростковые мелочи.       - Это тебе так кажется, - сказал я, ухмыльнувшись, - Не так уж много изменится с зачислением в вышку (если я вообще туда поступлю). Меня по-прежнему будут окружать люди, учебы станет больше, связей - меньше... Да и сам я никуда не денусь.       - Возможно, - автобус качнулся чуть вперед, остановившись. Она подхватила сумку и вышла, я вышел следом за ней, - А, возможно, и нет. Избавишься от лишнего, получишь больше полезного... - неуверенно сказала она. Но, похоже, это объяснение и ей самой напомнило какую-то рафинированную рекламу диеты по телевизору, и Эрика стихла.       Дорога к школе быстро заполнялась бегущими домой младшеклассниками, как река в паводок - у них уроки заканчивались до обеда. Ноги ступали по сырому блестящему асфальту, жухлой траве и бесчисленным листьям, кто-то собирал букет, фотографировал и нёс домой, кто-то обходил и перепрыгивал их, играя в "Лаву". В этаком потоке мы с Эрикой выглядели как две трубы парохода, плывущего против течения.       - Еще бы знать, что лишнее, а что нет, - сказал я, когда мы добрались до школьных ворот, - Если гадаешь, что из этого всего пригодится, то я думаю: не много. Опять же, в твоем случае - как знать, тратишь ли ты время впустую или идешь к цели?       - Цели? - она рассеянно посмотрела на меня, потом на школу. Похоже, я снова распинаюсь вслух обо всякой дребедени, морочаю ребенку мозги.       - Ай, не бери в голову, - я махнул рукой, - Я имею ввиду, стоит заниматься тем, чем хочешь, а не чем предписано. По крайней мере, пока время есть.       - Наверно, ты прав.       Она согласилась так быстро, что я на секунду оказался сбит с толку.       Быть может, в её голове уже был готов другой ответ: что-то типа "Но я хочу учиться" или "Ну, не бросать же школу". А, может, она хотела сказать мне: "Что за бред ты несешь, Гилберт Байльшмидт, кончай важничать и не отлынивай от учебы". Да, скорее всего, именно это. Но что-то побудило её согласиться, видимо в моих словах все же есть толика реального смысла...       Мы прошли по опустевшему двору перед школой, который отделял выпущенных на свободу после обеда от тех, кому было суждено вернуться домой не раньше четырех, что, без сомнений, включало нас обоих.       Вахтерша посмотрела на нас с неопределенно-осуждающим выражением - мы конкретно опаздывали. На самом деле, я думал, что потерял пропуск неизвестно где, ибо его местонахождение давным-давно вылетело из головы, если оно вообще когда-то там было. Еще одна причина не приходить. Однако, пропуск с моей рожей на фото магическим образом оказался в кармане кофты.       Внутри школы оказалось немногим более людно, чем у ворот. Ученики помладше уже пообедали и теперь то и дело выскакивали во внутренний двор, наслаждаясь погодой, будто на улице все еще было лето. Они сновали туда сюда, поглядывая на нас, как на пришельцев с неизведанной планеты, и хихикая.       Неудивительно, что мы выделялись: в первую половину большой перемены тут не найдешь никого, кто был бы выше Эрики, хоть и ее рост вовсе не велик.       - Кстати, я вижу, тебе не нужно искать свою полку с обувью в отличие от меня, - сказал я, хохотнув в сторонку.       - П-почему? - после этого вопроса на меня наконец нашёл такой хохот, что я привлек внимание всех, кто приходил в этот момент по коридору, где мы стояли.       Я указал на её "сменку", от чего-то совершенно не в состоянии сдерживать смех. На деле ещё у больницы я заметил, что Эрика забыла снять бахилы. Но потом и сам позабыл сказать. Когда же мы оба осознали, что она так и шла в них по городу, я беспардонно расхохотался, вгоняя мою спутницу в краску до кончиков ушей.       - П-почему ты не сказал?! - серьёзно, мне кажется, я вижу, как от ее макушки валит пар. Она суетливо стянула бахилы, опираясь на шкаф, и выбросила в ближайшую мусорную корзину. Всё это время мне казалось, она готова расплакаться от стыда.       - Да, я думал, ты заметишь, - проговорил я, все еще смеясь, но чуть тише, - А потом и сам забыл. Ладно тебе, зато обувь чище.       - У-уу...       - Хватит-хватит, слышишь? А то пришел в школу впервые за полгода, еще подумают, что я младших задираю с порога, ха-ха, - я снова взъерошил ей волосы. Эрика вроде успокоилась, но вдруг как-то ошеломленно посмотрела куда-то позади меня.       Я, к своему ужасу, инстинктивно понял: приближается атака со спины!       - Ах, вот ты где, приятель! Нехорошо это - заставлять нас ждать!       - Франциск, зараза, самому не судьба была навестить хоть раз?! - я обернулся и выставил блок, решив с ходу ответить на излюбленный им прием нападения в самый незащищенный момент. Однако, заранее предсказав мои движения, он уже пригнулся, готовый броситься на меня и бог знает что сделать!       Задницей чувствую, что-то не так... Я что, улыбаюсь? Сам ведь знаю, в какую западню попал. И ведь от этого еще смешнее.       Я резко ныряю в сторону, насколько позволяет пространство между полками, рискуя повалить одну из них на пол. Тут-то в момент бегства мне и приходит конец.       - А-аа, Гилберт! Помоги мне! - с криком Эрики мои худшие подозрения оправдались.       - Засада!       Пока Франциск отвлекал меня, Антонио успел подойти к ней с тыла. Эти двое!       - День добрый, сеньорита, прошу простить за вторжение, но ваш кавалер нам должен, - обхватив её за плечи и тем самым взяв Эрику в заложники, Антонио продолжал лучезарно улыбаться, как ни в чем не бывало. Она же замерла на месте, не смея ничего предпринять.       - Да вы совсем обалдели, её-то за что?! Ай!! - дважды отвлекая мое внимание, Франциск наконец захлопнул ловушку, выполнив на мне один из лучших своих захватов, - И ни бельмеса я вам не должен! Агх!       - Ну-у, зачем же так грубо, друг мой! Мы всего лишь приветствуем вас, тебя и мадмуазель, пропадавших пол дня не известно где, - он лукаво подмигнул мне, и они с Антонио расхохотались над нашими изумленными лицами.       Если они планировали это, узнав, что я возвращаюсь, то их план определенно удался. Если же нет, то за спонтанное нападение дают меньший срок.       - Смотрю, все навыки ты в больнице отлежал! Всё ещё хуже, чем мы думали.       - И не говори! Хоть бы какое-то сопротивление оказал, а так - несчастный из тебя кавалер получается, хо-хо-хо-хо!       - Уж ты-то любишь, когда сопротивляются, - ухмыльнулся я в ответ, и мы втроем рассмеялись, как в старые-добрые времена.       Антонио освободил едва не ухнувшую вниз Эрику из захвата, поднял с пола упавшую во время атаки сумку и протянул ей. Франциск нехотя, но тоже меня отпустил.       - Эй-эй, мы не слишком вас напугали, барышня? - поинтересовался он, обратившись к моей, всё ещё смятенной спутнице и поправив её разметавшиеся косы, - Так-то лучше!~       - Руки-то особо не распускай, видишь, она от ваших манер в некультурном шоке, - я картинно отвесил этим балбесам по подзатыльнику.       Эрика выдавила из себя неопределенную улыбку. Представляю, для этакой тихони и скромницы, как она - жутко непривычна тактильная форма общения, свойственная обоим моим приятелям. Что и говорить, я сам частично от них заразился, о чем она наверняка догадается, узнав их поближе. Да и наш ежедневный вплоть до госпитализации Смертный Бой - привычное дело. Я ведь говорил ей, чтоб на ногах держалась, когда я вернусь?       Не зная, как еще ответить на представление, которое мы втроем сейчас перед ней разыграли, она наконец вышла из оцепенения и тихо проговорила, улыбаясь:       - Э-эрика Фогель, - представилась она, сделав аккуратный, даже изящный книксен, - П-приятно познакомиться. Гилберт рассказывал мне о своих друзьях, но встретить вас лично - ощущается совершенно иначе.       Кажется, тихий и вежливый нрав моей родственницы порядком оглушил их в ответ. Я предпочел не влезать, наблюдая за ситуацией, в которую эти двое сами себя загнали.       Откровенно говоря, ситуация уморительная.       На что они рассчитывали, решив ловить нас у входа? Явно не на столь мощную контр-атаку (или - должен я сказать - контр-защиту?) со стороны смущенной девушки. Хе-хе, в итоге я все-равно смеюсь последним!       - Взаимно, мадмуазель, - первым нашелся Франциск, однако, увидев вновь появившееся на её лице беспокойное выражение, он замолчал.       - Не поймите меня неправильно, - пробормотала Эрика, озираясь по сторонам, - М-мне нужно переодеть обувь, а я только пришла, и-и...       - Всё в норме, ступай, - наконец, я прервал неловкую паузу, - До скорого!       - У-увидимся позже, - она улыбнулась нам и тихо прошла к другому ряду шкафчиков, оставив нас троих, как нашкодивших детей, обдумывать свое поведение.       Я понял, что уже некоторое время подряд слышу какой-то странный негромкий звук позади себя, такой, словно кто-то тщетно пытается сдерживать крики. Мы с Франциском оборачиваемся и глядим на неописуемую моську до сих пор молчавшего Антонио, который до того проникся манерой общения Эрики, что кажется, будто он сейчас вылетит из школы, порхая крылышками.       - Т-такая миленькая! Домой заберу!!       - Согласен!~       - Пойдем есть уже!!!