Анна и Штольман. Дело №3. Смертельный удар

- Это Митяй! – почти воскликнул Коробейников, когда все трое, наконец, оказались в кабинете. - Митяй? – не поняла Анна. - Астахов Дмитрий Алексеевич. Митяй, - пояснил Коробейников. – Анна Викторовна, вы наверняка его видели, когда были на крымовских складах. Глухонемой разнорабочий. - Да, я его видела, - призналась Анна. – Но что и зачем он сделал? - Подсыпал метамфитамин Сажину, чтобы украсть его призовой гонорар, - пожал плечами Коробейников. - То есть Сажина все-таки отравили, - грустно констатировала Анна. - Вас, похоже, это не удивило, Анна Викторовна, - произнес Штольман. - Не удивило, - призналась она. – Ко мне со вчерашнего дня постоянно являются Настя с Ильей. И молчат. Как будто их что-то мучает. Но что именно они не говорят. А сегодня утром дух Сажина мне, наконец, кое-что показал, потому я и приходила. - Что показал? – с интересом спросил Коробейников, которые ни секунды не сомневался в связи девушки с потусторонним миром. Для Штольмана его вопрос стал способом замять неудобную тему, что он фактически проигнорировал девушку, которая оказывается пришла по делу. - Я увидела все его глазами, - рассказала Анна. – Бой закончился, Сажин победил, но его еще не объявили победителем. Он отошел на секунду в свой угол, чтобы сделать глоток. В его стакане оставалось совсем немного напитка. Это была не вода, а что-то специальное. Он выпил остаток одним глотком и удивился его странному вкусу. Но потом его позвал судья, и Илья пошел. Он почти сразу почувствовал себя странно, но был переполнен радостью и адреналином от победы и решил, что дело в этом. Но едва он сошел с ринга, ему стало совсем плохо. Ну, а дальше известно… В кабинете на мгновение повисло молчание. Полицейские осмысливали то, что им рассказала Миронова. - Антон Андреевич, так что там с Митяем? В смысле с Астаховым? – спросил Штольман. - Я, как вы и велели, начал трясти сотрудников Крымова на предмет метамфетаминов и отравления Сажина, - стал бодро рассказывать Коробейников. – Они там, надо признать, неслабо струхнули по этому поводу. Видимо, Крымов их успокоил, что из-за смерти на ринге серьезных последствий для них и для фирмы не будет. Но преднамеренное убийство – совсем другое дело. В общем, я на них надавил и в результате выяснил. Митяй, они утверждают, не нарик. Так, балуется иногда. В компании его жалеют. Инвалид все-таки. У него в том же ангаре есть своя каморка, где он и ночует нередко. Даже домой в Слободку не ездит. А несколько человек призналось, что знают, где он хранит свое зелье. Я так понял, что это не большой секрет на фирме. - Тогда возможно это не Митяй, - пожал плечами Штольман. – Кто-то мог просто взять его наркотик и отравить им Сажина. Надо будет всех там тщательно проверять. - Митяй это, - заверил начальника Коробейников. – Пара человек, что была на бое и помогала в конце с Сажиным, рассказала, что там было. Они уложили Сажина в машину Насти. Митяй был среди тех, кто там помогал. И они все видели, как девушка просто бросила полученный гонорар в бардачок. А потом там началась неразбериха, все стали разъезжаться и случилось странное. Митяй куда-то исчез, его никак не могли найти. Сколько точно его не было, сказать не могут. Но никак не меньше минут сорока. - А как он с этих складов до Затонска добрался и обратно? – поинтересовался Штольман. - На велосипеде! – торжествующе объяснил Коробейников. – У Митяя есть велосипед, на котором он постоянно катается. Эти десять километров до города и обратно для него тьфу, а не расстояние. Доехал до больницы, забрал деньги из машины, перепрятал там же у больницы, чтобы при обыске, если что, не нашли, и вернулся. - И он убил Сажина просто в надежде на столь удачное стечение обстоятельств? – с сомнением сказал Штольман. В этот момент в кабинете раздался неожиданный звук, и полицейские увидели, как Миронова подскочила со стула, на котором сидела, и, глядя в пустое пространство перед собой, почти закричала: - Да скажите же, что вас мучит! Расскажите мне… И в это мгновение она замерла как в ступоре с остекленевшим взглядом. - Анна Викторовна! – бросились к ней мужчины. Но она на них не реагировала. Спустя минуту ее как будто отпустило. Она молча опустилась обратно на стул, побелевшая взглянула на Штольмана, произнесла: - Это не Митяй, - и зарыдала.