БЕДЛАМ

Эмма словно вернулась назад во времени — на неё снова пялились. Все и везде. Пялились и перешёптывались. Но появилось кое-что новое — страх. Теперь все смотрели с опаской, замолкали при её появлении и провожали настороженными взглядами. Даже Руби. Она перестала улыбаться и принимая у Эммы заказ, стояла навытяжку, словно часовой на посту. Теперь в Сторибруке было два человека, на которых Бабуля Лукас смотрела с тревогой и подозрением — Голд и помощник шерифа Эмма Свон. Эмма заметила, что Бабуля держит руку поближе к арбалету, стоит помощнику шерифа приблизиться к прилавку. — Ну убила я этих уродов и что? — жаловалась Эмма Регине. Мэр вернулась в особняк, плечо всё ещё болело и Эмма помогала подруге на кухне. — Почему на меня все смотрят, как на исчадие ада? — Ты себя со стороны-то видела, Свон? — невесело ухмыляется Миллс. — Я же говорю — худший кошмар моей жизни. А я, ты уж поверь, навидалась за свою жизнь настоящих чудовищ. Тот же Тёмный выглядел кошмарно. Но ты переплюнула даже его — Голду должно быть завидно. — И как я выглядела? — Судя по рассказам свидетелей — просто огромный клуб мрака с бледным, как мел, лицом в середине: белоснежные волосы дыбом и чёрные глаза на пол-лица, как два провала в ничто. А потом из этой чёрной тучи бьёт чёрная же молния… Две руки с когтями, как у хищной птицы… Что ты там прошипела — даже я не поняла на каком это было языке. А когда ты рвала на куски этими когтями злосчастного стрелка… Ты хохотала, как безумная! Но больше всего этот хриплый хохот походил на воронье карканье. А Лерой клянётся и божится, что ты ещё и вырвала из грудной клетки у парня сердце и просто сожрала его… Эмма вздыхает — она раскатывает тесто и гадает, как Регине удаётся оставаться такой чистой — у Свон мука даже на затылке: — Судя по всему, я подорвала свою репутацию — я всегда любила хорошо прожаренное мясо… Регина мрачнеет и сердито смотрит на Эмму: — Это тебе не шутки, Свон. Если ты не научишься держать себя в руках, у нас будут большие проблемы. На тебя и так все смотрят так, как смотрели мои придворные на свою Злую Королеву. — Научишь? — Куда я денусь… … И они продолжают готовить — Эмма раскатывает тесто, режет яблоки, Регина руководит процессом. Потом Эмма ставит противень в духовку и визжит от радости, когда Регина снисходительно хвалит подругу, попробовав готовый пирог. Эмма зовёт Генри и даже не обращает внимания на то, что и малыш стал её сторониться. Ну, почти не обращает внимания. А Регина подавляет дрожь, когда видит как зелёные глаза темнеют, наливаются тьмой и сквозь живое, такое родное лицо, проступает холодная белая маска. Пальцы Свон периодически обжигают могильным холодом, как-то Эмма, забывшись, вынула из духовки раскалённый противень голыми руками. Даже Голд смотрит на Эмму с тревогой и его пристальный взгляд царапает спину, когда помощник шерифа проходит мимо лавки старого антиквара. … — Как ты думаешь, может мне стоит немного пополнить гардероб? — спрашивает Эмма однажды. — Я видела такой красивый ЧЁРНЫЙ плащ… — А как же твоя красная кожанка? — Регина улыбается, но для этого ей приходится страшно напрягать все лицевые мускулы. — Твоя броня? — Люди меняются. И их вкусы тоже. Я ещё думаю перекрасить волосы и подстричься. — Делай всё, что ты хочешь, — Регина просто не может дальше растягивать губы в этой фальшивой улыбке. Невыносимо. — Кто я такая, чтобы тебе мешать? — Ты обиделась? — Эмма спрашивает это у Регины, которая, повернувшись к Свон спиной, быстрым шагом удаляется на кухню. — Да что с тобой?! Эмма догоняет подругу: — Ты плачешь?! Что с тобой такое?! — Что с ТОБОЙ такое?! — эхом отзывается Регина и с неожиданной яростью. — Где та милая девочка, которую я помню по Бостону? Ты темнеешь, Свон. — Люди меняются… Регина фыркает и поднимается наверх, падает на кровать и притворяется спящей, не поворачивает головы, когда её спины касаются ледяные пальцы, а щеки холодные губы: — Спокойной ночи, моя Королева…