БЕДЛАМ

Последняя примерка. Белоснежка просто пищит и подпрыгивает от восторга. Эмма закатывает глаза и напоминает себе, что мамочка моложе дочки на целых девять лет. Практически подросток. Снежка лезет в полиэтиленовый пакет и достаёт диадему. Она переливается в электрическом свете разноцветными огнями так, что глазам больно. Тут уже все девушки, которые все эти недели помогали Эмме с платьем, начинают пищать от восторга и от их восторженного щебета можно оглохнуть. И застывают в благоговейном молчании (наконец-то!), когда Снежка торжественно водружает диадему Эмме на голову. Эмма сама невольно залюбовалась на себя в зеркале: — Откуда она у тебя? Снежка просто лопается от удовольствия и гордости: — В этот мир попало несколько моих нычек. Эту диадему я не смогла бы продать при всём моём желании — слишком приметная вещица. Не досталось одной принцессе — получит другая. Думаешь, что в карете Кэтрин был только кошелёк Дэвида? Ещё я прихватила один такой сундучок… Эмма только вздыхает. Она часть этого мира, но их прошлое всё ещё не её прошлое. Свон проштудировала всю книгу от корки до корки сама и в присутствии Дэвида и Снежки, но ощущение, что она чужак, пропустила всё самое интересное, попала к шапочному разбору, только усилилось. Книгу она изучала и в присутствии Регины и теперь знала о произошедших событиях с двух сторон — с точки зрения Белоснежки и с точки зрения Регины. — Вам просто был нужен посредник, переговорщик, — Эмма закрыла тяжёлый том. — Кто-то, кто помог бы вам объясниться. Вам надо было просто выслушать друг друга. А вы… — Глупая, эгоистичная девочка Белоснежка и не желавшая никого и ничего слушать и слышать, озлобленная на весь свет Злая Королева… — вздыхает Миллс. — Тьма… Казалось, что всё так просто — уничтожить эту проклятую девчонку и всё… А на самом деле… Месть не способна унять боль. Ничего вернуть. А Тьма затягивала всё глубже и глубже… — Что я не могу представить, как ты могла… — Эмма не смогла продолжить, но Регина её прекрасно поняла: — Вырвать сердце у единственного человека во всём мире, которого любила и который принимал меня такой, какая я есть? Тьма… Я была готова на всё. И никого не слушала. А Малефисент меня предупреждала… Ты не представляешь какую я испытала боль в тот момент… Моё собственное сердце разлетелось на осколки. Я не забуду его взгляд, его глаза в этот момент. Но к тому времени он уже и так умирал… Я избавила его от боли и решила, что теперь останусь одна до конца своих дней, никого не подпущу к себе также близко… — Генри… Регина кивает: — Да… Он наш настоящий Спаситель. Не дал мне пропасть во Тьме, удержал и тебя на самом краю. Мы обе готовы на многое ради него. Практически на всё. Эмма ёжится, как от озноба, словно потянуло ледяным сквозняком. Она помнит как уже захлёбывалась Тьмой, тонула и голос маленького мальчика, его взгляд вытянули её наверх… Генри заглядывает в гостиную и застывает на пороге удивлённо хлопая глазами: — Вы чего, мамы? — Иди сюда, малыш, — у Регины тоже глаза на мокром месте. Эмма хлюпает носом и звонко сморкается в платок. Женщины усаживают сына посерёдке и вместе целуют его — Эмма в макушку, Регина в щёку. Генри даже немного напуган: — Да что такое с вами? Эмма пожимает плечами: — Не знаю… Настроение такое… — ПМС? Регина так ржёт, что чуть не падает с дивана: — Ну ты даёшь! Кстати, пора ужинать. … Регина встаёт у умывальника и принимается за посуду, Эмма обнимает суженую и зарывается носом в её тёмные волосы на затылке: — Знаешь, а я тебя люблю… Регина косит глазом на Свон и насмешливо улыбается: — Добавки не будет. У тебя и так уже… пузечко. Эмма фыркает и целует любимую в щёку: — Какая ты не романтичная, Миллс! — На том стоим, Свон.