БЕДЛАМ

— Отпусти меня… — Дэниел?! Регина открывает глаза. Темнота и неясная тень стоит у её постели. Эмма на дежурстве и Регина сегодня ночью одна. — Отпусти меня. Перестань держаться за прошлое. Пусть останутся воспоминания. И, конечно, будет немного больно. Но это не страшно… И это будут светлые воспоминания. Знаешь, как это мучительно — быть не там и не здесь… Между мирами. Отпусти меня и я смогу двигаться дальше. И ты тоже. Регина шепчет в темноту и слёзы текут по щекам — она так давно не плакала… Почти забытый вкус солёной горечи на губах: — Я не могу… — Ты должна, — теперь Регина его видит — Дэниел улыбается, но глаза печальные и говорит он твёрдо и строго. — Нельзя держаться за прошлое. Ты не сможешь двигаться дальше пока не отпустишь его. Пока не простишь себя за мою гибель. Регина пытается хоть что-то сказать, возразить, но не может даже разжать губ. Дэниел легко касается своими губами её лба — как тёплая щекотка: — Прощай… — Регина… Регина… — знакомый голос и Миллс открывает глаза. Щёки мокрые. Эмма. В форме и заметно встревожена. — Свон, ты почему здесь? Ты должна быть сейчас в участке. Эмма кивает: — Что-то случилось с Вэйлом. Нападение в больнице. Он ранен, но жить будет. И, прежде чем потерять сознание, успел сказать, что ты тоже должна приехать со мной в больницу. Регина начала торопливо выпутываться из-под одеяла: — Дэниел. Эмма придерживает Регину под руку — та, споткнувшись, чуть не упала: — Он тебе тоже снился? Регина собирается было расспросить Эмму о её сне, но отмахивается: — Всё потом. Неважно. Всю дорогу до больницы обе женщины молчат. Регина торопливо нацарапала записку для Генри и оставила её на кухонном столе. … — Как Вэйл? — Эмма в своей стихии — серьёзна и собрана. К месту происшествия идут по уже знакомым Эмме пустынным коридорам в сопровождении медсестры. — В тяжёлом, но стабилен. Сейчас его нельзя допрашивать. Он в медикаментозной коме. — Понятно… Они останавливаются у двери — точнее у того, что осталось от дверного проёма. Дэниел просто вынес дверь наружу с косяками. На полу кровь. Страшный разгром. Эмма смотрит на медсестру, которая недовольно хмурится — аппаратура, наверняка не дешёвая, безнадёжно испорчена. Такое впечатление, что Дэниел швырял мониторы и приборы в стену. Или в Вэйла. — Спасибо. Вы можете идти. Мы тут сами… Шаги медсестры затихают в отдалении и Эмма аккуратно огораживает проход полицейскими лентами: — Никогда не любила фильмы про зомби… Куда он мог пойти? Регина не отвечает. Её трясёт, бьёт крупная дрожь. Эмма обнимает подругу за плечи, прижимает к себе: — Всё. Успокойся. Ты тут ни причём. У Регины слёзы в глазах, она расстроена, но смотрит на Эмму возмущённо, даже сердито: — Очень даже причём, Свон. Если бы не мой каприз, если бы я сразу смирилась с произошедшим и не пыталась вернуть навсегда потерянное, этого бы… — Регина кивает на пролом. — Не было бы. И Вэйл не лежал бы сейчас в коме. Эмма нежно целует любимую в щёку: — Просто ты страшно упрямая и никогда не сдаёшься. За это я тебя и люблю. Не хочешь признать своё поражение. Я сама такая… Так где его искать? Регина задумчиво смотрит на часы: — Кора нас застала на конюшне примерно в это же время. — Думаешь он пошёл туда? — Это последнее, что он видел… Эту холодную и фальшивую, сладкую улыбочку Коры, которую я ненавижу… Моё бледное и перепуганное лицо… Там… Эмма решительно берёт Регину под руку: — Поехали. … Эмма кладёт руку на кобуру и оглядывается на Регину: — Держись за моей спиной. Никаких резких движений. Я прикрою. Регина почти молит: — Не надо! Не убивай его! — Он уже и так практически мёртв. Громкое лошадиное ржание. Эмме не так часто приходилось иметь дело с лошадьми, но ей всё ясно и без пояснений Регины — животные напуганы, практически в панике. Навстречу вылетает ночной сторож — Эмма не раз видела его в одной компании с Лероем. Тоже гном? — Как хорошо, что вы здесь! Эмма кивает: — Я так и поняла. Держитесь от этого парня подальше. Он не в себе. Вэйл в больнице, но из-за него уже в качестве пациента. Я видела, что этот парень может натворить. Сторож энергично закивал и скрылся в темноте. — Свон… Эмма обернулась. Бледная как мел Регина стоит и что-то бормочет себе под нос. Из дверей конюшни, в свете фонаря, появляется тёмный силуэт. Человек не идёт — волочит ноги. Эмма только головой качает: — Столько лет в полной неподвижности… Как он вообще ходит? Миллс!!! Регина забыла обо всём. О просьбе Эммы, о том, какой страшный разгром оставил после себя в больнице Дэниел, о тяжело искалеченном Вэйле… Словно пробудилась та юная, шестнадцатилетняя, влюблённая девушка, готовая ради любимого бросить мать, отца, корону… Глупая безумная надежда… На то, что можно всё вернуть, исправить… Эмма нагоняет Регину, когда та стоит и смотрит на Дэниела. «Зомби» сидит на каком-то камне. Руки сложены на коленях, остановившийся пустой взгляд. Эмма берёт Регину за руку — Миллс оборачивается. Глаза блестят от слёз, кусает губы… У Эммы сердце сжимается от боли так, что трудно дышать: — Это не он… Регина кивает и говорит печально и сухо: — Поверь, Эмма, я знаю… Не знаю, что такое сделал Вэйл, но я вижу, что он не смог сделать главное — вернуть Дэниела. Это было так глупо… Надеяться на что-то. На чудо. На то, что удастся вернуть его. Но я должна была попытаться… Эмма грустно улыбается: — Поверь, Регина, я знаю… За свою жизнь я узнала цену надежде… И всё равно продолжала надеяться на что-то… Регина смотрит Эмме в глаза, губы кривятся, но Регине как-то удаётся удержаться — хотя ей хочется просто завыть от тоски и боли: — Тебе лучше уйти, Свон. Ну или отвернуться. Не стоит тебе видеть, что я сейчас сделаю. — Ты… — Сделаю то, о чём меня просил Дэниел. Освобожу его. Перестану удерживать. И сама стану свободной. Расстанусь, наконец, с прошлым, оставлю его позади. Даже если бы я и смогла вернуть Дэниела — меня той, прежней, уже здесь нет. Кора убила не только его, нашу любовь. Она убила и меня. Свет во мне. Эмма сглатывает. У неё у самой на глазах слёзы: — Никуда ты, та прежняя, не пропала. Я тебя верну. Твой Свет. Он меня просил об этом. Позаботиться о тебе. Сделать тебя счастливой. Спасти тебя. Эмма отворачивается. И слышит только странный шорох и тихий вздох. Что-то касается лица — ветер? Или это было прощание? Регина осторожно трогаёт Эмму за плечо: — Если я попрошу тебя дать мне побыть одной, ты, конечно, этого не сделаешь, Свон… Эмма улыбается сквозь слёзы: — Ты меня хорошо изучила… Нет, конечно. И он просил присматривать за тобой. А это такое важное и ответственное поручение, которое я не могу перепоручить никому другому и я не могу отказать в последней просьбе хорошему человеку. Регина решает вдруг вспомнить, что она какой-никакой, но мэр: — Кто в лавке-то остался? Пока мы тут… так развлекаемся… Эмма злорадно ухмыляется: — Дэвида вытащила из тёплой супружеской постели. Так что в участке сейчас он. Но для начала навестим Вэйла. И получим с нашего Доктора Франкенштейна объяснения. …. Первым, с кем столкнулись в дверях больницы Эмма и Регина был… Голд. Тёмный с ехидной улыбкой поклонился: — Дамы… Эмма с подозрением посмотрела Голду вслед. Вэйл выглядел вполне здоровым — ни единой царапины. — Тебя исцелил Тёмный? — нахмурилась Регина. — Но что он потребовал взамен? Вэйл… слегка покраснел: — Трижды прокукарекать, спрятавшись под письменный стол. Объявить по громкой связи на всю больницу, что магия круче науки. Трижды. И спеть в микрофон пару детских песенок. Всего ничего. Ах да, сводить Генри в кино. — Отвертелся таки, — вздохнула Эмма. — Генри давно тянул всех на этот дурацкий фильм и Голд вроде согласился, после долгих уговоров, сходить на него с внуком… — Я люблю попкорн, — ухмыльнулся Вэйл. — Так что ты сделал с Дэниелом? Регине пришлось избавиться от парня, освободить… Вэйл отрицательно помотал головой: — Не могу. Это секрет. Но я всё равно что-то упускаю. Тоже самое было и с братом… Простите, у меня обход. … — Это чувство вины, Свон, а не любовь. Попытка хоть что-то исправить… Эмма утыкается Регине носом в плечо: — Представь себе я понимаю. Мы все мечтаем что-то исправить из сделанного нами… Но даже магия не всесильна… Регина целует Эмму в макушку: — Вот это не стоит никогда забывать… Никому.