БЕДЛАМ

— Я на твоём месте тоже бы попыталась, — улыбается Эмма. — Ты не на моём месте, — Арчи выглядит измученным, усталым. И расстроенным. Не говорит, а бурчит себе под нос, не поднимая глаз. — Не занимайся самоедством. Мы все не святые. Любой из нас имеет право на то, чтобы однажды совершить какую-нибудь головокружительную глупость. Или даже делать их регулярно. Например, раз в год. Ты не исключение. — Я так надеялся, что я таки да. Исключение, — вздыхает Арчи. — Да. Твой нимб немного потускнел. Но это не проблема — немного почистить мелом и всё будет в порядке. Будет блестеть и сверкать, как новенький. Ладно, это я пришла к тебе жаловаться на жизнь, а не выслушивать твои собственные жалобы. Пора бы нашему Сверчку наконец вернуться в строй. Арчи выпрямляется в кресле: — И какие у вас возникли проблемы, миссис Свон? Эмма изображает на лице тотальную озабоченность: — Всё никак не выберу подходящую кандидатуру на роль крёстного для своих детей. Всего ничего времени осталось… На лице Арчи, наконец, появляется искренняя улыбка: — Я готов. И больше ничего? Эмма тяжело поднимается из кресла — живот уже мешает: — Да. Вены на ногах, утренняя тошнота, перепады настроения, опасения, что после родов не удастся вернуться к прежнему весу и прежним формам это всё мелочи — главное, это было убедиться, что единственный мозгоправ и целитель душ жителей нашего безумного городка сам в полном порядке. Арчи застенчиво и польщённо улыбается: — Когда Регина усыновила Генри, она меня самого чуть с ума не свела. И Вэйла заодно. Кто мог такое представить, что из высокомерной и холодной Злой Королевы получится настоящая сумасшедшая мамочка из тех, от кого доктора тщётно пытаются сбежать или спрятаться? — Готовься — в Сторибруке начался просто какой-то бэби-бум и скоро тебя будет осаждать целая банда чокнутых мамаш… И некоторые папаши подтянутся. Голд, к примеру. Арчи отмахивается: — Это не самое страшное, что может случиться. Переживу. Эмма выходит, попутно потрепав Понго по большой лобастой голове и теперь ошейник пса украшает россыпь драгоценных камней. … Регина, по настоятельным рекомендациям Вэйла, сменила любимые туфли на кроссовки и теперь Эмма чувствует себя рядом с супругой неуклюжим верзилой. Регина, несмотря на беременность, двигается также изящно. На ланч часто собираются втроём за одним столиком в кафе — Эмма, Регина и Снежка. Эмма косится на Регину, потом смотрит на Снежку, начинает хихикать. Потом осекается под тяжёлым взглядом Регины: — Что с тобой, Свон? Что случилось? Эмма спешит пояснить для Снежки: — Путаница. Ты теперь тёща или свекровь собственной мачехе, а я мать и мачеха Генри. Кстати, как вы думаете назвать своих будущих детей? Снежка хмурится: — Плохая примета. Ну ладно — Леопольд или Ева. В честь твоего деда или бабушки. Эмма смотрит на Регину. — Дэниэл или Августа. Свон единственная из троицы, поинтересовалась полом будущих детей: — Джейн и Генри младший. Регина ехидно прищуривается: — В честь бывшей? Я начинаю ревновать… Эмма целует супругу в щёку: — Не верю. А ещё Джейн зовут мою жиличку. Забавная девочка и её подруга точно страшно ревнива — смотрела на меня с подозрением. Не хотела потерять из вида. В комнате Эммы в особняке теперь висела картина написанная Джейн — подарок на свадьбу. … — Они специально?! Сговорились?! — Успокойся, Свон. Они необычные дети. Вполне возможно, что и сговорились. Захотели появиться на свет одновременно. — И ты, мама?! — Эмма в шоке уставилась на Снежку. — Тебе вроде в следующем месяце… — Теперь совершенно ясно, что мой малыш или малышка участвовал в заговоре. Или сговоре, — мрачно проворчала Белоснежка. — При том, что у меня никаких магических способностей… — Но у меня то они есть, — заметила Эмма. — Значит, передалось от кого-то из предков, — авторитетно заявила Регина. — Был волшебник или колдунья в роду. — Ужас… — Снежка закатила глаза. — Представляю их совместные игры и… «проказы». — Не надо… — Эмма тоже помрачнела. — Об этом. Я заранее в ужасе. — Не надо меня пугать, — ворчит Регина. — Тем более это мои первые роды. — Ну прости, — ехидно улыбается Эмма. — Мы уже прекратили. Голубая вызвалась помочь и пришла со своими воспитанницами. «Целое войско!» — фыркнула Регина. … Эмма успела забыть, как это было больно. И каким крохотным кажется новорожденный. Крохотным, беспомощным и слабым. Теперь она видела это вблизи. Два маленьких розовых тельца. — Привет, Джейн. Привет, Генри-младший… — Значит, Дэниэл, — Регина разглядывает малыша. Крохотные пальчики. — Какой ты кроха, малыш… Когда Регина в первый раз увидела Генри, тому было три месяца и он уже не выглядел таким маленьким. — Привет, Леопольд, — Снежка осторожно приглаживает младенцу мокрые волосики. — Будем знакомы — я твоя мама… … — Теперь в родовой на стенах такие узоры — создатель Тадж Махала нервно курит в углу. — Ага, — Регина не разделяет бурного восторга Эммы. — А около больницы пасётся несколько розовых пони. Белоснежка вздыхает — Леопольд никак себя не проявил: — Мне даже завидно. Ничего экстремального. Никаких магических фокусов. — Ну это как сказать… — ухмыляется Регина. Скамейка в парке, на которой сидит вся дружная компания, зависла в воздухе на головокружительной высоте — вершины деревьев где-то внизу, под ногами. У Эммы ноет в желудке от тревоги. Регина как всегда невозмутима: «Ей бы профессионально в покер играть… Стала бы призёром, а в Вегасе отказали бы в большинстве казино» - думает Эмма. Белоснежка тоже демонстрирует завидную выдержку. — Милый, — она ласково смотрит сыну прямо в глаза. — Ты не мог бы вернуть нас на землю. Только очень медленно. У Леопольда вышло совсем не медленно — посадка получилась довольно жёсткая. — Уффф… — выдыхает Эмма. — Представляю, что будет в период полового созревания… — Не напоминай, — ворчит Регина. — Хочешь сказать, что это время, пока наши дети совсем крохи, мы будем вспоминать с ностальгической и блаженной улыбкой на лицах? — После лошадиной дозы успокоительного, закутанные в специальные такие рубашечки особым образом скроенные (очень длинные рукава) в комнате обитой мягким, — бурчит Снежка себе под нос. — Ты пессимист, — говорит бывшей падчерице, а ныне тёще, Миллс. — Я реалист, — отзывается Снежка. — Предлагаешь заблокировать их магию до того, как им исполнится восемнадцать? — Эмма недовольно хмурится. — Я против. Это будет нечестно. Прежде всего, по отношению к нашим детям. Справимся. — Но Сторибруку приготовиться, — ухмыляется Регина. — Эта малышня даст ему прикурить!