youth

Эдди Каспбрак — личная зависимость Ричи Тозиера. Ричи слишком часто смотрит на его ноги, понимая, что это неправильно, что они всего лишь лучшие друзья, не больше. Но черт бы побрал любовь Каспбрака к таким по-девчачьи коротким шортам, черт бы побрал стройные ноги Эдди, которые так невероятно хорошо смотрятся в этих самых шортах. Ричи слишком часто смотрит на губы Эдди и, черт возьми, как же сильно ему хочется поцеловать их, но, увы, они просто лучшие друзья, а лучшие друзья точно так не делают. Особенно парни, так ему говорил отец, а он плохого точно не скажет, верно? Ричи слишком часто хочет просто обнять Эдди, хочет, чтобы тот обвил его ногами и повис на нем, при этом сильно-сильно прижимаясь, так, чтобы Ричи мог чувствовать его сердцебиение, чтобы мог чувствовать его горячее дыхание на своей шее. Но друзья, опять же, так точно не делают. А может и делают, но Эдди слишком сильно не любит обниматься именно с Тозиером. Может, что-то с самим Ричи не так? Да, определенно. Ричи слишком часто хочет взять Эдди за руку, хочет чувствовать его маленькую ладошку в своей, хочет чувствовать тепло его рук. Но это неправильно, в этом его тоже убеждал отец. Ричи слишком часто перед сном думает об Эдди. Нет, никакого пошлого подтекста, ему просто хочется, чтобы тот оказался рядом, чтобы он смог обнять его и прижать к себе настолько крепко, насколько это вообще возможно. Ведь Каспбрак такой… — Эй, Ричи, ты завис? — перед лицом Тозиера мелькает та самая ладошка Эдди, а после и сам он, — Ты слышал, о чем я говорил? Ричи встряхивает отросшими волосами и тупо пялится на Каспбрака, отчаянно пытаясь вспомнить, о чем тот говорил. — Прости, думал о твоей мамашке, — брякает Ричи и переводит взгляд на тетрадь по математике, которая бездельно лежит перед ним уже битый час, — прости, — еще раз рассеянно повторяет он и садится поудобнее. — Это невозможно. — Эдди захлопывает учебник и скрещивает руки на груди, но не уходит, а просто разваливается на стуле и смотрит в потолок. А Ричи снова пялится на него, думая, что тот не видит. Нога Каспбрака слишком близко находится к ноге Тозиера, и тому жутко хочется, чтобы они соприкоснулись. Он сам не понимает почему, но обычно, когда такое случается, Ричи словно током бьет. — Прекрати пялиться на меня, Ричи, — смутившись, произносит Эдди, подтягивая ноги к себе. Черт. Тозиер поднимает взгляд и усмехается. Лицо Каспбрака вновь покрылось красными пятнами, а это означало только одно — он смущен. — Сдался ты мне, Каспбрак, — Ричи поднимается со своего места, взъерошивает волосы Эдди, а потом плюхается обратно и с удовольствием наблюдает за реакцией. Сначала парень кидает раздраженный, полный ненависти взгляд, а потом начинает приглаживать свои волосы. Теперь он и зол, и смущен. Прекрасно. Тозиер очень любит бесить Эдди, потому что он сразу же становится невероятно милым. — Зачем ты попросил меня позаниматься с тобой, я не понимаю, — бурчит Каспбрак, начиная вертеться на стуле. Ему скучно, но уходить не хочется. Ричи лишь пожимает плечами и тоже закрывает тетрадь. К математике они точно больше сегодня не вернутся. На самом деле Тозиера очень подмывало сказать, что таким образом он хотел побольше провести времени с Эдди, но не стал. Тот бы явно его не понял. Ну, или понял бы, но не так. Отношения между парнями — это неправильно. Слова отца, которого Ричи по-настоящему уважал. — Я тогда пойду, наверное, — Эдди выпрямляется, но не встает со своего кресла. Ему чертовски сильно хочется, чтобы Ричи попросил его остаться. — Наверное, — протягивает Тозиер, но тоже не встает. Просто смотрит. Ему хочется, чтобы Эдди остался. Ричи смотрел Каспбраку прямо в глаза. Взгляд отводить не хотелось, ведь глаза у Эдди были невероятные — шоколадно-карие, такие глубокие, но в то же время наполненные некой детской наивностью? Тозиер сам не понимал. Они просто ему нравились. Да и сам Эдди в целом ему нравился, чего уж греха таить.  — Ты опять пялишься, — констатирует Эдди и легонько бьет Ричи по плечу. Тозиер вздрагивает, но взгляд не отводит. — Очень может быть, — протягивает Ричи. Эдди смущается еще больше. — Математика как-то очень странно на тебя действует, — усмехается Каспбрак, вставая с кресла, — я точно пошел. Не проводишь? Тозиер медленно потягивается, стараясь выбросить из головы лишние мысли, а потом поднимает взгляд на Эдди и говорит: — Ты уже большой мальчик, отлично знаешь, где дверь, Спагетти, давай как-нибудь сам, — Ричи отворачивается и включает компьютер, а сам себя проклинает за такое отношение. Он прямо спиной чувствует, как улыбка, блуждающая на лице Эдди, медленно угасает, чувствует, как тот весь сжимается и хочет что-то сказать, но выдавливает лишь: — До завтра, Рич... — Как бы Каспбрак не пытался скрыть некую грусть, у него ничего не вышло. Эдди покинул комнату, тихо закрыв за собой дверь. А Тозиер оборачивается и смотрит на закрытую дверь. Он не хочет, чтобы Эдди о чем-то догадался, не хочет, чтобы тот узнал, что Ричи давно в него влюблен. Ведь это неправильно, не так ли? Так говорил его отец. Ему просто нужно отвыкнуть. Конечно, от старых привычек трудно избавиться, но он на верном пути, ведь так? Определенно… Нет.