teen avengers

Это начинается как реабилитация Лидии и перерастает в нечто большее, чем просто привычка или терапия общением; это становится дружбой между девчонкой из Северной Дакоты и преступницей, которая старается не поскальзываться на дорожке исправления. — Это почти рай на земле, — говорит Лидия, улыбается и подпирает затылком нагретую солнцем землю, обращает взгляд в бесконечность неба, которое здесь кажется особенно чистым и умиротворённым. — Вот бы остаться здесь навсегда… — Здесь скучно, — смеётся Эллисон, — если навсегда. — Скука — это не так плохо, как… совсем не скука, — отзывается Лидия тем голосом, которым она говорит только о прошлом, о больном, о страшном, о чём Эллисон имеет только смутные представления, о чём она не пытается расспрашивать, потому что Лидия рассказывает постепенно, по капле. — Ты снова на всё лето? А как же подготовка к экзаменам? Эллисон пожимает плечами и ложится на спину, чтобы увидеть то, что видит подруга, — голубой купол, о который не страшно разбиться, к которому очень часто хочется прикоснуться. — Скоро колледж, суета, а я хочу быть больше, чем студенткой юридического факультета, — говорит она и протягивает руку, притворяясь, что вата облаков липнет к пальцам. — Я хочу кое-что сказать, но обещай, что останешься со мной. Для Лидии это значит только одно — сейчас что-то может всколыхнуть прошлое, накрыть с головой, отнимая её у подруги, поэтому она цепляется мизинцем за мизинец Эллисон, чтобы не пропасть, чтобы остаться. — Обещаю. — Хочу быть тобой. — Одинаково, — шепчет Лидия и смеётся, потому что Эллисон держит крепко-крепко, не давая исчезнуть. — Иди в колледж, спасать мир можно по-разному. Меня пока не допускают до этого, только тренируют. Может быть, я никогда не стану Мстителем, но в любом случае всё это — лучше, чем то, другое. Они общаются намёками и цитатами из фильмов, которые смотрят вместе, потому что Лидии было не до телевидения, а Эллисон просто обожает подростковые фильмы, которые банальны до неприличия, но такие обыденные и простые, что идеально подходят для новой жизни Лидии. Лидия нуждается в чём-то простом и для кого-то обычном, потому что у неё в жизни всё с ног на голову. Лидия нуждается в Эллисон, как в воздухе, потому что Наташа Романофф сильная, вытаскивающая её со дна мира, но только Арджент удерживает её на плаву. Чёрной вдове не хватило бы сил поддерживать жизнь в девочке-убийце, поэтому вдвое чаще ужины в доме Бартона, поэтому они становятся практически частью семьи. — Тебе ещё не надоело? — через некоторое время спрашивает Эллисон, и Лидия по одному только голосу может понять, что карие глаза лукаво блестят. — Что ты предлагаешь? — интересуется Лидия, хотя прекрасно знает ответ, — у Эллисон всегда одна просьба, которую одобряют и Наташа, и Клинт. У Лоры условие — никаких спаррингов в доме; Бартон расчищает амбар для тренировок и оружия, потому что теперь это чертовски необходимо. Лидия Эллисон щадит, у Лидии явное преимущество, но Эллисон тоже упрямая, тоже просто так не сдаётся. Они делают друг друга чуточку живее. Эллисон держит Лидию за руку, чтобы не под воду, чтобы не в омут воспоминаний и боли; Лидия тянет Эллисон на себя, потому что Арджент боится остаться за бортом настоящей жизни, которая, как она думает, может быть только в команде Мстителей. Возможно, они — будущее Мстителей, но они жадно проживают и настоящее, которое становится ярче, когда подруги вместе.