teen avengers

Ванда одна. Ванда трёт виски от усталости и боли, которая набатом стучит в голове. Она сворачивается клубком на постели, прислушиваясь к тишине внутри, оставляя подле себя место ещё для кого-то, без кого не просто плохо — невыносимо. Ванда спит и видит, как мальчишки тянут её за руки, разрывают на части, как всегда, как привыкли. Она помнит, что ругалась, что просила оставить в покое, но была счастлива — внутри, на неосознанной глубине, — потому что кто-то один, а их трое. Ванда, Пьетро и тот, кого она теряет намного раньше войны с Альтроном. У Ванды по ладоням течёт магия — у неё алый окрас, потому что кровь — чужая, уже холодная, не бьющаяся в висках. Ей холодно — она прячется под одеялом, заворачивается в кокон, который не распутать. Рядом — место ещё для одного, без которого не просто плохо — невыносимо. — Ты в порядке? Когда Стив рядом, Ванда чуточку оживает, может даже улыбнуться самыми уголками губ — Капитану эта победа даётся нелегко. Ванда уже не знает, что это такое — быть в порядке, но она чувствует теплую руку мужчины на плече и находит в себе силы сесть и выбраться из своего заточения. — У меня был брат, — говорит она сипло. Сначала кажется, что Стив не слышит, но потом он отзывается: — Мне жаль Пьетро. — У меня был ещё один брат, — качает головой Ванда, терзая пальцами виски. — До Гидры, до экспериментов. Он был младше нас с Пьетро на два года. Стив чувствует, что «был» — плохое слово, отдающее сквозной раной на уровне груди, поэтому просто слушает и руку не убирает. Он, кажется, единственная связь Ванды с реальностью. — Он погиб за год до взрыва дома и смерти родителей. Точнее, мы решили, что он погиб. Он просто… исчез. У Ванды руки бьёт мелкая дрожь, ей снятся братья, которые зовут её играть, а она только забирается под кровать и делает вид, будто её не существует, чтобы хотя бы на минуту отдохнуть от них. Ванда не может простить себя за это — ей бы держаться изо всех сил за мальчишек, которых теперь нет рядом. — Как думаешь, нельзя его найти? — неожиданно для себя спрашивает девушка. Ванда даже не думает об этом, пока не произносит вслух. Ей становится легче дышать — надежда пропитывает лёгкие и помогает оставаться наплаву. — Ванда, прошло уже много лет, — говорит Стив, и в его голосе нотки мягкие, удивлённые, сочувственные — он не готов сломать в ней то, что придаёт блеск глазам. — Будет чудом, если твой брат ещё жив… — Даже если он и правда погиб, я хочу знать, как это случилось… — От этого тебе не станет легче. Ванда стискивает ладонь Капитана — тот смотрит на неё внимательно, серьёзно, и вслушивается в каждое слово, которое слетает с её бледных губ: — Стив, ты поможешь мне? Он не может отказать, даже если бы хотел, потому что у них странная неосязаемая связь, которая заставляет его каждую ночь подходить к двери её комнаты и прислушиваться к её дыханию. Между ними одновременно всё слишком сложно и очень просто — Ванда нуждается в ком-то, а у Стива привычка такая — становиться кем-то для нуждающихся. — Я постараюсь что-то сделать, но мне нужно имя. Ванда сжимает его руку с благодарностью и улыбается — уже почти по-настоящему. Ванда вспоминает мальчишку, который требовательно тянул её за пальцы — туда, где, как он думал, вершится настоящая магия. — Исак, его имя Исак. Ванда одна. Ей без братьев не просто больно — невыносимо, но она теперь дышит надеждой найти память об одном из них.