Холодная осень

Мы пережили великое горе. Пережили Великую Отечественную войну. По зову Сталина все люди пошли спасать свою страну. Солдаты, летчики, моряки, все рисковали своей жизнью и делали все, чтобы спасти людей от страшной войны, от большой беды. Люди гибли, а страну спасали. Но в 1953 году пришла новая беда. Заболел и 5 марта умер наш великий вождь Сталин. Закончилась жизнь великого полководца и стратега. Когда люди узнали о его смерти, плакала вся наша страна. Всего два человека было в нашей стране, за которыми плакали люди. Это были Ленин и Сталин. После смерти Сталина новое правительство стало забирать молодежь из деревень, обещая новую жизнь для деревенской молодежи. Приезжали вербовщики и увозили строить города, в леспромхозы на вырубку леса. Стали пустеть деревни. Вот тогда-то и начался, пока еще незаметный, развал колхозов. Работая на заводе, я подружилась с Таней. Вечером после работы она часто заходила к нам, и мы шли в кинотеатр. Однажды в декабре Таня пришла к нам в приподнятом настроении и рассказала, что ходила к вербовщику, который приехал из города Севастополя. Она завербовалась работать на стройку и уже уволилась с работы на заводе. Таня предложила мне поехать вместе с ней. Я посоветовалась с Басей. Она одобрила мои планы и развеяла мои сомнения. Утром мы с Таней сходили к вербовщику, и он записал меня в свою тетрадь. На заводе меня рассчитали в тот же день, полностью выплатив заработанные деньги. Вербовщик тоже выдал аванс. Бася занялась выпиской меня из своего дома. А я была счастлива. И все не могла дождаться, когда же наступит день, когда я поеду в Севастополь и увижу этот чудесный город и море. Я расспрашивала всех, кто собирался ехать в Севастополь, когда же нас повезут. Но поездка немного откладывалась. Я поехала в деревню проститься с мамой, взять свои вещи и продукты в дорогу. Мама заставила меня взять свои краски, кисточки и две бутылки льняного масла, сухую крушину. Масло налила в старые винные бутылки и залила сургучом. – Будешь чистить в городе старые иконы, если на работе будут платить мало денег или нуждаться будешь. Вечером я возвратилась в Рудню. Было холодно, хлопьями шел снег. Бася стояла возле своего дома и ждала меня. Когда вошли в дом, она стала собирать меня в дорогу. Дала мне свой чемодан, сложила вещи. Поставила в сумку бутылки с маслом, положила учебники за восьмой класс. Дала мне новое полотенце, цветную простынь, мыло, кружку, ложку и нож. Заставила надеть платье с большими карманами на замочках. – Деньги и паспорт береги, - поучала она меня. На следующий день мы уезжали в неизвестную дорогу. Утром местный поезд отправлялся из Рудни в Смоленск. На вокзале нас провожали знакомые и близкие. Таня была одета в красивую шубу, шапочку и новые сапоги. Это ей все привезла из Германии сестра. Сопровождал нас вербовщик. В Смоленске нас пересадили в вагон-товарняк. В вагон зашло много народу. Все были с чемоданами, сумками, торбами и мешками. Но все были свои, смоленские. Мы разместились на верхней полке. Полки в вагоне были чистые и широкие. Я боялась помять свое пальто, а Таня берегла свою шубу. Мы были счастливы и с нетерпением ожидали отправления поезда. Мы поедем в город Севастополь. Мы увидим большое Черное море, которое не замерзает зимой. Тут поезд внезапно задрожал и с грохотом поехал, все более ускоряясь. Колеса громко застучали. И в этот момент все вдруг замолчали. Стало тихо. Нам стало грустно, тревожно покидать свою Родину. Так и ехали в Москву. В Москве на Курском вокзале наш вагон прицепили к другому поезду. В наш вагон стали заходить другие пассажиры, говорливые и шумные. Они все разместились внизу, у них было много вещей. Вскоре поезд тронулся, и мы поехали в Крым. Колеса застучали по рельсам, дрожал и раскачивался вагон. Тут один высокий парень громко засмеялся и сказал: – Нас везут в товарняке не в Крым, а в Германию или в Австрию в рабство. Будем в лагере жить и на стройке работать. Сталин то умер. Кто теперь нас будет защищать? Мы все испугались и расстроились. Одна девочка заплакала и запричитала: – Я хочу вернуться домой. Я не поеду в Германию. Я боюсь немцев. Мы с Таней слезли с полки, пошли искать своего вербовщика и наших смоленских женщин. Когда мы им все рассказали, они посмеялись над нами. Сказали, что тот парень просто так пошутил. Мы вернулись и успокоили девочек, отругали парня. Мы едем в Севастополь к Черному морю. Мы свободные от всех запретов, мы теперь самостоятельные. Мы проедем весь путь и доберемся до Севастополя. Нам осталось проехать путь от Курска до Харькова, а там по Украине в наш Крым. Мы смотрели в маленькое окошко и ждали город Харьков. Наш Крым еще далеко от Харькова. Мы знали, что по Севастополю И Крыму прошли тяжелые бои. На Севастополь немцы бросили тысячи бомб, мин, снарядов. Город практически разрушен. Нас везут строить дома и заводы. И вот мы приехали в Крым. Увидели необыкновенный по красоте пейзаж, горы, на которых лежали белые громадные камни и, казалось, что они вот-вот скатятся с гор. Крым – это горы, ущелья, много кустарника, растущего у подножия гор. А дальше степь. Увидели издалека море и корабли в бухте. Мы в Севастополе. Нас ожидали большие автобусы, чтобы везти в общежитие. Впереди нас ждала свобода. Теперь мы не от кого не зависели. Сами будем содержать себя, будем одевать, что захотим. Каким-то условностям, в чем-то придется, конечно, подчиняться, но у нас свои взгляды на жизнь. Настроение было бодрое. В автобус зашли много женщин и девушек. Все несли много вещей. Нас привезли в центр города к большому дому на улице Новороссийской. Нам с Таней не повезло. Нас поселили в комнату на первом этаже вместе с женщинами, которые были значительно старше нас. Всего в комнате стояло шесть коек. На койках лежало белье. Был большой стол и две скамейки. Стены в комнате были серыми, холодными, каменными, пол тоже был холодным. Штор на окнах и шкафа не было. Было ощущение, что нас поселили в холодный склеп. Ладно, что хоть постель нам чистую дали. Проснулись мы рано утром и сели за большой стол кушать. Решили, что сначала пойдем смотреть город и искать магазины. Нам дали три дня на ознакомление с городом. Купим белый ситец на шторы и толстый материал на коврики. Нас хотя бы не будет видно из окон. Мы нашли магазин и купили ткани. А потом мы шли домой, осматриваясь по сторонам. Город понравился. Улицы в городе чистые, дома большие и белые. Глубокие ямы от бомб и тяжелых снарядов еще не были зарыты. В обрыве рыбаки коптили рыбу. Мы купили у них немного копченой и соленой рыбы. Пока шли домой, замерзли. Ветер задул холодный. Решили на второй день пойти на рынок, который в народе называли «толчок», чтобы купить себе для работы теплые вещи. Он находился на территории нынешнего Центрального рынка. Я купила себе две школьные шерстяные формы с манжетами и фартуками. Купила шерстяной платок ходить на работу, две пары бурок с галошами, две фуфайки и шерстяные чулки и носки. Женщины нас предостерегли, чтобы мы не покупали фуфайки у мужиков. Во время войны они их снимали с убитых солдат. Поэтому перед покупкой я внимательно осмотрела предлагаемые фуфайки. Чистые, черные и не очень старые. Новые вещи мне очень нравились. В одном платье буду на работу ходить, а другое дома надевать. На третий день мы с Таней пошли смотреть на море и корабли. Посмотрели на самый известный в городе памятник «Затопленным кораблям». Он необычен тем, что находится в море. Мы наблюдали, как волны ласково плескались о берег. Мы слушали, как шумит море. Волны набегали на берег и на скалы, разбивались о камни и снова уносились в море. Мы даже попробовали на вкус воду. Точно, она была соленой, пить ее было нельзя. Летали, кружились и кричали над морем чайки. Чайки то улетали к кораблям, то летали над нами, садились на памятник. Мы рассмотрели корабли, катера, скалы и камни. Сходили посмотреть на памятник Казарскому, Дворец пионеров. Для нас все было удивительным. Нам понравились и море, и город Севастополь. Этот город для меня казался нереальным, словно его кто-то придумал и нарисовал. В этом городе любой человек захочет жить. Севастополь окружает море. Как нам сказали, зима здесь малоснежная, но холодная, в чем мы и убедились. Ветер усилился, пошел снег, волны стали подниматься все выше и выше. Мы замерзли и отправились домой в свой «каменный холодный склеп». Нам не понравилось место, куда нас поселили. Мы хотели жить вместе со своими ровесницами, девочками, с которыми ехали в вагоне. Вечером мы собрались на работу, выбрали, в какой фуфайке будем работать, а в какой ходить на работу, а утром поехали на Графскую пристань. Туда должен быть прийти катер, чтобы отвезти нас на Северную сторону. Там началось строительство двух домов с печным отоплением и бани для рыбаков. Жилья не было, рыбаки жили около моря в скале. Когда мы прибыли на место работы, нас представили нашему мастеру Федору Боброву. Он должен был научить нас стать малярами. Мастер стал учить нас шпаклевать, красить, правильно разводить краску и известь, белить. Он все нам рассказывал, показывал и работал вместе с нами. Задавал разные вопросы и следил за нашей работой. Мы сами изготавливали шпатлевку, сами варили столярный клей, толкли мел. Мешали мел, клей с олифой и пропускали через краскотерку. Все делали так, как учил мастер. Он был очень хорошим учителем и хорошим человеком. Мы рассказывали ему о своей жизни, а он помогал нам советами. Хорошо работать рядом с такими людьми. Хотелось рано встать и спешить на работу. Тем более, что мы жили в чудесном городе Севастополе на берегу Черного моря. У нас, где я росла, не было даже озера с чистой водой и реки. В магазинах не было достаточного количества товаров. А в магазинах Севастополя было много разных продуктов, а на вещевом рынке можно было купить недорогую одежду и много всего необходимого. Наша жизнь налаживалась. В один из дней, мы сидели в большой комнате, топили дровами печку, пекли картошку и слушали рассказ нашего мастера Боброва о его нелегкой жизни, о том, как он приехал в Севастополь товарным поездом из самой Сибири. Он был оттуда родом. Жил со своей семьей в деревне, что стояла около дремучего леса. Случилась беда. Отец с матерью внезапно заболели тифом и умерли, когда ему было всего десять лет. Маленького Федю забрал жить к себе дядя. Летом отдал племянника помещику пасти коров, телят и овец. Каждый день с раннего утра и до самого вечера Федя пас скот. Выходных дней помещик не давал. Дядя к нему никогда не приезжал. Трудно было маленькому мальчику. У помещика было девять коров, телки, маленькие телята и овцы. В обед приходили служанки доить коров. Приносили еду, оставляли пить молоко. Вечером кормили ужином. Как-то в августе Федя пас на поляне коров и овец, и тут случилось у него большое непоправимое горе. Выскочил из-за кустов заяц и побежал в гущу стада, которое это время мирно дремало. Коровы, телята и овцы сразу всполошились и разбрелись по всей поляне. А тут, откуда ни возьмись, из кустарника выбежали волки и набросились на овечек. Трех овец загрызли волки, разорвав их по кускам. Все произошло настолько неожиданно, что Федя даже испугаться не успел и бросился на волков с палкой. Стал их бить, а сам кричал и плакал. Услышали его крик. Прибежал какой-то мужик с косой, который, видимо, косил неподалеку траву. Помог мальчику прогнать злых волков. Пошел тот мужик сказать помещику, чтобы прислал людей забрать зарезанных овец. А Федя остался стеречь стадо, продолжая горько плакать. Приехал хозяин. Стал на него кричать и ругать за то, что плохо смотрел за стадом. – Самых лучших овечек волки загрызли. Пригонишь скот домой, получишь ремня. Прикажу еще, чтобы кормили тебя теперь другими обедами. Хозяин все ругал его, угрожал, а Федя молчал. Его сердце дрожало от ужаса и страха и билось все сильней и сильней. Но потом постепенно страх начал отступать, так как у Феди возникла неожиданная мысль. Решил он для себя, что когда пригонит оставшийся скот, самому не заходить во двор хозяину, а потихоньку сбежать. Тяжело ему было решиться на такой поступок, но видно судьба Феди так пожелала. Боялся он, что будет хозяин его снова ругать и побьет ремнем. Вечером он пригнал стадо к дому хозяина. Слуга дворник встретил его и погнал стадо во двор. А Федя, тем временем, побежал в сторону железнодорожной станции. Ему все время казалось, что за ним бежит дворник, для того чтобы поймать его и вернуть хозяину, поэтому по дороге он все время оглядывался. Когда он добежал до станции, то увидел много вагонов. Он замерз, но ему повезло найти старую брошенную фуфайку, всю измазанную мазутом. Он надел ее на себя, залез в пустой вагон и от усталости задремал. Вскоре он почувствовал, что вагон поехал. Скорость движения все увеличивалась. Поезд увозил мальчика Федю все дальше и дальше от родных мест. Утром поезд остановился на большой станции. Федя замерз, хотел кушать, пить и вернуться домой к дяде. Осмотрщики путей нашли измазанного мазутом, дрожащего от холода и страха мальчика, бродившего по путям. Они забрали его с собой и расспросили его, что с ним произошло. Федя, плача, рассказал им свою историю. – Я хочу кушать и вернуться домой к дяде. Помогите мне. Один из мастеров внимательно выслушал историю мальчика и сказал свое слово. – Домой мальчику возвращаться никак нельзя. Он сирота. А дядя вернет его помещику. Помещик будет над ним измываться и бить. Осмотрщики вагонов привели Федю к себе. Федя умылся, а мастера накормили его и напоили горячим чаем. Посоветовавшись, они сказали ему: – Мы тебя, мальчик, отвезем к морю, в теплый Крым. Федя согласился. Его отвели к поезду, который направлялся в Москву, завели в последний вагон к кондуктору и попросили его помочь мальчишке. Кондуктор согласился довести Федю до Москвы и кормить его в пути. Поезд отправился в дорогу и мчался много дней. Так Федя и доехал до самой столицы. В Москве кондуктор отвез его на Курский вокзал к другому поезду, который ехал в Крым, и попросил другого кондуктора помочь мальчику. Кондукторы менялись, а Федя ехал в Крым. Поезд шел в Севастополь, а кондуктор сам был родом из Севастополя, и по окончании поездки забрал Федю к себе домой. Устроил его к знакомому мастеру учиться на сапожника. Когда мальчик подрос, пошел учиться на маляра. Научился красиво украшать стены и потолки. Стал хорошим мастером. Его знали не только в Севастополе, но и приглашали на работу в Симферополь. В Сибирь он больше не вернулся. Севастополь стал его родным домом. Здесь он женился. Квартира своя есть в Севастополе, есть семья, есть ученики. Все плохое осталось в прошлом. Мы тоже стали учениками мастера Боброва. У маляров много работы. Только плотники поставят окна и двери, постелют полы, а дальше уже наша работа отделочная. Работа не легкая, особенно зимой было тяжело. В январе и в феврале, а иногда и в марте было очень холодно, а нам говорили, что едем в теплый Крым. По вечерам женщины из нашей комнаты уходили гулять. Нашли себе солдат, с которыми встречались. Таня, Эля и я сидели дома. Таня боялась ходить в город одна, а нам с Элей просто было нечего одеть. У Тани было много красивых вещей, и мы ей немного завидовали. В один из выходных дней женщина из нашей комнаты познакомила Таню с солдатом грузином. Он пригласил Таню погулять с ним в городе. Таня обрадовалась, нарядилась в бархатную юбку, кофту, свою красивую шубу с шапочкой, красивый бархатный шарф, хромовые сапоги. Мы смотрели на Таню и радовались, что она идет гулять в город такая красивая и счастливая. Но конец ее прогулки был печальным. Мы долго ждали Таню. Уже было поздно, час ночи, а Таня все не возвращалась. Все стали переживать, что с ней что-то случилось. В два часа ночи какой-то парень привез Таню домой. Таня была вся грязная, в царапинах, лицо и руки в крови, шуба и юбка разорваны, шапочку потеряла. Таня плакала. Она рассказала, что солдат повел ее гулять на Исторический бульвар. Они долго ходили по парку. В десять часов вечера солдат завел Таню в глухой кустарник. Ей стало страшно. Она смотрела, как он снял свою шинель и постелил под кусты и стал вплотную приближаться к ней. – Ты должна быть покорной девочкой. Тебе нечего бояться, если приехала в этот город. Расстегивай шубу и ложись на шинель. Таня испугалась и стала медленно расстегивать пуговицы на шубе. Солдат поправлял шинель. Она думала, как ей убежать. Кустарник рос рядом с крутым обрывом. Внизу шла дорога. По ней ходили троллейбусы, автобусы и машины. Таня резко бросилась к обрыву, солдат побежал за ней. Она, не раздумывая, бросилась вниз. По склону рос мелкий, колючий кустарник. Падая, Таня цеплялась за него руками. Порвала в клочья свою шубу, юбку, а шапку потеряла. Упала на обочину дороги в грязь. Все лицо и руки исцарапала, побилась, но ей повезло, что осталась живой. В это время мимо проезжала машина. Водитель заметил, что что-то упало со склона. Остановился, пошел посмотреть. Нашел Таню и повез ее в больницу. В больнице ее осмотрели, убедились, что нет переломов и серьезных ранений, выписали больничный лист и отправили домой, Водитель ее привез. Царапины на лице и руках у Тани зажили, ушибы долго болели. Шубу ей сестра прислала другую. Но перенесенная душевная травма не проходила. Солдата так и не нашли. Никто не знал, где он проходил службу. Больше Таня в город не ходила. Мы тоже боялись выходить гулять после работы в город после случившегося. По вечерам мы втроем сидели в комнате, хотя нам было очень тоскливо. В один из выходных дней мы с Элей пошли в город ходить по магазинам. Надо было купить продуктов. Немного побродили по городу, посмотрели на море, полюбовались памятником «Затопленным кораблям». Зашли к рыбакам и купили у них рыбы, в магазинах купили еды. Пора было возвращаться домой. Подошли к своему дому и увидели, что рядом с нашим подъездом стоят солдаты. Один солдат невысокого роста остановил нас, не пускает в подъезд. Мы растерялись. Я подумала, что это из-за того, что мы худенькие и маленького роста, поэтому он не поверил, что мы здесь живем. Вышла дежурная, подтвердила, что мы живем в этом доме, работаем на стройке и пропустила нас. Мы зашли на нашу кухню. Стали выкладывать на тарелки рыбу. Не удержались, посмотрели в окно, а солдаты стоят и смотрят на нас. Они стали звать нас, чтобы мы вышли на улицу. Эля крикнула, что мы к ним выходить не станем. Я подумала, что Эля понравилась этому маленькому, нахальному солдату. Но тут он стал кричать и угрожать нам, а потом отошел от окна, поднял с земли камень и бросил его в окно. Окно разбилось. Осколок стекла попал мне в щеку возле глаза, а Эле стекло разрезало руку. Мы вбежали в комнату все в крови. Женщины, смеясь, начали вытирать нам кровь и перевязывать Эле руку. Они все смеялись и приговаривали: – Надо же, и в парк с солдатами не ходили, а их прямо дома на кухне покалечили. Нам было горько и обидно. Я думала, хорошо, что стекло не попало мне в глаза, что рыбу мы накрыли полотенцем, и туда не попало стекло, о том, что мы сами виноваты, не повесили на кухне шторы. Теперь точно по вечерам придется сидеть дома, а у меня на щеке останется шрам. На работе мы рассказали о происшествии нашему мастеру. Он сказал: – Надо быть очень осторожными в Севастополе. После войны люди изменились. Много плохих людей появилось. На стройке я познакомилась с двумя ребятами. Дима и Миша работали плотниками. Обедали вместе с нами, в перерыв делали уроки. Они оба учились в вечерней школе в восьмом классе. Они сказали мне, чтобы я сильно не огорчалась, что останется шрам на щеке. – Забудь про это. Бери свой диплом об окончании седьмого класса и неси в вечернюю пятую школу, что находится на улице Щербака. Тебе учиться надо. Я так и сделала. Поступила в вечернюю школу. Меня приняли в восьмой класс. Учиться в этой школе мне не понравилось. Освещение было плохим, свет горел тускло. Учителя все объясняли непонятно. В нашем классе учились шесть девушек и семнадцать ребят. В школе мы обсуждали свои оценки и ошибки, решение задач и примеров, списывали друг у друга. Если была контрольная, надо было успеть решение задачи передать всему ряду. Я сидела за Димой, а Миша за мной. Дима всегда все решал самым первым и подсказывал нам. Он учился лучше всех в классе, был отличником. Мы с Мишей учились похуже. Нам с Мишей повезло, что с нами учился Подгорный Дима. В обеденный перерыв и в дни, когда не было работы (были и такие дни, когда было холодно), мы быстро обедали, а потом делали уроки. В комнате отдыха в печке целый день горели дрова, нам было тепло и светло. Дима нам помогал и все понятно объяснял. В общежитии делать уроки было невозможно. Я обрадовалась, когда спустя некоторое время нас переселили в другое общежитие. Там было пять комнат, две кухни и Красный уголок. В Красном уголке была небольшая сцена, стояли стулья, сбитые вместе планкой, стол и два отдельных стула, две тумбочки, а в углу висело большое зеркало. Мне выдали от Красного уголка ключ, чтобы я могла спокойно делать уроки, и мне никто не мешал. Я приходила с работы, надевала школьную форму, складывала свои книги и тетради в чемоданчик и шла в школу. Из школы возвращалась вместе с Димой и Мишей. Они жили недалеко от нашего общежития. По пути с нами шли еще два парня, живших в частных домах. Впятером идти к общежитию после школы было не страшно. Парни провожали меня прямо до двери Красного уголка. Я быстро закрывалась, смотрела на них через окошко и прощалась. Сделаю уроки. Потом приоткрою дверь в коридор, посмотрю, нет ли там солдат или гражданских чужих ребят, и бегу в свою комнату спать. Я была маленького роста, ходила в школьной форме, поэтому гражданские ребята часто меня ругали и пытались выгнать из общежития. Они говорили: – Ты почему шляешься по общежитию. Здесь живут плохие женщины со стройки. Я говорила им, что прихожу к сестре, которая здесь живет. Потом стала на форму надевать пальто, когда выходила из комнаты. В один из выходных дней в наше общежитие пришли матросы с корабля «Новороссийск». Все были, как на подбор, высокие, стройные красивые. Все наши девочки мечтали выйти замуж за матроса. Ради гостей девочки нарядились и сделали себе красивые прически. Мне тоже было бы любопытно посмотреть на моряков, но я беспокоилась и переживала, что они потревожат меня, заглянут ко мне в мой Красный уголок. Мне было хорошо одной. Одиночество, тишина и покой царили в моем пристанище. Я прибралась в уголке и подумала, что лучше закрыть дверь и не высовываться наружу. Самое простое правило – это от всех спрятаться. Девочки ушли в город гулять с матросами. Я осталась одна. Мне казалось, что я самая счастливая. У меня другие цели. Я должна решить контрольную работу по алгебре на отличную оценку. Я сама решаю задачи по физике и геометрии. Я занята работой и школой, а для отдыха у меня будет время летом. Дима с Мишей купили себе новый патефон, а свой старый отдали мне. Это была такая радость, что у меня появился патефон. Я спрятала его в тумбочку. Получу деньги и куплю себе пластинки, а в выходные дни мы с Элей будем слушать хорошие песни. Как только я получила получку, то пошла в город за пластинками. Купила сразу пять штук. Я так бежала, торопилась домой, что не заметила, что мне навстречу идет солдат. Я едва не налетела на него. Я сразу узнала его. Это был тот самый парень, который бросил тогда в окно камень. Я надеялась, что он меня не узнает. Но он узнал меня и остановился. Поздоровался, сказал, что его зовут Павлик, стал смотреть на шрам на моей щеке. Я испугалась. Стала что-то рассказывать ему про свою подругу Элю, о том, что она очень хорошая девушка, ни с кем не встречается. Он удивился. – Зачем ты так расхваливаешь мне свою подругу? Она мне совсем не понравилась. Я хочу встречаться с тобой. Дай мне свой адрес, и завтра я к тебе зайду. Он что-то мне говорил, а все думала, как же так случилось, что я неожиданно встретилась солдатом, который так напугал нас с Элей. Я не хотела с ним встречаться и написала ему на бумаге вымышленный адрес и чужую фамилию. Павлик взял адрес и ушел. Я рассказала о встрече Эле. Мы думали, как бы нам больше не встретить этого Павлика. К нам пришла замечательная мысль, что пока Павлик служит в городе, вечером в город не выходить. Ведь, если он встретит нас, то пойдет провожать и узнает, где мы сейчас живем. Так и решили. Этим же вечером в Красном уголке мы включили патефон и стали слушать песни. Но патефон ужасно хрипел, слушать песни было невозможно. На шум открылась дверь комнаты, и к нам заглянули два матроса. Один был повыше, другой ростом пониже. У высокого матроса была гармонь. Оказалось, они пришли к девочкам из соседней комнаты, а тех не было дома. Мы познакомились. Тот, что был с гармонью, назвался Лешей, а его друга звали Женей. Они быстро исправили мой патефон, послушали вместе с нами пластинки. Рассказали, что скоро поедут в отпуск, в свой родной город Одессу. Дома их ждут невесты. Пообещали нам привести хороших пластинок. Леша поставил на сцену стул, сел, стал играть на гармошке и петь песни. На улице стемнело и похолодало. На улице пошел хлопьями снег. Начали возвращаться из города девочки. Услышав музыку и пение, зашли к нам. Было весело. В одиннадцать часов моряки побежали на свой корабль. Нам с Элей было как никогда хорошо. Есть же хорошие ребята. У нас все впереди. Главное побороть свой страх, чтобы мы могли гулять по вечерам по городу, начать встречаться с парнями. В выходные дни мы с Элей тоже стали надевать свои новые костюмы, туфли, делать себе прически. В общежитие к девочкам приходили симпатичные матросы. Мы тоже хотели с кем-нибудь познакомиться, но в нашу сторону они даже не смотрели. Мы решили, что это из-за того, что мы обе были маленького роста. Эля была красивой девочкой. К красивой девочке всегда всех ребят тянет. Это я была самой обыкновенной.