Холодная осень

Дома осень встретила нас холодным ветром и дождем. Мы так долго ждали возвращения домой, но на душе был камень. Люди отворачивались от нас, отводили глаза, молчали при встрече. Дома нас ждала беда. Хата, в которой мы жили, сгорела со всем добром. Люди раскопали яму, куда мы спрятали свои вещи и зерно, и все забрали. Мы сидели на углях сгоревшей хаты и плакали. Рыдала хозяйка дома, держа в руках похоронку на мужа. Как нам жить дальше, никто из нас не знал. Нас подселили в большой дом, где жила семья с тремя детьми. Две комнаты занимали офицеры и часть расквартированных солдат, которых вскоре должны были направить на фронт. Нас погорельцев кормили военные. Дали всем по каске жидкого мыла, отвели нас в баню. Выдали старые, но чистые вещи, одеяло, две подушки и фуфайку. Наши вещи, в которых мы пришли, отправили в прудилку для чистки и дезинфекции. Когда воинская часть ушла на фронт, нас поселили в дом, где до войны находилась больница. Выделили помещение в маленькой кухне, где стояла русская печка. Две комнаты занял сельсовет. В комнате, где раньше жил врач, открыли школу. Сбили столы, скамейки, стол для учителя и доску. Поставили два ряда столов со скамейками. Организовали учебу в несколько смен. Собрали книги, ручки, карандаши. Из ягод крушины сварили чернила. Тетрадей не было, писали на листовках, газетах в промежутках между строк. Когда нам привезли новые книги, тетради, альбомы, карандаши, ручки, мы радовались, что можем нормально писать и учиться. Темнело рано, поэтому вставали как можно пораньше, чтобы захватить день. Для младших классов летом собирались построить новую школу. Наступил 1945 год. Новый год не отмечали. Во время войны все обнищали. После зимы пришла дождливая весна. Таял снег, текли ручьи. Началась эпидемия тифа. Болели целыми семьями. В нашу деревню прислали врача. Ее подселили на проживание в наш дом. Была всего одна врач на пять деревень. Она, как могла, заботилась о людях, спасала их жизни. Лекарственных препаратов практически не было. От распространения тифа спасали военные прудилки, дезинфекция и чистка вещей. Не было мыла, хлорки, чистого белья. Врач рано вставала и уходила к больным. Домой приходила поздно вечером. Война продолжалась уже в Германии. Наши солдаты добивали фашистов на их земле. Людской гнев за гибель солдат, за мирных людей, за тяжкое горе и беду гнали их. Все устали от войны. Россия самая богатая страна в мире. Немцы, японцы, англичане, французы всегда хотели захватить нашу землю. Во всех войнах наш народ побеждал врагов. Но сколько горя и слез пришлось пережить, чтобы добиться этой нашей долгожданной Победы. День Победы, 9 мая 1945 года мы встретили в клубе. Для нас это был самый большой праздник и великий день. Все женщины пришли с похоронками и плакали. Почти все мужики не вернулись с войны. Да и те, кто вернулись, имели незажившие раны. Время для колхозов было не легкое. Земля наша плакала. В войну ее не пахали, озимые не сеяли. Вся земля поросла сорной травой. Не пахали землю и весной, в год окончания войны. Не было тракторов, лошадей. Плуги и бороны украли полицейские. Голод терпеть наши женщины не захотели. Все, кто мог, в основном женщины и дети, пошли работать в колхоз. Дети постарше должны были пойти учиться в школу в Белоруссию, но она была очень далеко. Поэтому многие дети, закончившие по четыре класса, больше учиться не стали, пошли работать. Моя сестра Катя завербовалась и уехала на Урал на заготовку леса для строительства городов. Все колхозные поля и огороды пахали и сеяли на женщинах. Десять женщин тянули плуг, а одна шла за плугом. Дети следом клали картошку в борозду. Целое колхозное поле картошки посадили женщины. Женщины на себе вспахали и поля под пшеницу и ячмень. Еще надо было бороновать поля перед посевом зерна и после. Бороновали тоже на женщинах. Тянули женщины борону и пели песни. Сверху дали приказ запрягать коров таскать борону. Коровы не лошади. Испугались коровы бороны, побежали по пашне, покалечились. Хозяйкам стало жаль своих коров. Корова всю семью кормит. Не стали запрягать коров. Корову Лобоню запрягать, чтобы тянуть борону, даже не пытались, тем более, что она должна была отелить теленка. До обеда она паслась в стаде. Собрались на обед гнать коров домой, а Лобоня пропала. Никто из пастухов не видел, когда она отбилась от стада. Домой она не пришла. Искали ее с обеда до вечера и всю ночь, но не нашли. Украсть корову не могли. К ней никто чужой не мог подойти. Ее даже немцы не смогли взять. Она сильно бодалась лбом и билась ногами. Из соседних деревень приехали на лошадях парни искать корову. Объехали всю округу, поехали в партизанский лес на Миновщину. Корову нашли в лесу. Она стояла под сосной, а рядом лежал ее теленок. Ноги Лобони были обгрызены волками. Все решили, что она испугалась, что придут немцы и заберут у нее теленка. Она помнила, как они ее ловили, чтобы ее съесть. Парни привели Лобоню и маленькую телочку домой. Все соседи вышли встречать умную корову и ее теленка. Мы рвали для нее сочную траву. Михаил напоил ее водой, перевязал ноги. Она была героиня, спасла теленка от волков. Нам с мамой дали пятнадцать соток земли для огорода. Мы разбили грядки, посадили картошку, овощи, посеяли пшеницу. Лето случилось теплое. Пошли теплые дожди, полили наши огороды. Показались маленькие побеги на грядках. Пустила первые листки картошка, появились стебельки огурцов, которые скоро зацвели. У нас появились белая коза и собака Волчок. Коза каждый день давала по два литра молока. Собака охраняла хату от волков. Ночью часто близко к дому подходили волки и страшно выли. В июне все женщины, дети ходили полоть пшеницу, ячмень, картошку. Работали и пели песни, домой шли с работы и тоже пели. Все на женщинах держалось, да на стариках и детях. Старики и женщины сено косили, а дети сушили. Летом я с одной девочкой ходила в лес собирать землянику. Нас тянуло в лес. Мы были, как дикие лесные зверьки, перепуганные войной и немцами. Нам нравилось бывать в лесу. В лесу, где росли сосны, осины, было всегда шумно и пахло смолой. Шумели макушки деревьев, пели птицы. Мы находили гнезда с птенцами. Оставляли для птиц крупу. В лесу после дождя всегда росло много грибов. В августе созревала малина. Уходить домой из леса не хотелось. Сельский совет из дома, где мы жили, переехал. Строилась новая школа, школьные столы и скамейки вывезли. Приехал новый врач со своей семьей и выгнал нас с мамой из дома кухни на улицу. Жить нам было негде. Никто нас не приютил, колхоз не помог. Дорога у нас была одна – это наш огород. Мама вырыла на огороде яму, стала строить землянку. Соорудила в землянке полати, чтобы было, где спать, столик для еды. Из кирпича сделала небольшую печурку для приготовления еды. Поселила меня жить в эту землянку, поставила мне коптилку. Сама устроилась на работу охранять магазин и возить продукты. Мама решила построить для нас хатенку на нашем огороде. Наносила из леса бревен. Поставила столбы, а около столбов в пазы поставила бревна. Утеплила промежутки мхом и глиной. Смастерила два окошка и дверь. Крышу накрыла тростником. Купила доски на пол и потолок. Сама сделала форму из глины и смастерила кирпичи. Сложила из кирпичей большую русскую печку. Как ни странно, печка получилась на диво. Она не дымила, дым шел в трубу как надо. Мужики с деревень шли посмотреть на печку, которую сделала моя мама, и удивлялись: – Надо же? Сама Феня своими руками печку сложила, помощи у мужиков не просила. Печку побелила. Потолок поклеила белой бумагой, а стены газетами. Покрасила окна, двери и пол. Купила и поставила койку, сундук, стол и скамейку. В нашем магазине принимали кору лозы и платили за нее деньги. Я надрала много лозы. За вырученные деньги купила тюль на окна и клеенку на стол и сундук. Нарисовала на бумаге разные цветы и наклеила их на стены. Иконы нашей не стало. Она пропала вместе с отцовской хатой. В углу комнаты я повесила портрет Сталина и красивый рушник. Портрет Сталина нарисовала сама черным карандашом. Сталина мы боготворили, он спас нас от немцев. Мама купила швейную машинку. Стала шить учителям платья, кофты и юбки. На мешковину нашивала оставшиеся обрезки тканей. Получились мягкие красивые дорожки для пола. Приехала в отпуск сестра. Привезла в подарок теплое, красное ватное одеяло. Связала из разных цветных ниток покрывало и накрыла постель. Постель стала нарядной. Стены в ярких цветах. В нашей хатке было красиво и чисто. Учителя, приходившие к нам примерять свои наряды, подолгу у нас засиживались. Они рассказывали много интересного. Первого сентября я собиралась идти в четвертый класс. Школу построили недалеко от нашего дома. Мама съездила в Рудню. Привезла цветную бумагу для изготовления цветов. Много знакомых людей умирали. Раны и невзгоды делали свое дело. Люди стали приходить к нам за цветами. Хоть за цветы деньги мама не брала, ее в деревне все равно не любили. Здесь она была чужой. Еще не самое большое горе жить в бедности. Местные были недовольны, что в нашу плохонькую хатку к нам шло так много людей. Люди постоянно искали ее и спрашивали, где живет погорелица Феня. Незаметно пришла осень. Настала пора идти в школу. Я понимала, что мне обязательно надо закончить семь классов. Я любила учиться. Мне нравилось вставать на рассвете и идти в школу. В школе у меня всегда все шло хорошо. В деревне в пятый класс не все дети пошли. Урожай убрали, но по сравнению с довоенными временами он не был большим, не все поля засеяли. Дальние поля так и остались заросшими травой. Озимые осенью сеять не стали. Без тракторов и лошадей это было не осилить. Колхозники собрались в клубе, посовещались и решили написать в Москву письмо Сталину попросить о помощи. Письмо написали, ждали ответ. Не знали, дошло ли до Сталина письмо, или оно так и останется без ответа. Наступила зима, улица наша обезлюдила. Только дети шли в школу, да женщины за водой. Ближе к весне женщины начали тревожиться. В городах и деревнях начался голод. Разруха царила страшная. Деревни сгорели, поля заросли травой. Опять весной придется запрягаться в плуг. А весной нам сообщили, что наше письмо в Москве получили. Сам Сталин письмо читал. Все обрадовались. В апреле в наш колхоз прибыла воинская часть. Прислали машины, тракторы, лошадей. Вспахали, удобрили и засеяли все поля. Посадили картошку, морковь и свеклу, большое поле капусты. Посеяли горох. Летом в первых числах июня все шли полоть пшеницу, картошку. За работу нам ставили трудодни. С песнями работали и с песнями шли домой. Станут косари рано утром сено косить, все идут с граблями сушить сено, а потом складывают его в копны. Мальчишки запрягали в телеги лошадей. Отвозили сено к месту, где мужики складывали плотные стога. После работы на телегах развозили всех домой. Вечером пригоняли с поля скот, занимались хозяйством. В августе выросла картошка, огурцы. Помидоры тоже выросли, но они не зрели. Обрывали их зелеными и прятали в сено. Там они дозревали, а потом их солили. В первый год после войны, все, что высаживали на полях, на корню почти все погибало. Воинская часть удобрила поля. Колхозные хлеба выросли высокие, зрели быстро. Хороший был урожай. В лесу в августе выросло много грибов, созрела малина. Особенно крупная и сладкая созрела малина в обрыве под горкой. Я взяла кувшин и с обеда пошла за малиной. Внизу, около мелкого ручейка, косари косили луг. Малину они пока еще не собирали, их ведерки стояли пустыми. Косари закончили работу, стали прятать свои косы и грабли. Собирались идти за малиной. Я решила перейти в другое место, чтобы мы не мешали друг другу. Я пошла тропинкой к дороге. Вдруг на тропинку вышел большой серый волк, увидел меня и остановился. Стоит и смотрит на меня своими большими темно-зелеными глазами. Потом уселся на тропинку и продолжает смотреть на меня. Я сильно испугалась, ноги мои подкосились, не идут. Я неотрывно смотрела на волка. Хотела закричать, а голоса не было. Отнял у меня волк голос. Он смотрел на меня своими злыми глазами и даже не моргал. Вдруг волк вздыбил шерсть, высунул свой большой язык и облизнулся. Наклонил голову, опустил уши, стал принюхиваться. Поднял морду, снова посмотрел на меня. Нападать на меня он не стал, не был голоден. Не было у него желания съесть меня. Он поднялся, еще раз посмотрел на меня и пошел в сторону кустарника. В этот момент я медленно пошла в обратную сторону. Я вся дрожала и постоянно оглядывалась на волка. Волк опять сел и продолжал смотреть на меня. Потом он поднялся, открыл свою пасть, коротко рыкнул, клацнув зубами, затем медленно пошел вдоль кустарника. Когда я подошла к кустам малины, то увидела женщину, которая ее собирала. Женщина меня знала и заговорила со мной. Я же дрожала, молчала, рвала малину и складывала к ней в ведро. Женщина не понимала, что со мной происходит. А сказать я ничего не могла, не было у меня голоса. Так мы нарвали полное ведро малины. Вышли с ней на тропинку, где я встретила волка, и тут я вдруг успокоилась, мой голос вернулся ко мне. Я рассказала женщине про встречу с волком и снова начала дрожать. Она поставила ведро с малиной и начала меня успокаивать. Потом мы вернулись в деревню. Все расспрашивали, где мы набрали столько малины. Но больше в лес я одна не ходила, боялась. Ходила только с знакомыми мальчишками Юлием и Колей. Мы стали втроем ходили за грибами, орехами, собирали щавель. Учились мы тоже в одном классе, но я была старше их на три года. Коля всегда собирал разные грибы, большие и маленькие, а мы с Юлием брали только маленькие. Как только Коля отвернется, мы его найденные червивые грибы выбросим, а ему в корзину наложим маленьких и хороших. Нам было жалко Колю. Его отец погиб на фронте, а мама часто болела. Осенью посеяли озимые хлеба. Все заросшие поля подняли, распахали. Солдаты сделали много больших бочек и вкопали их в землю в большом сарае. Насолили много капусты для колхоза и воинских частей. Приезжали из воинских частей забирали соленую капусту и помидоры, все лишнее, что осталось, продавал наш магазин. Из далеких районов и городов ехали к нам за капустой. Воинская часть, оказав нашему колхозу помощь, убыла восстанавливать разрушенные хозяйства в других колхозах. Оставили нашему колхозу машину, трактор, лошадей. Дети первого сентября в школу не пошли. Надо было помогать собрать урожай, стелить на полях лен. Лен сдавали на завод в Рудню. За работу в колхозе кроме трудодней, нас кормили обедом. В поле, где мы работали, привозили молоко. Учителя работали вместе с нами. Мне хотелось поскорей закончить семь классов, чтобы поступить на учебу в Смоленск в техникум. Учеба учебой, а работать в колхозе тоже надо. В колхозе на уборке урожая наш класс проработал до 1 октября, до холодной осени. Холодный ветер разметал листву с деревьев. Пошли дожди с мокрым снегом. Пора была идти в школу. В школе нас ждали учителя. Наша классная руководительница Ольга Семеновна была очень строгой. Она преподавала нам с пятого класса по седьмой математику. На ее уроках никто впустую не разговаривал, ее все внимательно слушали. Мы ведь пережили страшную войну. Помнили, как хотели учиться в школе, а возможности не было. Ольга Семеновна все нам очень понятно объясняла. Любимчиков в классе у нее не было. Она всегда ходила в сером костюме, только кофты меняла. Все учителя были хорошими, но Ольга Семеновна была для нас лучше всех. Все очень любили своего классного руководителя. В сентябре во время работы в колхозе, мы все неотрывно ходили за ней. После школы я обычно делала уроки, а по вечерам делала цветы и складывала их в большой ящик. Люди стали приносить нам для цветов проволоку и цветную бумагу. Мне нравилось делать цветы. Еще я очень любила рисовать. Как-то я пошла за молоком к Михаилу. Увидела, что икона, висевшая у него в углу над столом, грязная и старая, а рушником украшена новым. Эта икона всю войну провисела у нас в углу в землянке, оберегала нас от беды. Я решила ее почистить и обновить. Принесла икону домой. У нас в бутылках стояло льняное масло. Я отбелила одну бутылку, чтобы оно быстро сохло. Тщательно протерла икону, почистила от грязи, подрисовала и подкрасила черной краской, которую сама приготовила из крушины. Михаил повесил икону на прежнее место, но теперь она была как новая. Михаил показывал икону всем соседям, и тем, кто видел мою работу, она понравилась. Стали люди приносить мне свои старые, грязные иконы для обновления. Платили продуктами, давали шерстяные нитки на носки. Однажды случился у меня казус. Наши дальние родственники принесли мне большую красивую икону Божьей матери с Иисусом младенцем. К Рождеству я должна была ее подновить. Я ее почистила, подкрасила. Стала икона выглядеть как новая, но я торопилась и не заметила, что плохо просушила место, где была золотистая корона. Рождество наступит, гости придут. Икона должна быть в доме. Я вернула икону хозяевам. Они повесили ее в угол над столом, где она провисела у них всю войну. Из сундука вынули новый рушник и новую скатерть. Поставили скамейки для гостей. Дали мне за работу домашней колбасы, мяса копченого, сало, молоко и творог. Мама из магазина принесла разные сладости. Утром мы с ней отметили Рождество. Вечером собирались пойти в кино в колхозный клуб. Кино в клубе мы смотрели бесплатно, за просмотр фильмов платил колхоз. В дом, куда я отнесла икону, пришли гости. В деревенской глуши Рождество отмечают каждый год. На столе стояло много вкусной еды, стояла самогонка. Гости ели, пили и шутили, вели душевные разговоры. В хате было тепло, к столу наготовили много вкусной еды. На дворе было холодно, дул ветер и шел снег. Мороз заморозил на окнах стекла. Одна из женщин стала молиться перед иконой и вдруг, как вскрикнет. Оказалось, икона заплакала. Слезы падали на рушник, текли из глаз Божьей матери маленькими каплями. Стали все гости смотреть на икону и удивляться, что икона в такой праздник заплакала. Все гости упали на колени перед иконой и тоже зарыдали. Им казалось, что икона вздрагивает, а слезы из глаз Богородицы капают все сильнее. Все истово молились. Кто-то сообщил о чуде соседям. Люди прибегали, смотрели на икону, удивлялись и тоже начинали плакать и молиться. Молебен продолжался до утра. Люди говорили: – Это из-за горя, пережитого нами, плачет икона. Сколько людей погибло на земле во время войны. Поутру зашла еще одна соседка. Увидев чудо, она вспомнила, что видела меня, несшую икону родственникам, и заметила: – Девочка погорелки вам чистила икону. Позовите ее. Пусть объяснит причину чуда. Пришла за мной Нина. Рассказала, что икона всю ночь плакала. Я растерялась и не сразу сообразила, в чем дело. Взяла с собой кусок марли, вату, льняное масло и пошла с Ниной. Взглянув на икону, я сообразила, в чем дело: – Это я просто икону плохо протерла. Вот она от тепла и заплакала. Сняла икону и стала ее обтирать. Все смотрели на меня растерянными взглядами. А я старалась поскорей закончить, чтобы не ругались. Обошлось. Время пролетело так быстро. Закончили мы седьмой класс. У нас выпускной вечер, но был для нас очень грустным. Нарядных платьев мы не шили. Пришли получить дипломы и проститься с учителями. Учителям мы принесли в школу цветы. Самый красивый букет поставили на стол Ольге Семеновне. Наши родители принесли в школу разнообразные продукты. Для нас накрыли столы, украсив цветами. Одна девочка со своей мамой принесли большой торт. Ольга Семеновна пришла в новом черном костюме и кружевной кофте. Надела новые черные туфли на каблуке. У нее был первый выпускной. Мы все смотрели на нее. Остальные учителя были в цветных платьях, как и мы. Девочки шептались, пойдем работать, будем одеваться красиво, как Ольга Семеновна. Она провожала своих учеников переростков, которым не довелось учиться во время войны. Мы сели за столы. Ольга Семеновна выдала нам дипломы, поздравила нас. Пожелала нам продолжить учебу, а всем мальчикам обязательно поступить в техникум. Так мы прощались со школой. Нам налили по маленькой рюмочке вина. За столами вместе с нами сидели наши учителя. Наша Ольга Семеновна подошла к столу, где стоял красивый букет цветов, села за стол и заплакала. Она плакала долго и горько. Мы все заплакали вслед за ней. Плакали девочки, мальчики и все учителя. Когда пришли родители, они не поняли, что произошло, почему плачут все учителя и весь выпускной класс. Они стали нас успокаивать, но заплакали и родители. Потом как-то все успокоились, взяли свои дипломы, и ушли по домам. На другой день мы снова пришли в школу. Принесли Ольге Семеновне большой букет цветов. Мы вместе сели за стол, и Ольга Семеновна села с нами. Так мы простились со школой, со слезами на глазах. Юлий, Коля и я решили, мы не будем сидеть дома, сложив руки. Мы пойдем учиться или найдем работу. В школе на экзаменах мы получили хорошие оценки. Я и мои друзья решили поехать поступить учиться в техникум в Смоленске. Были уверены, что обязательно поступим. Иначе и быть не может. Мы стали готовиться к поступлению. Расстелем одеяло на полянке около нашей хатки, учим билеты, пишем ответы на вопросы. Когда устанем, оставим у меня дома книги и тетради и идем в лес собирать первые грибы, рвать щавель. Потом делим все на кучки по числу, сколько у кого дома человек. Коле мы все равно выделяли больше грибов и щавеля. У него одна мама работает, а отец погиб на фронте. У Коли не было новой рубашки. Его мама купила ситец в полосочку, а моя мама стала шить ему рубашки. Юлий отвез наши документы в строительный техникум в Смоленск. Мы стали собирать вещи в дорогу. Одну рубашку Коля стал носить, а вторую рубашку, носки и трусы его мама сложила в платок и завернула. Положила в мой чемодан. У Юлия была сумка с книгами, а в Колину сумку сложили продукты. Мы собрали свои сумки и чемодан еще до обеда. Вечером решили сходить в кино. Юлий и Коля должны были занять мне место. Завтрашним утром поедем в Рудню, а там дальше в Смоленск. Но нас ожидало страшное горе. Коля после обеда пошел купаться на озеро и утонул. Мы с Юлием не переставая рыдали, не могли поверить, что наш Коля утонул. Ведь он так хотел поступить в техникум. Коля хорошо учился в школе. Утром мы должны были уехать. Почему к Коле так жестока судьба? Я отнесла его матери одежду, которую он собирался надевать в техникуме. Обрядили в эти вещи Колю и положили его в гроб. Похоронили Колю на кладбище под сосной. Поехал Юлий в Смоленск, забрал из техникума наши документы. Решили поехать поступать на следующий год. Слишком сильным было потрясение от случившегося горя. Мы не смогли бы сдать экзамены в том году. Хотя в школу мы уже не ходили, но продолжали заниматься. Решали задачи и читали книги. Еле дождались весны. Но тут я узнала, что буду должна, как приеду в город, прописаться и искать работу, кормить меня никто не будет. У Юлия в Смоленске жила сестра. У меня в Смоленске родственников не было. Юлий поехал в Смоленск, поступил в техникум. Место в общежитии ему дали, а кормить его будет сестра. Приехал из Ленинграда вербовщик. Завербовал на стройку в Ленинград девочек Дорожкиных. Это были его родственники. Утром они уехали. Мы с моей подругой Любой тоже хотели поехать с ними, но они нас не взяли. Тогда мы с Любой решили поехать в Рудню, но у Любы не было паспорта. Колхоз неохотно отпускал рабочие руки, поэтому и паспорта не отдавали. Тут я поняла, что хорошо, что мы с мамой к колхозникам не относимся. Свой паспорт я получила, когда собиралась поступать в техникум. В августе я уехала в Рудню. Знакомая моей матери Бася прописала меня у себя в доме. Работу я пока не искала. У Баси был большой дом, муж, трое маленьких детей и большое хозяйство. Мы вместе с Басей готовили обед, стирали, убирали, детей кормили, кормили домашнюю птицу и животных. У нее еще снимала комнату молодая девушка Вера. Она работала на хлебозаводе. Жили мы дружно. Вместе ходили на базар. Покупали тушку барана и разные продукты. Кушали вместе с Басей, что приготовим. Бася всегда была грустной, никогда не улыбалась и часто плакала. Она рассказала нам, какое горе она пережила во время войны. Я запомнила рассказы Баси. До войны Бася училась на четвертом курсе педагогического института в Смоленске. Училась на преподавателя истории. Приехала летом домой на каникулы, а тут началась война. Отец ушел на фронт. Осталась Бася жить в Рудне с бабушкой, мамой и братом. Хотели уехать, но не успели. Немцы захватили Смоленск и всю Смоленскую область. Жить стало трудно. Приходилось за продуктами ездить в деревни. А еще Бася и ее родные были евреями. В один из дней немцы и полицейские выгнали из домов всех евреев, в том числе Басю, ее бабушку, маму и брата. Построили и погнали по дороге на кладбище. Оцепили кладбище двойным оцеплением. Немцы держали друга за руки. Заставили евреев рыть большую яму. Потом стали стрелять в людей и сталкивать их в яму. Все кричали и плакали, когда увидели, что еще живых людей кидают в яму. Бабушка с мамой в последний раз обняли Басю и сказали ей: – Бася, беги, спасайся, у тебя светлые волосы. Бася было страшно, но она побежала в сторону немцев. Немцы, увидев, ее закричали. – Девушка русская, отпустите ее. – Это жидовка, только волосы светлые, - кричали полицаи. Басе удалось добежать до траншеи и засыпать саму себя землей. Она слышала ужасные крики. Это кричали дети, женщины и старики, в которых стреляли и еще живыми толкали в яму. Живых людей засыпали землей, а потом сверху проехали трактором, давя людей в могиле, пока еще были слышны крики и стоны. Когда убедились, что земля больше не поднимается, криков и стонов не слышно, засыпали могилу еще землей, заровняли яму. К вечеру кладбище опустело. Немцы с полицейскими уехали в Рудню. Бася до позднего вечера лежала в канаве. Ее сознание отказывалось воспринимать тот факт, что ее близкие, которые еще вчера были с ней, погибли страшной смертью и зарыты в земле. Когда она немного пришла в себя, поняла, что полицейских и немцев больше нет, выбралась из канавы и пошла на кладбище. Упала, плакала, кричала, звала маму, бабушку, брата. Стояла тишина. Все погибли. Она не знала, кто дал ей силы, вынести весь этот ужас. Домой дороги уже не было, только в лес. Стояла ночь. Она пошла в лес. Было страшно, но там не было немцев и полицейских. Те были хуже диких зверей. Она шла по лесу, пока были силы, а потом упала в траву и крепко уснула. Утром нашла выход из леса. Пошла по тропе в сторону деревни, где жили ее знакомые. Они были хорошими людьми. Приютили ее, накормили, уложили спать. Ночью сын хозяйки отвел ее в партизанский отряд. Сосед Баси знал, что немцы расстреляли всех евреев. Еще он знал, что ее отец на фронте. Чтобы не разграбили имущество семьи, забил окна в дом гвоздями и все закрыл на замки. В партизанском отряде Басю поселили в землянке вместе с девочками-разведчицами. Бася стала ходить в разведку вместе с ними. Также ее посылали в деревни за продуктами. Однажды Басю направили в разведку в Рудню. Никто не знал, что она осталась живой. Но ей не повезло, ее заподозрили и схватили полицейские, устроили ей допрос. Затем ее заперли в большом сарае, где кроме нее было много задержанных людей. Она поначалу прятала свое лицо большим платком, так как среди задержанных узнала сына соседа. Но потом решилась, и когда сосед принес сыну еду, Бася подошла к ним. Тот признал Басю и стал приносить для них обоих еду и теплую одежду. Как-то раз ночью сарай человек в полицейской форме открыл сарай и сказал: – Я из партизанского отряда. Кто хочет, может уходить со мной к партизанам. Бася вместе с сыном соседа ушла в лес и продолжила борьбу с фашистами. Из партизанского отряда девочек медсестер отправляли на фронт. Бася поехала вместе с ними. Служила в военном госпитале. Доставляла в госпиталь раненым кровь. Там она познакомилась с одним художником, вышла за него замуж, родила дочку Веру, но продолжала служить в госпитале. Муж скоро ушел на фронт. Когда ее демобилизовали, вернулась с дочкой в свой дом в Рудню. Дом напоминал о счастливом прошлом, но судьба решила быть жестокой до конца. В доме Баси расположилась какая-то контора, и в собственный дом ее не пустили. Сказали, что хозяева все погибли, а она пришлая самозванка. Бася пошла к соседу, чтобы тот подтвердил, что она осталась в живых, и является хозяйкой дома. Дом соседа был закрыт, он уехал в деревню к сестре. Тогда она вернулась в свой двор и нашла себе приют с дочкой в сарае. Закуталась с дочкой в одеяло и на сене провели ночь. Рано утром Бася пошла осмотреть свой огород и двор. Нашла около колоды топор и выломала им дверь в своем доме. Вытащила из дома все конторские столы, на столы выложила конторские книги и бумаги, а сама вселилась в свой дом и закрыла дверь. Когда на работу пришли работники конторы, в дом их не пустила. Вызвали милицию, но Бася и милицию в дом не пустила. Надев военную форму, она через окно предъявила свои документы, подтверждающие, что она в течение двух лет служила в госпитале. Сказала, что выжила, а не погибла, когда уничтожали евреев. Ее сосед может это подтвердить. Так и случилось. Сосед вернулся домой и подтвердил, что это действительно Бася, хозяйка этого дома. Он знал, что она не погибла, поэтому и присматривал за ее домом, после этого Бася с дочкой смогла прописаться в своем доме и спокойно жить дальше. Потом пришла похоронка на отца и извещение о тяжелом ранении мужа. Спасти мужа не удалось, он ушел из жизни. Бася долго горевала, все не могла его забыть. Но время берет свое. Одной жить тяжело. Бася вышла замуж за еврея, который был намного ее старше. Муж был по тем временам очень обеспеченным. Привез из Германии много хороших вещей, кожу, чтобы шить и ремонтировать обувь. Он был сапожником. Бася родила от него двух дочек Элю и Риту. Когда Бася рассказывала нам свою историю, сама при этом все время плакала. Первого сентября я пошла учиться в вечернюю школу в восьмой класс. Но ходила туда только три месяца. Познакомилась там с девочками, которые устроили меня на плодоовощной завод «Победа» на работу. Я работала в цеху, где чистили и сушили картошку, сушили яблоки. Цех работал в две смены, поэтому школу пришлось бросить. Когда я работала во вторую смену, приходила домой только после полуночи. В это же время приходила с хлебозавода Вера. Хозяин ждал нас с работы, после сам закрывал двери на надежные замки. Времена были тревожные. Евреи опасались погромов. В домах, где жили еврейские семьи, по стали выбивать стекла. Бася своего второго мужа не любила, часто с ним ругалась. Чтобы дети не слышали ссор, я сидела с ними на печке и громко читала им сказки. Как-то утром хозяин ушел на работу и не вернулся. Рано стемнело. Стояла зима, на улице было холодно. Бася надела, теплые вещи и тоже ушла. Вера работала во вторую смену. У меня был выходной. Я осталась одна дома с девочками. Я покормила их и уложила спать. Стала ждать Басю, а она все не приходила. Хозяин тоже не вернулся. Я не знала, что могло с ними произойти. Пришла с работы Вера и сказала, что догадывается, где может быть Бася. Она жила у Баси уже третий год и хорошо ее знала. Мы проверили, как там дети. Они крепко спали на печке. Вера спала у стенки, маленькая Рита в середине, а Эля с краю. Мы легли спать, но рано утром Вера меня разбудила. Подняла старшую дочку Баси, велела ей присматривать за малышами. Мы с Верой тепло оделись и пошли искать Басю. Вера повела меня по дороге, которая вела к кладбищу. Шел мелкий снег. Спустя какое-то время мы увидели Басю. Она медленно шла по дороге с отрешенным видом, измученная и не похожая на себя. Она всю ночь провела на кладбище, плакала на могиле бабушки, мамы и брата. Там были все евреи города, в том числе и ее муж. Они оплакивали своих родных. Бася ушла пораньше, так как переживала за своих детей. Бася обрадовалась, что дома все хорошо, а мы просто шли ее искать. Она стала развязывать свой платок, чтобы перевязать его, и сняла. Мы с Верой ужаснулись, ее волосы стояли дыбом и стали совершенно седыми. Лицо постарело и потемнело. Она была сама не своя. Мы привели Басю домой, уложили в постель. Дети сели возле своей мамы. Пришел домой хозяин. С того дня он как-то по-другому стал относиться к своей жене. Они больше не ругались. Все деньги хозяин стал отдавать Басе. Приносил домой сумки с продуктами, поставил на окна хорошие ставни. Мы были искренне рады за них. Когда Басю пригласили в Смоленск на собрание евреев, Вера взяла неделю отпуска, чтобы присмотреть за детьми и хозяйством. Нам очень хотелось, чтобы Бася обрела душевный покой. Ведь мы с Верой жили у Баси и ее мужа, как одна семья, как будто у себя дома. Через неделю Бася вернулась. Она изменилась внешне, свои седые волосы покрасила в белый цвет. Купила себе разных нарядов и привезла много вещей для дочек и мужа. Не забыла и о нас с Верой. Мне купила шелковое платье и кофту с юбкой, а Вере платья и кофту. Привезла лимоны и апельсины. Хвалила нас, что мы хорошо смотрели за детьми и хозяйством. Но мне уже была нужна другая жизнь. Я мечтала уехать в другой город.