Холодная осень

В назначенный день я поехала на вокзал, где должны были собраться все, кого приняли учиться на курсы проводников пассажирских вагонов. Предварительно мне рассказали, что по окончании курсов нас планируют направить работать на маршрут Севастополь – Москва – Севастополь. По дороге на учебу я вдруг разволновалась. Было немного страшно от опрометчиво принятого решения. Это же мне придется ехать в поезде четверо суток. Двое суток туда, двое обратно. А в дороге всякое бывает. Пришел инструктор, все зашли в учебный класс и сели за столы. Среди поступивших учиться были десять офицеров, демобилизовавшихся из армии, а остальные были гражданские. Я села за стол с Войткевич Валей. Она хорошо училась в школе, была в числе отличников. Инструктор стал нам читать лекцию. Он рассказывал все об устройстве вагонов. После обеда пришел другой инструктор и повел нас к тем самым вагонам, чтобы все показать наглядно. Нам показывали колесные пары, тормоза, тормозные колодки, ползуны, скользуны. Выдали нам книги, по которым нам предстояло изучать материал и делать домашние задания. После этого отпустили домой. Валя на лету схватывала весь материал, знала ответы на все вопросы. На учебу мы приходили к восьми утра. Инструктора проводили опрос по домашним заданиям. Нас с Валей вызывали самыми первыми. Я старалась не отставать от нее в учебе. Нас заметили инструктора. Вопросы, задаваемые нам, становились все сложнее. Офицеры, учившиеся вместе с нами, тоже отвечали правильно на поставленные инструктором вопросы. Много разных вещей надо было изучить и запомнить. Работа проводника – прежде всего работа с людьми. Пассажирам необходимо обеспечить комфорт и безопасность. Учеба летела быстро. Пришло время моей практики. Валю Войткевич направили проходить практику в штабной вагон к бригадиру поезда Гоголю Иван Ивановичу. Меня направили в мягкий вагон к проводникам Наталье Игнатьевне и Полине Кузьминичне. Я все представляла себе, как поезд будет мчать нас в Москву через большие города и маленькие станции. В день отъезда на перроне стояло много пассажиров, но в наш мягкий вагон их село очень мало. В назначенное время поезд тронулся. Проводники провожали станцию Севастополь завернутым желтым флажком. Потом поезд начал медленно проходить туннели. За окном сделалось темно, а потом внезапно свет вспыхивал, и гас. Поезд проходил тоннели на выезде из города Севастополя. Я в первый раз ехала в мягком вагоне пассажирского поезда. В Симферополе состоялась длительная остановка. Пассажиры выбегали из вагонов купить газеты, воду, продукты. В поезд садились новые пассажиры. Потом поезд выехал из Симферополя и стал быстро набирать скорость. Он шел вдоль полей, виноградников, мимо деревень и поселков. Ближе к Москве мы проезжали леса. На стыках рельсов громко стучали колеса. Быстро мчались, обгоняя нас, товарные поезда с гружеными и пустыми вагонами. Во время поездки бригадир поезда водил нас практикантов по разным вагонам. Общие вагоны мне не понравились. В них было очень жарко. Вентиляция была старой, воздух не охлаждался. Но при этом в них из-за дешевизны билетов ехало очень много людей, было очень шумно. Всю дорогу пассажиры шли нескончаемым потоком. Одни входили в поезд, другие выходили. Все суетились, у всех было много сумок и чемоданов. Люди были самые разные и необычные. Мне было интересно наблюдать за ними. На станцию Москва поезд пришел в шесть часов утра. Все пассажиры вышли из вагона, и он опустел. Мне показалось, что мы ехали целую вечность. Когда Наталья Игнатьевна освободилась, она поехала вместе с нами в город, чтобы показать нам Москву. Мы ходили по городу, разглядывали все достопримечательности. Заходили в магазины, но ничего в них не покупали. У нас просто не было денег. В магазинах, а особенно в ГУМе толпилось великое множество народа, все галдели и что-то покупали. Мы долго гуляли по Москве. Я любовалась великолепнейшим городом, восхищалась им. Это столица нашей Родины. Как же здесь хорошо и красиво. Три раза мы съездили в Москву на практику. Я так увлеклась учебой и поездками, что не заметила, как быстро пролетело время. Прошло пять месяцев. Хотелось уже поскорей сдать экзамены и приступить к работе. И вот, наконец, этот день настал. Мы все успешно сдали экзамены. Нам выдали удостоверения проводника, новую форму. Сказали, что будем работать в тех же бригадах, где и проходили практику. Валю направили в штабной вагон, а меня в мягкий вагон к Наталье Игнатьевне. Полину Кузьминичну перевели на работу в другую бригаду, тоже в мягкий вагон. Мне повезло, моя напарница Наталья Игнатьевна была очень хорошим человеком. В свой первый рабочий день перед поездкой я очень волновалась. И вот наш поезд поставили на первый путь. На перроне пассажиры ожидали посадку в поезд. Я все гадала, какие же пассажиры войдут в наш вагон. В наш вагон зашли в основном пожилые люди. Они были хорошо одеты. Пассажиров в нашем вагоне было мало. Мы забрали у них билеты и выдали постельное белье. Наш поезд тронулся и неторопливо начал набирать скорость. Я стояла с желтым флажком, провожала станцию. Наталья Игнатьевна ушла заваривать чай. Чай она заваривала необыкновенно вкусно. В заварной чайник высыпала пачку индийского чая, заливала кипящей водой и заворачивала в полотенце. Пили наши пассажиры чай по три стакана три раза в день. Даже бригадир поезда приходил к нам на чай и постоянно удивлялся, почему наш чай самый вкусный. На станциях в наш вагон пассажиров тоже садилось мало. В основном все ехали в общих вагонах. В ночь мне выпало время дежурить на участке от Курска до Тулы. В вагоне все спали. Мне казалось, что колеса стали стучать громче. Я переживала, что тормозные колодки протерлись и упали, и теперь поезд не сможет вовремя затормозить. Потом мои страхи куда-то развеялись. Рано утром поезд пришел в Москву. На перроне было много людей. Пассажиры вышли из поезда. Наш поезд погнали в тупик мыть вагоны и заправлять водой. Наш пассажирский поезд 71-72 в одиннадцать вечера должен был отправиться в обратный путь. Мы с Натальей Игнатьевной пошли в город. Она показала мне Проспект Мира. Я еще никогда не видела такой широкой улицы. Какая же Москва красивая. Сколько чудесных мест, зелени, памятников культуры и архитектуры! А сколько магазинов! В магазинах толпились люди, стояли в очередях, покупали разные вещи. А у меня не было денег. Поэтому я только все рассматривала. Новые вещи я собиралась купить осенью, когда у меня появятся деньги. Мы с Натальей Игнатьевной купили только продукты и вернулись в свой вагон, чтобы приготовить покушать. В десять часов вечера наш состав потянули на Курский вокзал к посадочной платформе. Снова на перроне стояла большая толпа народа. Я разглядывала людей. Кто же сядет в наш вагон? И снова в наш вагон сели в основном пожилые люди. В назначенное время наш поезд поехал в обратный путь. Быстро мчался наш поезд. Проехали большие станции Тулу, Орел, Курск, часто останавливались на маленьких станциях. Двое суток мы ехали в Севастополь. Когда приехали, сдали смену, и мы дома больше трех суток. Отдохнули и снова в поездку. Так и потянулись дни моей работы. От поездки к поездке. Когда получила первую зарплату, я уже могла не просто пройтись по магазинам, а что-то себе купить. Наш поезд по прибытию в Москву на все лето ставили в тупик на станцию Москва товарная. Я уже не боялась сама ездить в центр Москвы. Я запомнила номера троллейбусов и автобусов, изучила станции метро. Мне нравилось ходить по улице Горького. Она была самой красивой. Все окна были украшены белками, медведями и цветами. Я нашла, где находился Белорусский вокзал. Это был вокзал, на который я приехала из Смоленска. От этого вокзала поезда уходили на Смоленск и Белоруссию. Мне нравилась Колхозная площадь. Там находился большой старинный магазин. На полках лежало много импортных товаров, особенно много было недорогих китайских вещей, и они были недорогими и очень качественными. В отделе одежды был большой ассортимент шуб. Шубы были разных цветов, размеров, фасонов. Погуляла по магазину, села в десятый троллейбус и приехала на проспект Мира. Я стала ездить на Новый Арбат, Старый Арбат, Смоленскую площадь, ГУМ, ЦУМ, Петровский пассаж, Детский мир. Такого изобилия магазинов и разных товаров я до этого никогда не видела. В других городах такого не было. Поэтому наши проводники занимались спекуляцией. Покупали в Москве вещи по обычной цене, а потом перепродавали их в Севастополе на вещевом рынке по завышенной цене. Мне же это было неинтересно. Я видела смысл жизни в другом. Я хотела создать или придумать что-то невероятное. Гуляя по Москве, я нашла библиотеку им. В.И. Ленина. С тех пор, приезжая в Москву, я стала постоянно заходить туда. Мне было интересно сидеть за столом в библиотеке и читать самые разные книги. На столах, на полках лежали самые разнообразные журналы и газеты. В углу стояли старинные церковные книги. За столом сидела девушка библиотекарь. Если я хотела взять с собой понравившуюся книгу, чтобы почитать в свободное время в поездке, я давала ей пять рублей в залог. Она записывала меня в тетрадь. Когда я приносила ей книгу, могла взять любую другую. Если я не брала книгу, то библиотекарь возвращала мне назад мои пять рублей. За то читала в библиотеке, денег не брали. Кроме библиотеки, я еще ходила в кинотеатры смотреть новые и старые фильмы. Если я хотела покушать, шла или в столовую, или в кафе. Цены не были дорогими, готовили очень хорошо. Моя напарница Наталья Игнатьевна гулять по городу не ходила. Ее родная сестра жила в Москве, и во время приезда в Москву она заходила к ней. Сестра часто приносила нам еду, покупала для нас по нашей просьбе разные необходимые вещи. Работая проводником, я стала получать больше денег. За два месяца работы я смогла купить себе новое нарядное платье, новые туфли, две пары шлепок по три рубля. Как-то раз я зашла в свое старое общежитие навестить знакомых. Встретила там свою давнюю знакомую Таню. Она плохо выглядела и все время плакала. Я очень удивилась, узнав, что она продолжает жить в общежитии. Я знала, что Таня вышла замуж за хорошего парня. Она познакомилась с ним на заводе, где работала. Он увидел, как она на сцене заводского клуба пела песню, и сразу влюбился. У Тани была очень красивая улыбка, и вообще она была симпатичной девочкой. Она не хотела говорить о том, что с ней произошло. Соседки по комнате, смеясь, прояснили ситуацию: – Готовить она не умеет, стирать не любит, плохо одевается. У нее даже платья чистого нет и туфли старые. Какому же мужу это понравится? Муж все время ругался с ней, мол, зачем он на ней женился? Решил с ней развестись. Сидит вот теперь она беременная, ждет ребенка. Кому она такая нужна? А еще она отравиться решила. Купила три пузырька с йодом и выпила их. Мы отпаивали ее молоком, в больницу возили и обратно. Соседки по комнате ругали Таню, ругали ее мужа, а она лежала на кровати и, как побитый щенок, подвывала и плакала. Мне стало жаль Таню, ее надо было спасать. Я покормила Таню. Чтобы отвлечь ее от черных мыслей, рассказывала ей о Москве. На другой день я решилась отвести Таню в город на прогулку. Нарядила ее в свое черное платье, сделала ей прическу. Подарила ей свои новые шлепки и новую сумочку. В новых вещах Таня выглядела великолепно. Она не могла поверить, что ей подарили новые и красивые вещи. Она шла по городу и улыбалась. Утром в понедельник я снова зашла в общежитие, накормила Таню и отправила ее на работу в тех же вещах, что она гуляла в городе. Потом девчонки рассказывали, что как только ее увидел муж, то он просто обалдел, какая красавица у него жена. Тут же помирился с ней и повел в столовую обедать. Я была рада за Таню, что ее семейная жизнь стала налаживаться. У меня появились деньги, можно было поискать частную квартиру. Я решила зайти к своей старой квартирной хозяйке. Она обрадовалась мне и сказала: – Заходи в свою комнату и живи, сколько надо. Я тебя пропишу. Я забрала из общежития свои вещи и переехала. Привезла для хозяйки две тонны угля по пять рублей за тонну. Было чувство, как будто я и не уезжала. По двору бегали знакомые куры. В сарае стоял мой чемодан с красками. Я подумала, что надо будет купить в Москве новые краски, полотно, клей и растворители. Можно будет попытаться самой написать картину. Когда я ходила в Москве по музеям, видела много картин. Ходила в Кремлевскую церковь. Там шли реставрационные работы. Я смотрела, как со стен снимали старый грунт, из-под толстого слоя которого виднелись слои совсем уж старой краски. Художники изучали эти слои, что-то рассматривали, записывали. Я даже встретила там одного знакомого художника, из тех, что реставрировали Панораму. Когда я купила в Москве все необходимое для рисования, дядя Вася сбил мне рамку и помог закрепить на ней холст, чтобы не было никаких перекосов. Я покрыла полотно клеем и тщательно высушила его. Покрасила основу картины свинцовыми белилами. Грунт покрыл всю поверхность холста ровным слоем, без пятен, как надо. Грунт должен быть эластичным. Он не должен пропускать масло на другую сторону картины. Развела бледно-голубую краску и нарисовала небо. Оно получилось бледно-голубоватое с серым оттенком. Большие белые тучи покрыла разными переходами серой затертой краской. Получились темные дождевые тучи. Небо вышло на картине, как я задумывала. А вот земля не получалась. Пустота, сырой туман. Черная земля, зеленая земля. И везде все мокрое, грязное, мутно беловатая жидкость кругом. Везде лужи, мокрота и какой-то водопой. Хорошо получились только дерево и пеньки. Много грибов и трава высокая с цветочками. Изумрудная зелень украсила мою картину. Выделялись разные травинки. Смеси с разными красками удались. Полотно сохло хорошо. Но первая работа мне не понравилась. Год красила, затирала, но картина все равно смотрелась плохо. Я задумала нарисовать другую картину. Дядя Вася натянул другой холст. Грунт я нанесла уже более умело. Я пыталась научиться рисовать с натуры. Один камень пыталась нарисовать много раз, но каждый раз делала ошибки. Рисовать для меня было в радость, но очень огорчало, что не получается у меня, как надо. Видно, не было у меня особого таланта. Нашему поезду изменили расписание и его номер. Наш поезд стал называться № 95-96. Изменилось и название нашей дороги. Раньше она называлась Сталинской железной дорогой, а стала именоваться Днепропетровской. Уменьшилось время стоянки в Москве, поезд стал ходить более скоро. Получалось, что теперь я была трое суток в дороге и трое суток дома. Бригадир поезда меня с напарницей перевел в свой штабной вагон. Не хотели мы уходить из своего мягкого вагона, но с начальством не поспоришь. В штабном вагоне возили одно начальство, высших офицеров. По прибытию на станцию надо было докладывать дежурному станции сведения о наличии в вагонах свободных мест. Когда бригадир отдыхал, мы его заменяли. Сначала было тяжело, а потом привыкли. Работать проводника не легкая, но были и свои плюсы. По пути следования на станциях можно было подешевле купить продукты. Когда мы в августе ехали домой, на станциях Скуратово, Ржава, Полевая, Прохоровка покупали вкусную картошку. Ведро картошки стоило всего один рубль. На станциях Акимовка, Сокологорное, Партизаны покупали дыни, абрикосы, арбузы. Ах, какие большие и спелые арбузы приносили продавать к поезду! Один большой арбуз стоил один рубль. Стоило чуть дотронуться до него ножом, как он начинал лопаться. В середине арбуза красная, сочная, сахаристая мякоть. Сплошное объедение! Вкуснотища! Когда мы возвращались в Севастополь, Наталью Игнатьевну встречали родственники, а меня неизменно встречал дядя Вася. Хозяйка к моему приезду готовила обед и топила маленькую баню. Когда мы приходили домой, я первым делом кормила кур и цыплят. Смотрела, что выросло в огороде и поспело за период моего отсутствия. У хозяйки в огороде росло много помидор и огурцов, перец, виноград. Пройдут выходные и снова в путь. Во время поездки встречается много интересных людей. Со мной постоянно что-то происходило. Однажды в Севастополе в наш вагон сели албанские офицеры. Они ехали в Москву. В Севастополь они приезжали для ознакомления с городом и кораблями. Я дежурила ночью по вагону, читала книгу. Ко мне подошел албанский офицер и попросил ее посмотреть. Он хорошо говорил по-русски. У меня в книге лежали открытки с видами города Севастополя. Когда он раскрыл книгу, то заметил открытки. Он начал их внимательно рассматривать. И с грустью сказал, что забыл купить себе открытки на память о Севастополе. Он держал их в руке, а попросить у меня открытки стеснялся. Я тут же подарила ему эти открытки, а он попросил у меня мой адрес. Неожиданно албанец стал писать мне письма и каждый раз в конверте присылать албанские открытки. Я стала писать ответные письма, и каждый раз в конверт для него вкладывала новые открытки. Это было так необычно получать интересные письма и открытки из другой страны. Но в один день пришло казенное письмо, извещавшее, что переписка с Албанией прекращена. Советский Союз разорвал с этой страной все отношения. Хорошо еще, что я успела переслать албанцу много открыток, а он прислал мне открытки своей страны. Нашего бригадира Гоголя Иван Ивановича перевели на работу в Симферополь. Нам дали другого бригадира, более молодого, амбициозного. Мы с Натальей Игнатьевной не захотели работать с ним в штабном вагоне, перешли работать в пятый купейный вагон. Вагон новый, было двухместное купе для отдыха проводников. Бригадир набрал к себе в штабной вагон молодых девушек. Мы были довольны новым местом работы. Главное, что вагон был не общим и не плацкартным. В этих вагонах всегда было очень много пассажиров. А где много пассажиров, то много и происшествий. Хотя у нас с Натальей Игнатьевной тоже всякое случалось, причем такое, что с другими проводниками вряд ли происходило. Как-то услышали шум, крики в нашем вагоне. По нашему вагону проходили проводники из другого вагона. Впереди проводников шел молодой китаец. Он хорошо разговаривал по-русски. Наталья Игнатьевна остановила проводников и спросила о причине шума. Оказалось, что пассажир зашел в их вагон на станции Новоалексеевка. Обычного билета у него не при себе не было, а деньги платить за проезд тот отказывался. Он предъявил им какую-то книжку-купон и утверждал, что это и есть его билет до Москвы и даже до Китая. Вот и вели они его к бригадиру поезда для разбирательства. Китаец явно был расстроен и перепуган. Он никак не мог понять, почему его вместо того, чтобы предоставить ему место, куда-то ведут. Наталья Игнатьевна была опытным проводником. Он попросила китайцу предъявить его билет. Он протянул Наталье Игнатьевне свою книжку-купон. Рассмотрев его документы, она уверенно пояснила: – Молодой человек абсолютно прав. Книжка-купон – это его билет до Москвы и Китая. Он не изымается при посадке у пассажира и остается у него. Вы должны были только взять у него талон на постельное белье. Проводники еще больше разозлились. – Все равно в нашем вагоне свободных мест нет. Надо решать, что с ним делать. Китаец вдруг сказал: – Я из этого вагона никуда не уйду. Буду ехать даже стоя в коридоре, но в другой вагон все равно не пойду. Наталья Игнатьевна Красова улыбнулась ему. Моя напарница была человеком с добрым сердцем. Всю свою жизнь она помогала людям, жалела всех, кто попал в беду. Она как никто понимала людей. Всю войну прослужила шофером на фронте. Возила на фронт продукты, теплые вещи, медикаменты, перевозила раненых. В нашем вагоне тоже не было свободных мест, но Наталья Игнатьевна уже приняла решение и сказала: – Заходи в наше купе и ставь свои вещи, а там посмотрим. В Харькове должно освободиться место. Постелили мы нашему новому пассажиру свежее постельное белье на верхней полке. Пригласили покушать с нами нашего неожиданного гостя. Он был так рад, что остался с нами. Рассказал о себе. Он учился в Москве, а возвращался с практики, которую проходил в Аскания Нова. Он с горечью рассказывал: – Жизнь в Китае сильно изменилась в худшую сторону. В Китае перестали показывать русские фильмы, а ведь нам так нравится русское кино. Привозят лишь американские, английские фильмы, где сплошные драки и ужасы. Мы думаем, что в Китае готовится переворот. Правительство в Китае постоянно меняется. Я боюсь возвращаться в Китай. Когда освободилось место, китаец не захотел ехать вместе с остальными пассажирами, а остался с нами в служебном купе. Мы обменялись с ним своими адресами. Он подарил мне свой значок, а я отдала ему свой первый комсомольский значок. Я обрадовалась, что мы будем переписываться с китайцем, тем более с таким хорошим парнем. И открытки ему пошлем, раз с Албанией прекращена переписка. Скоро мы получили два письма из Китая. Наш друг писал нам о том, что дома встретили его хорошо, что он всем рассказал о нас, как мы спасли его от злых проводников и помогли ему. Мы тоже в ответ написали ему два письма, а на наше третье письмо ответ нам написала уже его сестра. Она тоже хорошо знала русский язык. Она писала, что в их семье случилось большое горе. Брат ушел на митинг с товарищами. Митинг разогнали. Ее брат погиб. Погибли и многие другие участники митинга, многих ранили. Когда были похороны ее брата, она комсомольский значок, что я ему подарила, пристегнула на его костюм. Она писала, что ее брат очень тепло отзывался о нас, поэтому мы должны знать о его судьбе. Получив это письмо, мы с Натальей Игнатьевной горько плакали. Нам было тяжело узнать, что наш новый друг погиб. В его глазах светилась радость, с лица не сходила улыбка. Такой был хороший и добрый парень, умный, но его больше не было на земле. Дальнейшую переписку мы вести не стали. И снова мы в дороге. Поезд идет вдоль леса. Вдали видны старые серые деревни. Поезд идет в сторону города Харькова. Когда мы прибыли, наш поезд поставили к платформе. Харьков шумный город. В этом городе всегда на посадку приходит очень много пассажиров. В наш вагон тоже зашли пять новых пассажиров. Но в основном все бежали к общим вагонам. Тут к нашему вагону подошла плачущая женщина с девочкой шести лет. – Помогите нам, пожалуйста. Украли наш чемодан. В чемодане были паспорт, билеты до Ленинграда и деньги. У нас осталась лишь сумка с продуктами. Женщина и ее маленькая дочка с надеждой смотрели на нас. До отхода поезда как раз оставалось пять минут. – Садитесь в наш вагон, довезем до Москвы. А как прибудем в Москву, дадим Вам денег на билеты до Ленинграда. Мы Вам верим, – сказала Наталья Игнатьевна. У нас в вагоне еще оставались свободные места. Мы разместили новых пассажирок, выдали им постельное белье. Когда прибыли в Москву, дали этой женщине двадцать пять рублей на билеты до Ленинграда. Она долго благодарила нас, оставила нам свой адрес и попросила наши адреса, чтобы вернуть долг. Едва мы приехали в Севастополь, как дома Наталью Игнатьевну уже ждала квитанция о переводе денег на ее имя. Позже она прислала письмо, где еще раз выражала свою благодарность и приглашала нас в гости посмотреть город Ленинград. Но мне так и не довелось увидеть этот прекрасный город. Всегда было много работы. У меня было увлечение в жизни, я рисовала. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь из профессиональных художников оценил мои работы. Как раз надо было отнести в музей две картины. Я мечтала, чтобы мои картины повесили на стену, ими любовались люди. Когда я принесла их, один пожилой художник долго разглядывал и изучал мои работы, интересовался, где я училась рисовать. Мои картины повесили в музее на стену в углу. Я стала часто ходить в музей и наблюдала, смотрит ли кто на мои картины. Люди подходили, рассматривали их, о чем-то переговаривались. Я гордилась, что мои картины нравятся людям. Я задумала написать третью картину, но хозяйка взяла на квартиру новых девочек студенток. Надя поступила в институт в город Одессу и должна была уехать туда учиться. Валя поступила в техникум в Симферополе учиться заочно на библиотекаря. Все свои тетради они сложили на мой стол. А нас проводников, кто не имел законченного среднего образования, отправили учиться в вечернюю школу. Я поступила учиться, повторно начав обучение с восьмого класса. Ведь прогуливая учебу с матросом, я закончила его на тройки. Чтобы проверить наши знания, нас заставили написать диктант и решить задания по алгебре. Диктант я написала на четверку, задания по алгебре тоже решила правильно. Наши же проводники в основном написали на двойки. Когда нас приняли на учебу, теперь я старалась учиться хорошо. Проводники меня спрашивали, как я могу учиться на хорошие оценки, если в школу посещаю два раза в неделю. Многие из проводников учебу в вечерней школе забросили. В наш класс пришли учиться рабочие. По окончании школы они мечтали поступить в техникум. Экзамены за восьмой класс мы сдали, придется пойти и в девятый класс. Снова надо покупать книги и тетради.