В том месте, где играет рок

Огнегрив никак не мог понять, почему же его вдруг один из самых нелюдимых его однокурсников, с которым он если и перебрасывался парой слов, то обязательно не самых дружелюбных, вдруг пригласил его на концерт. Если начать сначала, то с Когтем они повздорили с самого первого университетского дня. Тот был довольно заносчив, а рыжий в свою очередь отвечал не самыми остроумными, но довольно обидными шутками. Это было чем - то вроде затаенной вражды, про которую знали только друзья парней, коих было не так уж и много. В частности, у Огнегрива их было двое: Горелый, брюнет, всей душой боявшийся Когтя, и Крутобок, полноватый, дружелюбный и сероволосый увалень. Но, их лица представляли нечто, когда вечером, собравшись в комнате общежития, они услышали от огненного друга весть о том, что он собирается на приближающийся концерт популярной рок - группы, да еще и не один, а вместе с Когтем. Горелый сначала забился в самый дальний угол и намеревался сидеть там до скончания собственных дней, но уже минут через пять начал рассказывать другу о том, что делать, если Коготь все же нападет, пусть, все еще и со страхом в глазах. А Крутобок, в душе посмеиваясь над всей этой ситуацией, искренне посочувствовал Огнегриву, в конце концов, мало ли что мог сделать с негласным «противником» Коготь. Сил бы ему прибить худощавого и зеленоглазого однокурсника точно хватило, с учетом его - то габаритов. В то же самое время, парой этажей выше и в соседнем крыле разговор о предстоящем концерте вел уже Коготь вместе с Долгохвостом и Частоколом. Назвать их друзьями Когтя мало кто мог, собственно, друзьями они не очень — то и являлись. Скорее, подпевалами, желающими перехватить себе несколько преимуществ от пребывания на стороне шатена, ну, или хотя бы не страдать от его выходок.  — Ну вот зачем тебе этот рыжий сдался? Чтобы его прихлопнуть, совершенно не нужно тащить его на концерт, можно просто подкараулить одного, — Ворчал Частокол, поправляя черную с серым челку. — А тем более еще и вдвоем идти, тратясь на билеты. Не на свиданку же ты с ним, в конце концов, собрался.  — Тебя не касается. Прибить, кстати, я, если захочу, и тебя смогу. Так что не встревай. — Рыкнул в ответ Коготь.  — Но, даже если ты его не проучить захотел, вдруг, если так, — осторожно говорил Долгохвост, попутно отступая в сторону двери, — то зачем тебе тот коньяк, который мы хранили до Нового Года? Ты знаешь, что нам всем стоило больших трудов пронести его сюда.  — До Нового Года еще полгода, новый купите. А мне он сейчас нужен. — Опять отрывисто отвечал Коготь, не желая слушать эти расспросы. Если он что - то решил, то никакие подлизы в лице Частокола и Долгохвоста не смогут его остановить. Недоверчиво переглянувшись с Частоколом и тряхнув кудрявой головой, Долгохвост показал, что да, купят они еще новый алкоголь, так что терять не особо много. Поскольку ждать приходилось еще неделю, ведь концерт должен был быть только в следующую пятницу, то Коготь решил обдумать план действий на концерте поподробнее. В конце концов, они итак с Огнегривом плохо ладят, еще оплошать на людях и при нем не хватало. «Но у кого спросить совета, как себя вести?» — думал он, признавая, что помощь ему все же потребуется: «Не у этих двоих же. Они ведь бестолковые, да еще и засмеют». Перебирая в голове всех, кого он только знал, парень вдруг наткнулся на человека, который всегда мог помочь и, казалось, знал все. Однажды Коготь уже просил у него помощи и не прогадал. Возможно, в этот раз тоже стоит попросить совета именно у него.

***

 — Проходи, Коготь. Рад тебя видеть. Помнится мне, ты утверждал, что моя помощь больше тебе не понадобится. — Звучал до боли знакомый, чуть хрипловатый голос.  — Привет. Извини, что к вечеру пришел, раньше выбраться не смогу. Как видишь, я оказался не прав, в отличие от тебя, — попытался улыбнуться шатен, но не смог, — мне и правда нужна помощь.  — Вот как? Если я тебе действительно не был нужен, то почему же ты каждый раз приходишь именно ко мне? — Коготь терпеть не мог, когда кто - то расспрашивал его, а еще больше терпеть не мог только когда его расспрашивали в такой манере.  — Не будем об этом. Смотри. Дело такое. Есть я. Есть парень, рыжий и зеленоглазый. Есть концерт известной рок - группы, на который я пригласил того самого рыжего парня. И есть вот эта вот бутылка коньяка. Вопрос в том, что со всем этим делать, чтобы не выглядеть дураком в глазах людей и в его глазах в частности.  — Забавно. Помнится мне, кто - то утверждал, что он исключительно по девушкам и никак иначе. — Подмигнув светло — карим, как и у самого Когтя, поблескивающим в свете лампы глазом, ответил парень и полез в шкаф.  — Ну так что делать-то? — Стараясь игнорировать и насмешку в голосе, и эти глаза, ответил шатен. Слишком много ран на сердце он тревожил, приходя сюда, но иначе было никак.  — Да ничего такого. Берешь, выпиваешь немного коньяка, на удачу, так сказать, идешь к месту проведения концерта и ждешь там своего голубка. Идешь внутрь и веселишься. И все. — парень опять подмигнул и налил немного коньяка в бокал*. Идея пришлась Когтю не очень по душе, но, понимая, что других вариантов все равно нет, ведь концерт начинался через сорок минут, взял бокал и выпил его содержимое. Перед тем, как горло довольно приятно обожгло, шатен почувствовал запах, чем - то напоминающий запах полевых цветов или же дерева. Выпив таким образом около пятой части бутылки, Коготь поблагодарил за совет, которого, на самом деле, вроде и не было, старого знакомого и поспешил покинуть памятное место. Добравшись до здания, где должен был проходить концерт, он заметил, что с другой стороны к дверям подходил Огнегрив, крайне сильно выделявшийся яркой одеждой и такой же яркой прической на фоне остальных людей.  — Привет. А я уж думал, ты меня обманул и решил прихлопнуть в каком - нибудь темном переулке. — поздоровался Огнегрив, который вблизи напоминал столп пламени, одетый только в желтовато - оранжевые или рыжие вещи. Даже куртка была апельсинового цвета.  — Рад, что ты пришел, — вдруг улыбнулся Коготь и растрепал рыжие волосы собеседника, — и если бы я хотел ранить, ну, или убить, я бы это уже сделал. Тебя все равно ни с кем не спутать.  — Мне кажется, или ты ведешь себя странно? И отстань уже от моих волос. — Огнегрив был весьма сильно удивлен поведением однокурсника, обычно всего такого сурового и недоступного.  — Как скажешь, — убрал руку Коготь, — но тебе стоит признать, что ты все же выделяешься в толпе, Огонек. Недовольный взгляд ярко - зеленых глаз не помешал шатену схватить однокурсника за локоть левой руки и потащить в здание. Вокруг уже было много людей и пробиться в место получше, чем самые задние ряды было довольно трудно. Но, не смотря на большое скопление народа, Коготь начал проталкиваться вперед, попутно попадая локтями в тех, кто мешался на пути и не отпуская руки Огнегрива. Пробившись в третий или четвертый ряд, он наконец остановился и выпустил локоть однокурсника.  — Ты что вообще творишь? Я согласился пойти, но хватать меня за руку и тащить куда - то не совсем правильно, не находишь? — Свет, отражавшийся в глазах рыжего, придавал выражению его лица какой - то непонятный вид. Вроде бы он злился, но по лицу это было совершенно не видно.  — Мог бы и поблагодарить, я, между прочим, провел нас почти к самой сцене. Но, если тебе так нравится там, я могу протащить тебя обратно. Думаю, люди против не будут. — Взглянув на лицо однокурсника, Огнегрив, к своему удивлению, не заметил там той обыкновенной жесткости, черты стали мягче, а глаза не сверкали тем злобным блеском, который всегда выдавал настроение Когтя.  — Извини. Спасибо. — отвернулся от Когтя Огнегрив. «Мне показалось или он только что потупил взгляд, когда я отвернулся? Да быть не может», — подумал рыжий: «Наверно просто что - то на полу заметил и все. О боги, как же это все странно». Вскоре начался концерт и рыжий позабыл о том, о чем думал. Те песни, которые он так любил слушать класса с десятого звучали почти одна за другой. Вот закончилась одна, и началась другая. Теряя песням счет, Огнегрив вдруг взглянул в сторону, где должен был стоять однокурсник и понял, что Когтя там не было. Не было его и среди тех людей, которые стояли вокруг. Вдруг, ему показалось, что он увидел знакомую черную куртку в толпе и те растрепанные каштановые волосы (иметь не слишком маленький рост довольно хорошо) и Огнегрив поспешил за человеком в куртке, в душе убеждая себя в том, что это не кто иной, кроме как его ненавистный однокурсник. Но ненавистный ли? Парень уже и сам не понимал. Вынырнув из толпы и открыв дверь, он вышел из зала и прислонился к холодной стене. Пока он пробирался через толпу людей, человек в куртке, который, возможно, являлся Когтем, успел скрыться в неизвестном направлении. Огнегрив закрыл глаза и помассировал виски, пытаясь сосредоточиться на мыслях, попытавшись не обращать внимания на довольно громкую музыку, доносившуюся из зала. Внезапно, в нос ударил запах дешевого одеколона, а рядом оказалось что — то теплое, подозрительно напоминающее чью - то руку. Открыв глаза, парень увидел рядом с собой никого иного, как однокурсника, внимательно наблюдавшего за ним светло — карими глазами. Мысленно вздохнув, Огнегрив посмотрел на однокурсника, чуть пугаясь пронзительного, пусть и довольно теплого взгляда. Внезапно, он почувствовал на щеках теплые шершавые ладони, а на губах оказались чужие губы. Во рту совершенно непонятным образом блуждал чужой язык, на котором сохранился обжигающий привкус алкоголя. На периферии сознания пронеслась мысль о том, что это ненормально, но она была сразу же отклонена. Когда же, оба они отстранились, чтобы вдохнуть, то Огнегрив услышал те самые звуки, от которых ему уже больше года хотелось петь. Звуки любимой песни.

***

 — Ну и как? Что там было? — С порога комнаты начали расспрашивать друга Крутобок и Горелый, в глубине души радуясь, что Огнегрив вернулся с того концерта, и вернулся сам, на своих ногах и без единого синяка или царапины. Не смотря на всю странность и, конечно же, неожиданность и забавность картины, которую их друг представил, вернувшись совершенно немыслимым образом в общежитие за полночь, весь красный, растрепанный и как - то слишком взволнованный. Так и не рассказав ничего, а просто раскрасневшись еще больше в ту ночь рыжий ясно дал понять однокурсникам, что случилось что - то непредвиденное. Но что? Подозрения начинали закрадываться и в серую, и в черную головы и вот Горелый на пару с Крутобоком уже обсуждает, как бы узнать от Огнегрива все, желательно в подробностях. Но сознаваться, как впрочем, и строить надежды на то, что Коготь забыл про поцелуй, что Коготь был просто смертельно пьян, а сам он не увидел этого сразу, что Коготь просто глупо пошутил, и теперь ехидно хихикает, сидя в комнате со своими дружками, парень не хотел. Совсем не хотел. Ведь и признание себе в том, что шатен прекрасно знал, на что идет и все спланировал еще тогда, когда пригласил однокурсника на концерт и что делал он это не шутки ради. В конце концов, кто шутки ради будет лезть языком в чужой рот, облизывать чужие губы и зубы, кстати, тоже и невольно заставлять отвечать на это грубейшее вмешательство в личное пространство. И отвечать не так, как хотелось бы, не отталкивать от себя руками, ногами и всем, чем только можно, а так же лезть в чужой рот, в котором так красноречиво чувствовалось недавнее присутствие выпивки, причем простого дешевого коньяка, который иногда бывал на вечеринках. Хотя, особо многого сам Огнегрив не знал ни в плане поцелуев, ни в плане вечеринок, ни в плане коньяка. Оставалось только сидеть где - то в углу, спрятавшись от всего мира, и Когтя в частности и надеяться, что его отсюда никто никогда не вытащит, да и вообще попросту не найдет. Примерно так же чувствовал себя и Коготь, с поправкой лишь на то, что вокруг него не вилось никаких Горелых и Крутобоков. Даже преданный Долгохвост, готовый ходить по пятам за шатеном, лишь бы завоевать его благосклонность, заметив мрачность однокурсника старался будто бы испариться. И получалось у него, кстати, неплохо. А что до Частокола, так тот трусливо смылся в ближайшие кусты на следующее же утро после того концерта, ибо своим, как ни странно, не таким уж и маленьким мозгом понимал, что если Коготь такой недовольный всем миром, тем вечером и собой в частности, то стоит сбежать, чтобы в случае чего не попасть под горячую руку. Как в тот раз, когда из-за какого-то идиота в крови, пусть и не с такими уж и серьезными ссадинами, оказались он сам, Частокол, который тоже там был, тот парень, на чье замечание так отреагировал шатен и Ярохвост. Этот идиот, этот красивый идиот Ярохвост. Ведь знал же, тварь такая, что пьянеет Коготь пусть и не сразу, но очень быстро и от малой дозы алкоголя. Придумал ведь, извернулся. А шатену теперь отдуваться и за свое странное и не объяснимое нормами поведение, и за тот поцелуй. Решительности, чтобы все - таки взять себя в руки и пойти поговорить с Огнегривом Коготь набрался не сразу. Но набрался. А когда решился, то бегом, не обращая внимания на окружающих, бросился в сторону комнаты, где жил, вернее, с недавних пор, существовал рыжий виновник всего этого водоворота. Да, с друзьями. Но плевать на них с высокой колокольни, их и за дверь вытолкать всегда можно. Ради любви — да. Он, в конце концов, Коготь, а не какая - то там трусливая тушка - Частокол. Открыв дверь, даже не постучавшись перед этим, шатен бесцеремонно ввалился в комнату. Тут было довольно темно, но чисто. Три кровати, две заправленные, а третья, в самом углу, расправленная и, кажется, с кем - то или чем - то на ней. Тихо подойдя, парень заметил, что это что - то чуть двинулось и тихонько, почти неслышно, всхлипнуло. Опустившись рядом с комком и откинув угол одеяла, Коготь был готов и ликовать, и спрятаться от страха одновременно. Перед ним лежал Огнегрив. Тот рыжий Огонек, который сразу обратил на себя внимание с самого первого университетского дня. Тот огненный почти - что ребенок, которого Когтю хотелось одновременно и уничтожить, и сгрести в охапку, обнять и никогда не отпускать. Вот он, лежал рядом с ним, с растрепанными спутанными волосами и мокрыми от слез глазами.  — Зачем ты пришел? — Послышался чуть хриплый, но все еще такой узнаваемый голос. — Я… я тебя не звал. — Всхлипнул он. Чуть приподняв его над кроватью, шатен обнял Огнегрива за плечи и прижал к себе. Все же, второе желание, желание любви и близости разрушило даже, казалось бы, такую крепкую и нерушимую границу неприязни.  — Пожалуйста, прости. — Шепчет он в самое ухо рыжему. — Надо было сразу сказать. Прости. Я… я люблю тебя, Огонек. Ничего не ответив, Огнегрив лишь прижался к теплому телу Когтя, тем самым показывая, что против любви к нему однокурсника ничего не имеет. И хрипло, почти неслышно прошептал:  — Я тоже тебя люблю, Коготь.