Many years
28 июня 2018 г., 20:22
Откинувшись в кресле-качалке, Огнегрив поднял голову вверх и взглянул на звезды. Через открытую дверь балкона из спальни слышалось мерное посапывание Песчаной Бури, чуть хрипловатое, но настолько знакомое Огнегриву, что он уже и не обращал внимания на него. Вздохнув, уже давно не молодой и радостный, но все равно такой же рыжий человек поднялся, закрыл балконную дверь и, сев обратно в кресло, начал настраивать радио, пытаясь поймать какую-нибудь волну, вещавшую в такой поздний час.
Сколько ночей подряд он уже сидел вот так, откинувшись в старом кресле, на балконе, думал ни о чем и вспоминал свое прошлое? Огнегрив и сам не помнил. С тех пор, как обе дочери покинули родительский дом, муж и жена вздохнули почти, что с облегчением, по крайней мере, Песчаная Буря — точно. Когда и где он встретил эту девушку, как ему казалось, прекрасно понимавшую, что творилось у Огнегрива на душе, и не требовавшую той любви, о которой столько говорили люди вокруг еще с тех пор, как он еще учился в школе, Огнегрив тоже не совсем помнил. Вообще, все время до тридцати было как в тумане. Возможно, сказывался возраст, а возможно сам Огнегрив заставил себя забыть то время, не желая даже думать об университетских годах. За те три первых месяца на первом курсе случилось слишком многое: сначала другой город, другой коллектив, все не так, как в школе, потом однокурсник, сначала шпынявший рыжего по углам, а потом признавшийся в любви. Вроде бы ничего такого, как думал тогда Огнегрив, со всеми в жизни случаются странности, даже большие, чем с ним, но то, что случилось в конце ноября того года вообще не укладывалось ни в какие рамки.
Коготь просто исчез. Взял и не пришел на пары сначала в середине недели, ни на следующий день, ни на последующий. В комнате общежития не было ни одного следа его пребывания, вещей тоже не было, не знали, куда он делся и Частокол и Долгохвост, жившие с ним и ходившие за шатеном хвостом. Поначалу, многие волновались, не случилось ли чего с парнем, который был весьма и весьма популярен, но потом все как-то позабылось, учебные будни, зачеты, сессии, все это волновало студентов куда больше, чем пропавший куда-то Коготь. Всех студентов, кроме самого Огнегрива.
«Странно это», — подумал Огнегрив: «Столько лет прошло, я женат, у меня, в конце концов, две взрослых дочери, а я все еще помню этого идиота. Все-таки, жизнь странная штука». Вдруг, он вздрогнул, чуть лучше настроил радио на пойманную волну и удивленно охнул. По радио играла та самая песня, которую так любил в молодости сам мужчина.
— Удивительно! — Полушепотом воскликнул он. — Готов поспорить, что участников группы уже даже в живых нет, не то что самой группы, а песня — пожалуйста, играет.
Он смущенно охнул, чуть опустил глаза в пол, выключил радио и подошел к открытому балконному окну и вдохнул прохладный ночной воздух.
Это была одна из тех летних ночей, когда даже в городе можно увидеть на небе много звезд, а воздух чуть влажный, как после небольшого дождя. Хорошее время для тех, кто не любил суету и шумные компании, а предпочитал просто сидеть где-нибудь в одиночку и читать старые книги, пить чай или попросту думать о прошлом. Ну, или о будущем, это уже скорее зависело от возраста. Раньше сам Огнегрив не понимал таких вот людей, ведь смысл сидеть ночью где-то одному, когда можно провести время с пользой: пойти куда-нибудь с друзьями, повторить пройденный материал, чтобы не сидеть последнюю ночь перед зачетом, зубря все подряд, ну, или поспать. Тоже полезно, в конце концов, тем более для студента. Но потом, с появлением детей, он начал ценить любое мгновение пусть и небольшого, но отдыха. В конце концов, единственным временем, когда он мог остаться наедине с собой, стала ночь, а местом — балкон, на который можно было попасть только из их с Песчаной Бурей спальни.
Постояв минут пять, просто рассматривая небо и прислушиваясь к тихим звукам плескавшейся где-то не так далеко реки, он взял небольшую леечку с водой и начал поливать растения, стоявшие чуть в отдалении от открытого окна. Тут было много разнообразных цветов, других небольших растений, настоящий мини-сад. А в самом углу стояло несколько одиноких кактусов, перенесенных сюда из комнаты Белки и Листвички, когда те уехали. Вообще, все это великолепие было владением жены, не Огнегрива, но поливать растения ему почему-то нравилось. Закончив, он приоткрыл балконную дверь, скользнул в спальню, стараясь не шуметь, и лег в постель. В конце концов, то, что сейчас отпуск, вовсе не значило, что можно сидеть до утра, не собираясь спать.
***
Поднявшись с постели, Огнегрив почувствовал запах свежей выпечки. С кухни доносилась какая-то незамысловатая мелодия, которую напевала Песчаная Буря. Потерев затылок, он пошел на кухню, чтобы узнать, в честь чего же его жена, не особо любившая печь что-нибудь, вдруг, с утра пораньше, да еще и в отпуск, решила наготовить то ли пирожков, то ли булочек. Зайдя на кухню, он увидел кучу грязной посуды, сваленной в раковину, горку муки на столе, немного яичной скорлупы на полу и невероятно довольную Песчаную Бурю, буравившую взглядом духовку. — В честь чего же это вот все? — Удивленно спросил мужчина, садясь на стул. — Ты же говорила, что выпечка не стоит тех усилий, которые тратятся на ее изготовление, если можно купить те же пироги в магазине. Или я не прав? — Прав, почему же нет. — Ответила ему жена, отворачиваясь от духовки, в которой оказались аккуратные кексики в формочках. А рядом с духовкой стояла миска с картофелем и миска с тестом. — Но ты забыл, что я тебе вчера говорила. Сегодня придет Белка, причем не одна. Она придет с парнем. Я, вообще-то, вчера говорила. Тут Огнегрив вспомнил, что действительно, вчера звонила одна из их дочерей, которую звали Белкой, и предупреждала, что приедет завтра где-то днем, чтобы пообщаться с родителями, а заодно и представить им своего парня. — Но причем тут выпечка? — Никак не мог понять он. — В конце концов, чтобы было, с чем попить чай, можно и в магазин сходить. — Ничего ты так и не понимаешь. — Отвернулась Песчаная Буря. — И вообще, помоги мне, будь добр. Хотя, сначала переоденься и руки вымой. А потом я скажу, что к чему. Приняв быстрый душ и переодевшись, Огнегрив пошел на кухню. Оказалось, нужно было всего лишь раскатать тесто, которое женщина успела даже нарезать на некрупные куски, и наложить по центру этих кругов разную начинку, рассчитывая, чтобы количество пирогов с разными начинками было одинаковым. Вместе принявшись за дело, они за полчаса наделали три противня пирожков. — Нам потом еще недели две придется их есть. — Усмехался мужчина жене. — Или ты рассчитываешь, что Белка так сильно любит твою выпечку, что заберет все это вот с собой? Я сомневаюсь, что она эти пирожки больше пары раз за все свои двадцать лет ела. На это Песчаная Буря лишь отмахивалась и продолжала поглядывать на духовку, где пеклись уже минут тридцать пироги. По квартире разносился потрясающий запах, какой часто бывает в кулинариях. И вдруг, она хлопнула себя по лбу и сказала: — Торт! Мы забыли про торт. Огнегрив покосился на нее и пробурчал что-то вроде: «Ты что, и торт решила сделать? Бедные дети, отравишь же их». Не обратив внимания на колкость, женщина ответила: — Да нет, купить торт мы забыли. И вряд ли уже успеем. Она покосилась на часы, показывавшие без десяти двенадцать. Завибрировал телефон Песчаной Бури, извещавший о пришедшем СМС-сообщении. Дернувшись в сторону мобильного, женщина схватила его и чуть не выронила из рук. Включив телефон и пробежавшись глазами по экрану, она чуть ли не бросила его на полку. Огнегрив наблюдал за манипуляциями жены, флегматично пожевывая маленький пирожок с картошкой и удивляясь, как он из-за всей этой суеты забыл позавтракать. — Ну и ладно. — Вдруг воскликнула Песчаная Буря. — И этого всего хватит. Огнегрив, помоги, пожалуйста, прибраться. У нас двадцать минут. Протирая столешницу от остатков муки и теста, мужчина пытался представить благоверного дочери, искренне недоумевая, кто вообще мог бы приглянуться Белке, с детства своенравной и не желавшей принимать какую угодно помощь. В итоге, он за все пятнадцать минут уборки так и не смог представить кого-нибудь, кто мог понравиться его дочери. — Чужая машина. — Сказала женщина, посмотрев в окно. — Наверно, это они. Да, это точно они. Песчаная Буря пошла открывать дверь, а сам Огнегрив ушел в гостиную и сел не мягкий диван, откинувшись на спинку. Минуты через три в комнату вбежала, как небольшая рыжая молния, Белка, так же быстро обняла отца и все так же быстро отстранилась. — Привет, пап. Рада тебя видеть. — Весело заговорила она. — Кстати, знакомься. Это — мой парень, Ежевика. Это было в духе Белки, врываться куда-то, показывать всем, что она тут и оставаться в центре внимания до самого своего ухода. Огнегрив повернул голову в сторону двери и посмотрел в дверной проем. В следующую же секунду он изумленно застыл на месте, не имея сил даже просто встать. В дверях гостиной стоял Коготь. Вернее, не сам Коготь, а парень, неимоверно на него похожий. Такая же прическа, тот же цвет волос и глаз, те же черты лица. С трудом мужчина встал с дивана, подошел к Ежевике, нерешительно стоявшем в дверях и поздоровался с ним. Потом Песчаная Буря позвала всех пить чай, и Огнегриву, преодолевая себя и свой шок, пришлось идти на кухню.***
В эту ночь Огнегрив не сидел на балконе, а просто лежал в постели, слушая мерное посапывание жены и обдумывая события прошедшего дня. Возможно, что так сошлись звезды, возможно, что так захотела судьба, но самому мужчине было уже совсем без разницы. Он был просто спокоен и рад за дочь, нашедшую свою любовь. Закрыв глаза, он начал засыпать. Последней же его мыслью перед полным погружением в сон было: «Это был не конец. И теперь мы оба это знаем».
