Эй, гуманоиды!

Как же я ненавижу конец февраля и начало марта, вы бы знали! До боли в груди меня бесит этот промежуток времени… А всё почему? Из-за погоды, обстановки на улице. Есть люди, которые говорят, что «погода зависит от их настроения», но я считаю, что это сущий бред, поэтому моё настроение зависит от погоды. И вот представьте, когда на улице всё тает, грязь, лужи, извините, дерьмо на каждом шагу вперемешку с остатками снега, небо хмурое, а солнца и рядом не было. И что тогда должно быть у меня на душе? Но всё-таки, «бесит» — это громко сказано. Как и «ненавижу» тоже. Эти чувства ко мне приходят потом, весной, когда всё расцветает, птички поют, солнышко греет… А сейчас?.. Сейчас я была самой что ни на есть картошкой. Без чувств и эмоций. Мне просто плевать на всё и на всех. Если бы я получила ту двойку именно в это время, то я бы даже не пыталась бы её исправить. Я бы даже не боялась получить батиных люлей! Хотя, возможно именно они смогут вернуть меня к жизни, так сказать, что-то почувствовать. Но на душе было пусто и забыто, хоть пылинки сдувай. Радости ничто не вселяло. Уроки плыли, как будто так это и должно было быть. Да, так действительно должно быть, но раньше сорок пять минут проходили как-никак веселее и интереснее, чем тупое выживание. Все уроки для меня были одни и теми же, и назывались они «не сдохни от скуки». Такой же мрак, как и на улице, стоял и в кабинетах, и о каком желании учиться можно вообще говорить? Да что там! Такая темнотища была во всей школе, и даже в самом светлом во всех смыслах месте — столовой. И булки ела я так, чтобы просто продолжать своё существование, ни разу не наслаждаясь ими. На вкус всё было одинаково. Ем, пью, сплю — и даже здесь не чувствую ничего, этих прелестей жизни. Такие вот дела, такая вот погода, такое вот время года. Я не знаю, как справляются другие, но меня знатно колбасит. Может, кому-то просто плевать, их это вообще не касается. И с одной стороны, я даже немного завидую им. Но во всём есть свои плюсы. Так происходит каждый год, и обычно в эту пору появляются мои самые лучшие стихотворения. Девочки, отравленной жизнью. Смешно и глупо, но на самом деле всё так и есть. Меня даже немного тошнит от такого «разнообразного разнообразия». В том смысле, что всё это так приелось. И главное, ведь ничего же не поменяешь. Да, кто-то может сказать, что всё в моих руках и начинать нужно с себя, но я скажу, что выбраться из этой глубокой ямы не так уж и легко. Да и просто нет сил. Всё придёт само, со временем. Странное мнение для меня, не правда ли? Всегда и везде я была готова действовать, но не сейчас. Это что-то типа осенней или зимней депрессии, только это какая-то… Даже не знаю, как назвать. Зимняя, так как в конце февраля, но с ощущениями и симптомами осенней. Вот как раз последняя у меня была, в отличие от зимней, и тоже не один раз, но в этом году меня довольно скоро удалось оттуда вытащить. Было кому. Но, а сейчас? Считай, что только одной даме, и то — не факт… Русский, на котором ты сдыхаешь от скуки и недосыпания, прошёл как и обычно. С одним полуоткрытым глазом ты пытаешься что-то писать в тетрадке, делать это никому ненужное упражнение, в то время как наша любимая классная дама просто сияла. Непонятно только от чего… Ну что же, я за неё рада, в самом деле. Только вот, извините, ничего не чувствую. Да и спать пять часов тоже не очень-то и прикольно. А ещё что самое прикольное, так это то, что в такие моменты меня как будто бы никто не замечает. Даже учителя — и те не спрашивают. И в каком-то плане это очень даже удобно. Но звенит звонок, и ты даже не знаешь, плакать тебе или радоваться. Можно было бы поспать ещё, но с другой стороны, первый урок закончился, а значит, что ты приближаешься к концу учебного дня, пусть у тебя и семь уроков. На очереди всеми любимая физкультура, но всё-таки так сильно мы её любим не за халяву (которой нет), а за нашего любимого мудака-физрука. На этом уроке можно хотя бы побегать, да и в общем-то подвигаться, но знаете, тоже не очень-то и помогает. Хотя нет, немного, но спасает. Но если повезёт, то игра в волейбол сделает это дело получше. Как и всегда я была в паре с Кэролом, что просто выносит, но всё же моё безразличие полностью заполнило все эмоции и чувства. Впрочем, оно было всегда. Мои действия шли как будто по написанной программе. В принципе, я идеально подходила на роль робота — делаю, что мне говорят и что нужно, а саму меня ничего не интересует. И глубокий смысл я видела в том, чтобы двинуть по мячу посильнее, но и всё на этом. Ну быть может, попасть в Кирилла или ещё в какого-нибудь дауна. Может тогда я что-нибудь почувствую? Сначала морально, что-то типа наслаждения, а потом уже физически — мяч отлетит рикошетом в меня, прямо в черепушку, и тогда будет и сотрясение мозга, и амнезия в самой тяжёлой степени… Вот тогда я точно буду овощем, самым натуральным и без ГМО. И уже не знаешь, что и лучше… Но физкультура прошла точно также, как и всегда, ничего удивительного. Да и что сейчас меня вообще удивит? Быстро переодевшись, но не потому, что я торопилась, а потому, что просто не понимаю, как можно так долго торчать в такой душной раздевалке, как это делают другие девочки, я пошла на следующий урок — биологию. А это заставляло биться моё сердечко на один удар в секунду больше обычного пульса здорового человека. Но не больше. Подружки мои по-видимому пошли в столовку, но кушать после физ-ры мне не хотелось. Да и в последнее время я как-то отдалилась от них. Интересно, почему?.. Действительно интересно… Да причём так сильно, что мне просто похрен. На третий этаж я тащилась просто полудохлая или, скорее, полуживая. Я просто устала. Можно, конечно, сказать, что «меня не понимают» как сделала это одна популярная девица, но понимать меня сейчас особо и некому. Я ведь даже не рассказывала девчонкам про отношения с Татьяной! Они вообще ничего не знают! Конечно, это совсем непохоже на меня, ведь я потрещать ещё как люблю, а о чём мне ещё трещать кроме как об этом? Поэтому, разговаривать особо не о чём, кроме как о домашке, быть может, вот и отдалилась. Да, скорее всего здесь только моя вина, это же ведь мне неинтересно с ними, а не… Хотя погодите-ка… А было ли им вообще со мной хорошо? И почему я задумалась об этом только сейчас? Может, они просто жалели меня? Пиздец на самом деле, скажу я вам. Ну и пускай… Господи, подумаешь! Да пошло оно всё в… Или на… Стоять в конце коридора в полной темноте в одиночестве — лучше, чем быть в окружении одарённых индивидуумов. Дверь кабинета биологии была закрыта, и скорее всего Татьяна сейчас в той же столовке. Ну и ладно. Подождать — не значит умереть. Пятнадцать минут перемены, пять из которых я потратила на переодевание и добирание до места назначения, должны пройти незаметно. Перемены всегда идут длиной в секунду. И я просто скатилась на пол и прикрыла глаза. Третий урок, и даже несмотря на то, что только что была физкультура, спать хотелось как никогда. Да и всем, честно говоря, пофиг. Каждый день такие картины видят. Да даже если нет, то плевать тогда мне. Осталось только молиться, чтобы математичка меня дверью не убила, но в целом и на это насрать, пусть лучше и убьёт. Но время шло, появлялись одноклассники, но не та, которая должна вести сейчас урок. Притопали даже мои подружки и встали около другой стены, пожирая только что испечённые булочки. Все как будто бы не видели меня, но не из-за того, что отсутствует освещение. Просто потому что. Так бывает. И прозвенел звонок. И ничего не изменилось. Прошла минута. Две. Три. Пять. Десять. А кто-то даже и не думал появляться. Пацаны уже во всю кричали, что хотят свалить, тем самым будоража всю школу. Но в общем-то весь класс не стеснялся в своём тоне, и эти придурки окончательно разбудили меня. Понятное дело, что поспать хорошо не удалось бы, но всё же порелаксировать пару минут можно было бы. Кто-то орал, а кто-то после этого заливался громким хохотом, а кто-то и орал, и ржал. Но всему приходит конец. Как и такому веселью, так и терпению математички, которая вышла к нам в коридор, открыв дверь кабинета. — Вы чё тут орёте? — А у нас сейчас биология! — крикнул кто-то из толпы гуманоидов. — Так она же на курсах, — простите, что?! На каких, мать её, курсах? Курсы по наращиванию ногтей? Или курсы по изучению Библии? — Её ещё как минимум неделю не будет, — ну охуеть теперь! Охуеть! Просто и без слов! Хотя на самом деле их слишком много… Во мне и правда проснулись какие-то эмоции… Все сразу радостно завизжали, по-другому это не назвать, и побежали кто куда: в столовку или покурить за школу. А я же осталась сидеть и гнить. Эдакая я картошка. И я сейчас просто до ужаса зла. Почему она мне ничего не сказала? Почему?! Сюрприз, блять? Или что-то неожиданное? Но разве курсы повышения квалификации бывают, мать их, неожиданными?! Об этом же предупреждают!.. Наверное… И меня она вполне могла тоже предупредить… Господи, блять! Мне других слов не найти! Это как удар в спину… Единственное, что могло сделать меня подобрее, разбило меня окончательно. В груди моей опустело. Да и живот тоже — все бабочки вылетели. Не было сил даже заплакать. Их вообще не было. Я просто потеряна.

***

Выдыхая сигаретный дым, я смотрела вниз, стряхивая иногда пепел. Настя стояла рядом со мной. Куда же я без неё?.. У кого мне ещё брать сигареты? За это время мы успели сблизиться. Нужно просто ходить с Настей за дом и вместе пыхать каждый день, тогда она будет считать тебя самой лучшей подругой. В принципе, ничего сложного. Мне уже было всё равно, где курить, когда курить, с кем курить… Да хоть посреди урока! Бегала я и на переменах, и перед, и после уроков… Наверное, я сейчас на девяносто девять процентов состояла из никотина и прочей гадости… Во мне не осталось ничего. Только едкий дым, который бесконечно блуждал в моих лёгких. Такое ощущение, что скоро они мне откажут. Но тем и лучше. Лаврова не спрашивала ничего лишнего, в принципе, она понимала, что меня сейчас просто прижало из-за такой ущербной погоды. Потому что так происходит какой год подряд. Но на самом деле не просто. Господи, да мне даже нравилось делать это ей назло! Той, которой я обещала. А в принципе, плевала я на все эти обещания и прочую чепуху. Какой от них смысл? Это не её дело, а моё. Ну не рожу я потом, что поделаешь. Ну буду я задыхаться, ну и пускай. Ну и сдохну я, ну и что. Я была не человеком, который живёт, а животным, которое существует. И всячески себя убивает. Я видела всё одним цветом — серым. Только оттенки были разные, но не более. Всё сейчас было одинаково. Абсолютно всё, про что бы не была речь. Моё отношение к себе, к другим людям, вкус пищи, вкус сигарет, сон… Они все были пустыми. Как и я. И ничто не может их заполнить… Наверное, я не одна такая, с таким настроением, ведь Лаврова мало того, что ничего не спрашивала насчёт Татьяны, так и сама не рассказывала свои топовые истории о том, как она бухала на самой дорогой хате в городе с шестьюдесятью девятью пацанами… Тем, конечно, и лучше. Я просто не хотела что-либо слышать. Всё равно, всякая информация просто заходит в одно ухо и тут же вылетает через другое. У меня сейчас и в черепной коробке пусто. Аж звенит, если постучать. Да и всё моё тело состояло либо из пенопласта, готовое разломаться от единственного прикосновения, либо из поролона, только вот невпитывающего, как губка. Пепел летит, и моя самооценка вместе с ним.

***

Лежать на парте и спать — что может быть сейчас лучше? Я полностью не хотела воспринимать реальность и всю жизнь в целом. Пусть и в голове моей тоже отсутствуют всякие мечты, желания и фантазии, так что побывать в идеальном мире у меня всё равно не получится. Это потому что у меня напрочь исчезло о нём представление. Считай, я всего добилась. А дальше? Ну, а вот дальше-то что? Цель для того и существует, чтобы идти к ней, но никак не добиваться. Иначе весь смысл жизни будет потерян. И что же я? Добилась, а сейчас подыхаю. Не повторяйте моих ошибок. Меня просто тошнило. От всего. «Надо чем-то увлечься!» — скажете вы. А что делать, если ничего не увлекает? И ты просто медленно умираешь… Как будто бы дементор высосал из тебя всё хорошее, включая и внутренние органы. Я не помнила ни детства, ни отрочества, ни то, что произошло вчера, и совершенно не слушаю, что происходит сейчас. Слышу, но не слушаю. И самое главное, что учительница мне ничего не говорит. Почему? И причём это та самая дама, жизнь моя возле которой крутилась без месяца полгода. А что сейчас? Я не знаю. Мне совершенно ничего не хочется. Как выйти из болота, когда ты застрял в нём с головой? Да вот никак. И когда я только успела вырасти? Не понимаю. Как из маленькой и хорошей девочки, которая боится и слова лишнего сказать, получилась такая быдло-баба, которая только и может, что кричать на всю трёхэтажную школу трёхэтажным матом? Да это полбеды… И пусть меня и интересуют взрослые вещи, так сказать, серьёзные темы, по крайней мере интересовали, то эмоционально я ещё ребёнок. Ребёнок, самый что ни на есть настоящий! Глупый и наивный!.. И слишком эгоистичный и агрессивный в последнее время. От этого же тоже не одна я страдаю… Мама моя… Мама… Я помню, как мы гуляли с ней вдвоём, когда мне было года три-четыре. И как мне было с ней хорошо!.. С мамой всегда хорошо… А что сейчас?.. Я срываюсь на неё, ничего хорошего ей не рассказываю, курю, как проклятая, и… Я вступила в интимную связь с женщиной, которая старше моей мамы на четыре года!.. И мне всего лишь шестнадцать! Как так можно?.. Как?.. Ничего не изменишь, но изменить будущее ещё как можно. Конечно, сейчас я почти что не существую, но фраза: «Живу один день!» — больше не актуальна. Всё вышеперечисленное точно не делает меня взрослой, я это понимаю. Скорее, ещё более безмозглой. Да, опыт и всё такое, но всё же если это и должно было произойти, то хотя бы после совершеннолетия, хотя я уверена, что и тогда останусь ребёнком. Я не была готова к этому, и только сейчас это дошло до меня. Но буду ли я готова когда-нибудь к этому ещё раз? Я не знаю… Но сейчас я просто подставляю своих родителей, ведь меня так не воспитывали. Да, это моя жизнь, но прожить её нужно достойно, а не в шестнадцать лет уже подстилаться под… Женщину! И это тоже весьма необычно, я даже не знаю, чему обрадовались бы родители больше: будь это какой-то парень или даже мужик, или представительница прекрасного пола любого возраста?.. В любом случае так не должно было быть… Нет, я не жалею, но… Как только я думаю о маме, что я сделала то, что точно её не обрадует, сердце обливается кровью, а на душе паршивей некуда… И почему я всё это время думала о какой-то старой тётке, а не о той, что подарила мне жизнь?! Роднее её у меня никого никогда не будет… Господи, как же мне стыдно! И в последнее время я слишком часто обращаюсь к Всевышнему, и я заметила это. Но сейчас, как никогда, я чувствовала, как за моими плечами тянутся грехи, причём не самые лёгкие… Мне никогда не искупить их… Боже… Был ли кто-нибудь из моих одноклассников в такой сложной ситуации? Знать этого не могу, но всё же сомневаюсь… Сейчас многие в Бога не верят. Ими правит похоть и безнаказанность. Да и зачем мне сдалась та, которая следует этому, так ещё и самая настоящая атеистка? Зачем она мне? Что толку от этой женщины? Никакой пользы, даже биологию не подтянула… И точно! Уроки! Я совсем перестала учиться, а скоро экзамены… От женщин одни беды. Единственное, что как-то помогло мне, так это то, что я подтянула уровень написания своих стихотворений, да и… Сам этот опыт. Эта ситуация показала мне, как поступать не следует. Я просто не могу так. Совесть не позволяет. И чтобы это понять, нужно было повязнуть в этом болоте. Целиком и полностью. Но прозвенел звонок. И сердце моё снова, как и на всех уроках биологии разрывается и распадается на части. На микроскопические клеточки… Все резко засобирались, плюя на домашку, которую усердно диктует Татьяна, и вылетели из кабинета. Мне хотелось продолжить своё лежание на парте, но в то же время мне хотелось поскорее улизнуть отсюда. Только вот сил никаких не было. Никаких. Абсолютно. Неторопливыми движениями забросив всё в рюкзак, плюя на весь порядок, я почапала вон из этого тропического леса, в котором я сижу каждый урок. Протягивая руку до дверной ручки, я услышала тот самый голос, который так долго не давал мне покоя. — Ничего не хочешь сказать? — прозвучало мне в спину. Слова эти были как ножи, причём очень острые. Но главное, что все они в спину. Как и тогда. Да нет, сейчас мне абсолютно всё равно, она не должна отчитываться передо мной как маленькая девочка. Я это понимаю. Но я не понимаю, что она хочет от меня услышать. — До свидания? — ответила вопросительной интонацией. — А какой смысл, если ты даже не здороваешься? — а вот это поистине заинтересовало меня, заставляя развернуться на сто восемьдесят градусов и посмотреть этой женщине прямо в глаза. Впервые за такое долгое время я осмелилась это сделать и причём сразу ей. Да и когда это она начала следить за тем, чтобы я с ней поздоровалась? Никогда не отвечает. — Женя, что случилось? — и каждый её вопрос лучше предыдущего. И я всё больше не знаю, что ответить. Мне оставалось только смотреть, практически не моргая. Я искала ответы на множество вопросов в её бездонных очах. Но не находила. Потому что вопросов больше не существовало. — Господи, да что стряслось? — почему она употребляет Его имя? «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно». В то же время мне хотелось ей выложить здесь всё и сейчас, но и изречь я ничего не могла. Даже если бы попыталась. Всё комом застревало в горле. Тут она не вытерпела, подошла ко мне, схватила за руку и отвела в свою каморку, закрывая дверь. Сначала просто, а потом на ключ. — Меня это пугает, — сказала она, повернувшись ко мне. — Объясни мне, пожалуйста, что не так? У тебя появились проблемы? Расскажи мне, а я тебе постараюсь помочь… — в одно мгновение я приблизилась к ней, касаясь её губ своими, закрывая при этом глаза. Я целовала её… Снова. И она отвечала взаимностью. Но я, в отличие от неё, ничего не чувствовала. Прошло довольно прилично времени, после чего я прекратила поцелуй и прошептала, глядя ей прямо в глаза. — Я обещала Вам открыть и свою тайну, — я гладила её щёку большим пальцем правой руки, держа её при этом остальными пальцами. — Тот человек, которого я любила… Да и сейчас люблю… Женщина… — я сделала паузу, боясь говорить дальше. Но я должна. Должна! Себе, в первую очередь… — Это Анна Владимировна… — и, опустив и глаза, и руку вниз, я открыла дверь и вышла. Из каморки. Из кабинета. Из её жизни.