Эй, гуманоиды!

Вот интересно, кто-нибудь выучил географию кроме Рыжкова и Токарева? Потому что это единственные люди из нашего класса, которые не только постоянно отвечают, да и вообще читают параграфы. Но и рассказывают они материал не по своей прихоти, а потому, что каждый урок звучит коронная фраза географички: «К доске, домашний параграф, идёт отвечать… Рыжков!». Ну если не он, тогда Токарев. Вот поверьте мне, но так действительно каждый урок, и это даже не потому, что они такие молодцы и постоянно готовятся, а мне кажется, что училка на них глаз положила. Хехе, конечно же это не так (но кто его знает), а вот что я знаю точно, так это то, что наш Захарка ей в любви признавался. Да-да, прямо на наших уроках! Конечно же, никакой серьёзности, и полное издевательство над педагогом, ведь этот индивидуум даже пытался её поцеловать… В последнее время наш класс вообще разбуянился по поводу географии, никто не воспринимает этот предмет серьёзно, но я, в отличие от других, хотя бы молчу на уроке, пусть тоже не читаю параграфы. Не успеваю, а не просто забиваю болты. Хотя такое тоже бывает, но всё-таки успейте сделать двадцать номеров по алгебре, проекты по истории, упражнение по русскому, дохренилиард параграфов по физике наизусть, написать программу на информатику… И это лишь то, что я успела вспомнить! Понятное дело, девятый класс и всё такое, но я скоро подохну вот это вот всё выполнять, так что в итоге немного (хотя кого я обманываю, много) страдает география… Меня она спрашивает раз в году, и то, наверное, когда мне действительно нужно ответить, к чему я, собственно, и подготовлюсь. Конечно, после собрания родители дали мне люлей за учёбку, а точнее за оценки, в том числе была и география, по которой у меня сейчас балл четыре с половиной. Но несмотря на это всё, я всё равно продолжала ничего не делать. А надо. Но сейчас, эти двое уже давным-давно всё рассказали, и кто-то должен быть следующим… Мне было не страшно, но всё-таки вероятность того, что меня спросят, как-никак была. Быстренько пробежав глазками по параграфу, я снова начала топиться в своих мыслях. А они у меня, как правило, самые дикие. Тут Елена Викторовна спросила Алину — самую первую в нашем списке, — сказала делать конспект параграфа, и весь класс спокойно выдохнул. Это всё потому, что больше никого не спросят. А я же уставилась на географичку. В основном, мы зовём её просто Еленкой, ну или Еленкой ноль-ноль-семь. Не помню, с чего это всё пошло, по-моему, аж с пятого класса развилась бурная теория, что она — работает на Джеймса Бонда. Я не знаю, что это за бред, но это давным-давно всё приелось. Но вот всё-таки смотрю я на неё — полноватую светловолосую даму, которой около сорока, — и думаю, что на месте Татьяны могла бы быть и она. Да даже если на то пошло, то даже наша шестидесятилетняя математичка, просто потому, что если бы они ответили мне взаимностью, я бы боялась их потерять. Как минимум, людей, которые меня по-настоящему ценят, не так уж и много, ну и максимум, дружить со взрослой дамой это по-настоящему круто. Не знаю, понял ли кто-нибудь, что я хочу донести, но всё-таки. Быть может, такая симпатия или что это такое вообще, возникает из-за жалости. Ведь все действительно над ней самым настоящим образом издеваются, хотя она вовсе не плохой педагог. Алинка что-то показывала пальцем на карте, тем самым доставляя географичке самую настоящую боль, ведь это нужно делать с помощью указки, которую, кстати, сломали наши пацаны не так уж давно. Весёлый у нас класс, конечно, ничего не скажешь. Но в большинстве случаев они действовали на нервы. Впрочем, как и сейчас. Орут, ржут, в карты играют, а кто-то вообще передаёт портфели по всему классу. И так каждый день. Но только не на физике, это уж точно. Железная дисциплина. Или какая?.. Ну короче, боятся даже пикнуть лишний раз, потому что следом пойдёт суровое наказание. И вот, по-моему… Не всегда, конечно, но всё же на биологии тоже бывает тишина. В основном, когда она Цербер. А вообще, честно сказать, я даже её боюсь в такие моменты, даже несмотря на то, что она моя. Вот когда она не в духе — это просто: беги и спасайся. И не важно, любите ли вы друг друга или нет. Господи, спасибо тебе за то, что у меня появилась такая прекрасная женщина! Я ради неё на всё готова! Даже татуировку забацаю с её именем! Хотя нет, но подобие её вполне. Взяв в свою маленькую ручку шариковую ручку, я, на тыльной стороне ладони, начала вырисовывать красивые заглавные буквы, нехило при этом давя. Тату-салон на дому! А точнее, в школе. И пусть татуха получилась тёмно-синяя и не на всю жизнь, зато душевно и для души. Её инициалы красовались на моей кисти… Как красиво!.. Стильно, модно, молодёжно. Не знаю, что подумают другие, когда увидят, хотя… Мне всё равно, что они подумают. Главное, что она со мной, и всё хорошо. А как давно я её не целовала… И как я очень сильно этого хочу… Эти незабываемые ощущения! Прикрыв глаза, я потянулась к своей левой руке, именно туда, где только что сделала татуировку, представляя, что передо мной Татьяна, и начала её целовать. Точнее, пытаться это делать. Сейчас главное, чтобы у меня губы не стали синими. Да и вообще, слава Богу, что я сижу одна! А остальным я, в принципе, и не нужна. — Павлова, ты уже выписала факторы размещения производства?

***

Спрашивается, какого это чёрта у нас появилась в расписании на субботу биология вместо теории по физ-ре? Нет, ну я, конечно, рада, все дела, лишний раз её увидеть (хотя почему лишний?!), но я просто так морально устала, что делать проект по особенностям высшей нервной деятельности ни в какую не хочется. После пятницы всегда так. Просто куча уроков, причём самых дебильных, на которых ты просто сдыхаешь! Это я слишком много говорила про физику, а что вы думаете насчёт черчения? Вот где-где, а в этой параше я точно никогда не понимала. Нет, ну на первых самых темах в восьмом классе, когда мы чертили всякие линии, но сейчас… Сейчас за меня делает всё Юлич, так сказать, по дружбе. Ну, а что? А я ей с английским, бывает, помогаю. Ну и ещё что-нибудь такое, что из разряда «для гуманитариев», хотя с физикой такое тоже случается. Но всё же с биологией мне никто помогать не будет. Ладно, если бы она задала просто конспект, там можно на крайняк уже открыть учебник и выписывать всё самой, если никто не даст, то это… Как говорится, «самим бы сделать». Вообще, я как раз к таким людям и отношусь, фиг я дам кому-то списать, только друзьяшкам если, но сегодня я была не в состоянии что-либо делать. Я, конечно, всегда против такого, чтобы не делать домашку, потому что просто совесть не позволяет, но, Татьяна Анатольевна, Вы тоже поймите меня. Да и что она? Не простит мне что ли? Да и можно принести в любой другой день по-любому. Вот особенно мне. Понимаете, да? Липовые пятёрочки, мммм. Да и тем более, нам этот урок с потолка взяли, что же я, разве одна такая буду? По-любому нет. Поэтому в этот день я решила, что делают уроки только лохи (именно в этот день!), и забила большой и толстый болт. Но всё же каково было моё удивление, когда мы, придя на последний урок, услышали, что «можем быть свободны», понеслись со всех ног поскорее домой, ведь, как-никак, суббота, а потом вдобавок услышали, что «свободны после сдачи проектов». Я просто не ожидала. Впрочем, как и весь класс. Сначала так обрадовать, дать надежду, а потом взять и обломать… Жестокая, жестокая и бессердечная женщина! Вот скажите мне, пожалуйста, вот не сученька ли она? По-моему, самая настоящая. Но это ещё полбеды. Ладно, что поделать, придётся выкручиваться. Как и должно было быть с самого начала. — Кто не сдаст — двойбашка в журнал! — господи, Татьяна, прекрати, у меня сейчас сердце остановится! Ладно там, те, которые постоянно ничего не делают, им-то что, а мне… А мне вот теперь страшно! Ну ладно. Бог со мной! Всё-таки у меня есть одна привилегия… Она ко мне неравнодушна, должна же найти снисхождение. Понять и простить, как говорится! Девочки тут же начали приносить ей тетрадки на стол, затем стали выпуливаться из кабинета. И что-что, но этого я не ожидала. То, что несли очень даже многие. Юлька, Вика, Алина, Дашки и Ритки, конечно же Кэрол, ещё пару пацанов, и… О боги! Лаврова! Нет, ну вы представляете, даже такая картошка, как она, что-то сделала! А я нет. Видимо, я стала конкретно деградировать. И уже виной тут не любовь и отношения с биологичкой, а самая банальная лень и воспаление хитрожопости. Остальные пацанчики, по типу Влада, тупо свалили, плюя на всё это. Я же сейчас не относилась ни к тем, ни к тем. Я не сделала, но получать плохую оценку мне не хотелось. Меня батя повесит. И что самое удивительное: никого не было с такой же ситуацией, как у меня… Остаётся только брать себя в руки и идти к ней… — Татьяна Анатольевна… — она снова посмотрела на меня из-под очков… Твою мать! Я сейчас умру! Или от её взгляда, или от двойки в журнале, или от столь бурного возбуждения… Всё-таки она мой учитель, а потом уже возлюбленная. Хоть я и не согласна, но в стенах школы оно так и должно быть, уж точно. — Я не успела сделать… — Ну что же? Жди двоечку в дневнике, — она отвела глаза в сторону, да так медленно, полностью показывая своё безразличие. Но и вместе с этим она показала и то, что я для неё, как и все. Исключений нет. И привилегий тоже. Нет, ну это, конечно, правильно, и я это понимаю, но в то же время как-то и обидно. Тем более, что дома меня ждёт сущий кошмар, и тогда-то мы с Татьяной увидимся только на том свете. — Но Татьяна Анатольевна! — от страха я слегка повысила голос. Это просто день неожиданностей. Сначала одно, потом другое, теперь третье. И всё это от неё. От одной женщины. И ведь правильно, что от них одни беды. Но они стоят того. — Ну что, Женёк? — нельзя было сказать, что она злорадствует или усмехается, она просто общалась со мной как с типичным двоечником, с которыми она встречается каждый день за всё время работы. Да это ладно того, что она не выделяет меня среди всех из-за того, что я нравлюсь ей, так она даже не смотрит на то, что я отличница! Да, отличница, которая забила болт на домашку. Ну бывает, не правда ли? — Работа была задана, и ты должна была её сделать к сегодняшнему дню. Почему кто-то успел, причём большая часть, а ты нет? Поражаешь меня! Оценки будут стоять уже завтра, — я была готова и разрыдаться, и умереть, и зацеловать её, и задушить. Главное, чтобы она смягчила своё отношение ко мне. — Ну блин… — держаться надо несмотря ни на что! — Ну… Ну что такое-то, а? — башка кипела от всей этой ситуации. Или я уже реально конкретно деградировала. — Ну что мне делать тогда? — а она и бровью не поведёт. — А давайте!.. — в моей головушке зародилась гениальная мысль. — Давайте я Вам домой принесу?! — Когда же это? — а вот сейчас я явно заинтересовала её. Наконец-то! Глаза её больше не показывали какого-то безразличия, хотя видно было, что она усердно пыталась это скрыть. — Да хоть сегодня! — на что только не пойдёшь ради хорошей оценки… Хотя нет, я просто спасаю свою жизнь. — Ну попробуй…

***

Прибежав домой, я первым делом начала делать эту чёртову биологию, даже толком и не раздевшись. Быстрей-быстрей что-то гуглила, что-то писала от себя, что-то спросила у Юльки, хотя я еле-еле заставила её помочь мне, написать хотя бы один ответ, а что-то выискивала в учебнике, который я с пятого класса не открываю. Не в том смысле, что книга у нас одна на пять лет, а в том, что биологию я никогда и не делала. Но вот не сдать проект — это, конечно, тот ещё грех. Но что поделать? Теперь хотя бы знать буду. Так сказать, в будущем не допущу такой ошибки. Хотя на одни и те же грабли я наступать ещё как люблю. Слава богу, что родителей не было дома: мама на работе, а батя, скорее всего, тусуется в гараже. Вот и прекрасно! Никто не будет заставлять есть ненавистный мне суп, кричать на меня за то, что я даже не разделась, а уже за компухтером, ну и тому подобное. А если бы я так не сделала, они бы потом ещё сильнее орали за эту двойбашку. Выхода нет, они в любом случае будут чем-то недовольны. Но сейчас, пусть и на какое-то время, но я свободна. На-ко-нец-то! Можно и музончик включить для расслабления. Хотя оно мне и не надо. Надо, извините, жопу рвать, а не болтики пинать, как я обычно люблю это делать. Нет, чтобы вчера всё сделать и сейчас кайфовать, я буду абы как писать эту парашу своей любимой даме. Ну вот бывает же, а! И только со мной… Примерно за часа три всё было наконец-то готово. Я, конечно же, успела и покушать, ведь как бы невкусно не было, а есть всё-таки хочется. Ну и куда же без отвлечений на сообщения или на обновление ленты новостей от скуки. Эти восьмибитные сайтики мне уже так надоели, что аж в глазах рябит. Одна Википедия здесь не поможет. Нужно обратиться ко всем Богам и идолам, чтобы сделать этот шедевр. Татьяна Анатольевна, вот что вы мучаете детей?! Хорошо, что это всё в наших же тетрадках, а не на отдельных листах, а то я знаю, что с ними потом будет. Либо они пойдут в школьную макулатуру, либо она просто их выкинет. Хотя она же биологичка, должна же думать о сохранении природы, ну и о всяком таком… Но всё же одну бумажку я возьму с собой точно. Когда с биологией было покончено, надеюсь, на ближайшие пару месяцев тоже, оставалось самое интересное. Есть ли у меня деньги на проезд или нет? Я, конечно, богатствами никакими не блещу, и поэтому семнадцать рублей для меня уже состояние. В общем и целом, поскребав по сусекам и по карманам, я нашла рублей двадцать, что очень даже неплохо. В такой лютый морозец я ещё пешком не ходила, ага, сейчас. Хотя… Зная то, что мне потом не жить, всё равно бы пошла. Но, а вот на обратную дорогу у меня точно нет. Я, может, и нагловатая бабень, но у Танюхи спросить можно. Ну или старым дедовским способом: настрелять у прохожих или, ещё лучше, — ливнуть зайцем. Вот это по-нашему, вот это я понимаю! В начале пятого часа я выбежала из дома на остановку. Вообще, со стороны видела, как это смешно, когда бежишь с рюкзаком — ты в одну сторону, а он в другую, так сказать, живёт своей жизнью. Ну вот и я сейчас так и выглядела. Закутанная в шарф, в толстой куртке и шапочке, с портфелем на спине, бегу навстречу своей любви. И на встречу тоже. Как уже я раньше говорила, до её района ходят почти все маршрутки, поэтому ждать долго и не пришлось. Забежав в самый конец салона, я бухнулась на сидение и по инерции тут же посмотрела в окно. А куда ещё смотреть? Сидишь такой, как картошка, и думаешь о своём, родном, об овощном. Да и вообще, я сейчас вообще не осознавала то, что еду к ней домой. Ещё буквально пару минут, и мы встретимся. Эти зелёные очи снова прожгут и пронзят меня насквозь. А вот интересно, как тогда смотрю на неё я? Точно также или, быть может, ещё хуже? Что с людьми делает любовь… Тут в маршрутку зашла моя самая любимая девушка — Лизка. Обожаю её, просто слов нет! Моя конкурентка. Как и в плане с биологией, так и в плане с биологичкой. А ведь всего год назад она была на моём месте… Ну, я имею в виду, что именно с ней Татьяна больше всего проводила времени, там какие-то олимпиады, совместные проекты, ну и тому подобное… Надеюсь, что ничего такого у них не было, если верить Тане, но мысль о том, что Лизка тоже любит её, привела меня в бешенство. Поэтому я смотрела на неё исподлобья, думая обо всех этих гадких штучках. Как сказала бы раньше Лаврова: «О мерзких подробностях!». Хотя зачем себе портить настроение? Хороший вопрос, но так просто от этого не отвяжешься. Поэтому я снова посмотрела в окошко, за которым уже виднелись знакомые домики. Глянув на часы на левой руке, которых, к слову, у меня и не было, я подумала: «Время спасать своё тело от насильственной смерти», заплатила денюжку и вышла на улицу. Холодный свежий воздух тут же дал о себе знать. Слава богу, что Лизонька покатила куда-то дальше, а не вышла на этом районе, а то вдруг… К репетитору по биологии ходит! И я тут как раз пришла бы. Вот это тройничок был бы, ахехха. Но это я так, успокаиваюсь, а то нервишки-то шалят! Метнувшись к её подъезду, я уже за несколько метров смотрела на ту кнопочку рядом с номером её квартиры, готовая её нажать, как только подойду, но когда я оказалась рядом с железной дверью, ей меня чуть не убил выбегающий парнишка. Не заострил внимания, и слава богу. А вообще, с одной стороны, спасибо ему за то, что мне не пришлось звонить ей, а то мало ли… Кто бы мне ответил? Может, у неё муж дома? Дочка ладно, пофиг, но… И как мне тогда смотреть ему в глаза? А вообще, я как бы не очень-то и хочу с ним видеться. Даже просто потому, что я стесняюсь! Да-да, я не могу быть у кого-то дома при том условии, что в другой комнате, если, конечно, не в этой же, сидит кто-то «посторонний». Господи, почему я задумалась об этом только тогда, когда оказалась у неё в подъезде? Ой, а ещё я, знаете, что вспомнила? Я даже забыла про свой любимый тенотен, с которым я почти что двадцать четыре на семь. Вот это да! Ну ладно, была не была, всё или ничего. Зачем поворачивать назад, когда миссия «свернуть Гималаи» выполнена на девяносто девять и девять десятых процентов, и мне осталось только отдать ей тетрадку и благополучно свалить? А кстати говоря, она вообще меня ждёт? Или подумала, что я это так, несерьёзно? А быть может, она бы мне и так смогла нарисовать оценочку? Типа напугала, а потом так любя просит прощения, хотя это я виновата перед ней. Как же всё чудно устроено! И вот я уже стою перед её дверью, сердечко моё разрывается и разрывает полностью грудь, и рвётся Танюше навстречу. Как-никак, но отдать эту парашу мне всё-таки надо. Направляю костяшки своей маленькой ручки и стучусь… Для меня лучше постучать, чем позвонить в звонок, особенно в такие пугающие моменты. Так тихо и робко… Лучше свалить, лучше свалить!.. Пока не поздно… Но уже поздно… Дверь мне открыла шикарная женщина, с выразительными зелёными глазами, как бы спрятанными за стёклами в безупречной оправе, красивыми губами, подчёркнутыми изумительной помадой… Я могу и дальше продолжать, но… Мой словарный запас прилагательных, который нужен как раз для того, чтобы описывать женщину, не такой уж и огромный. Зато я знаю одно хорошее слово, которое полностью сделает всю работу за другие слова. Татьяна Анатольевна — идеальна. Особенно, когда она в моём любимом платье — чёрном до колен. Вот в нём Танюша сейчас и стоит передо мной. Любимая моя… И слава богу, что открыла именно она! — Здрасте… — я никак не могла отвести свой взгляд с её бездонных очей. — А я вам тут тетрадку принесла… — Надо же… А ты могёшь, если захочешь, Павлова, — вау, какие комплименты! И снова она называет меня по фамилии… Вот она же специально, да? Она же по-любому знает, что меня это просто приводит в экстаз! А вообще… Я уже и забыла, зачем пришла. Эти глаза просто заставят тебя захлебнуться и утонуть в этой бездне. Это как с русалками. Сначала заманят, а потом топят. Господи… Пора прекращать… Резко отведя глаза вниз, я скинула со одного плеча портфель, причём так, что он повернулся ко мне замком, открыла его, взяла тетрадку и протянула ей. Она, смотрев как-то свысока, впрочем, как и всегда, спокойно забрала эту несчастную макулатуру себе. — Может, зайдёшь? — Нет, спасибо, Вы что, я… — Я всё равно дома одна, так что ты мне не помешаешь, — ну ничего себе. Татьян, ты поосторожней там, а. А то я так соскучилась по нашим разговорам в каморке… Да и вообще по тебе… Поэтому, молча и без разговоров, я переступила порог её дома. Лучше брать, пока дают, правильно? Правильно. Когда ещё такая возможность будет? Было мне, конечно, очень и очень стрёмно, поэтому раздевалась я весьма медленно. А она прислонилась к стенке и стоит с моей тетрадкой в руках, смотрит. Издевается она! Как только я была готова, она молча пригласила меня на кухню, затем предложила присесть, а сама положила мою тетрадку неподалёку. — Чай будешь? — Да, спасибо, — я же говорю, что я сама вежливость! А по-другому никак! Я же в гостях, тем более у неё. Да и ещё к тому же я очень даже провинилась. Поставив чайник на плиту, она тут же села напротив меня и взяла в руки мою эту несчастную тетрадь. Господи, ну почему это надо делать именно сейчас? Всё идёт не по плану… — Ну посмотрим, чего ты тут понаписала… — она открывает мою тетрадь и начинает её перелистывать. Вроде бы и быстро, а вроде бы и нет. Кажется, она поближе рассматривает мой почерк. Вообще, мне кто-то давным-давно сказал, что если красиво пишешь, то ты уже у неё в фаворитах. Я, вроде бы, писала так, как ей нужно. — Ой, а это что такое? — господи-господи-господи! Я просто сейчас сгорю от стыда! Я стала смотреть куда угодно, но только не на неё… Услышав, что она развернула «ту самую макулатуру», я боялась того, что будет дальше. Но я почувствовала, прямо-таки почувствовала, что она ухмыльнулась и начала читать… Но всё же это продлилось недолго, так как она начала читать это вслух. Господи, помилуй! Я Вас люблю — что мне скрывать? Что Вас хочу поцеловать, Мечтаю каждый день о Вас, Смущаясь от зелёных глаз. Вы смотрите — я взгляд свой отвожу, Гляжу куда-то в пол, а щёки всё пылают. Я понимаю — я вам не подхожу, Вам нравятся лишь те, что биологию всю знают. Я всё старательно учу, но всё же не всегда, А Вы на зло и спросите тогда, Когда учебник я и в руки не брала, Саму себя, конечно, подвела. Вы ставите натянуто четыре, Хотя и стыдно там поставить три. И это заставляет улыбаться шире, И всё сгорает изнутри. Вы как биолог понимаете, что это вовсе не любовь, А биохимия в мозгах, что повторяется и вновь. Ну что еще сказать… Я в Вас и правда влюблена, Прекрасные настали времена! И настала пауза, длиной в тысячелетие. Пауза, от которой можно оглохнуть. Я чувствовала, как пульс бьётся в каждом уголке тела, а лицо моё просто испепелилось от стыда. Мне захотелось прямо сейчас просто выброситься в окно, и будь потом, что будет. Но всё-таки это случилось, и этого уже не избежать. Оно прошло. Стих оказался прочитанным. И ужасно здесь то, что при мне, да ещё и вслух… Ну что поделать… Я медленно подняла глаза на неё и увидела, как она мило улыбается и прочитывает каждую строчку ещё и ещё раз, только уже про себя. Глаза её прямо-таки горели самым тёплым огнём… А затем она перевела этот взгляд на меня… Всё как будто бы замерло в этот момент. В этой Вселенной только мы вдвоём. Во Вселенной, в которой время не идёт совсем. Его попросту нет. И кажется, она, как и я, боялась даже дышать, но было заметно, как её грудь медленно поднималась, а затем также медленно и опускалась… Этот взгляд полон глубоких тайн… Но они мне были понятны и непонятны одновременно. Мы просто общались. Общались без слов. Глазами. Это наш личный симбиоз. — Боже мой, Жень… — прервала она первая молчание, отведя глаза вниз. — У меня просто слов нет… Я сейчас в таком шоке, вот честно. И знаешь, мне никогда стихов не посвящали. А ты… У тебя талант, девочка моя! — это обращение просто заставило моё тело покрыться мурашками. — И давно ты это написала? — а вот здесь уже настало моё время отводить глаза и скромно улыбаться. — Пока делала этот проект. — Ну ты, девчонка, даёшь… — Я же обещала сделать Вам сюрприз, — всё также улыбалась я. Ради таких моментов хочется жить! И даже получать двойки, чтобы потом их вот так исправлять. — А вот знаешь, это далеко не первый твой подарок… — это, я так понимаю, она сейчас про олимпиады? — Я просто сейчас вспомнила, как на день учителя одна девятиклассница подарила мне красивый букет красных роз… — о боже! Ну и нашла она, конечно, что вспомнить! Но ведь как это давно было… И как недавно. И если бы не Настя, возможно, я бы сейчас здесь не сидела. Какой же интересный, сложный и запутанный этот эффект бабочки! — И знаешь, как она была потеряна? — я просто не удержалась и слегка засмеялась. Я помню этот момент, когда Настя меня так подставила, а я не знала, что и делать. Но хоть как-то взяла себя в руки и сделала даме приятно. — А что ещё Вы помните? — Ну… — задумалась она. — Как мы ходили в театр, — о божеее, ещё лучше! Как я рассматривала её полностью вместо скучного спектакля. И по-любому она всё это чувствовала. Боже мой, какая же я была беспалевная… Аж стыдно! Да ещё и она это всё помнит… Кошмар! А что было после театра? Я пошла с ней за рыбками, о ужас! Какой стыд и позор! Аххазпхаха, а смешно до сих пор. Но наш разговор прервал чайник, который сейчас упорно сигнализировал о том, что он вскипел. Встав из-за стола, Татьяна отправилась на приготовление чая, а я же, в свою очередь, уставилась на неё, а точнее, на её фигуру. Господи, она так идеальна! Всё, просто всё, прекрасно! Обожаю это платье… И чёрные капроновые колготки… На самом деле очень возбуждает. Даже слишком! И мне уже терять нечего… Я бесшумно встала и подошла к ней, мирно дожидаясь, пока она закончит, затем сразу же обвила её тело руками, а голову положила ей на плечо. И я почувствовала то, что после моих прикосновений, Танюша слегка задрожала. Медленно поворачивая голову, тяжело при этом дыша, я направилась к её шее. И как только мои губы её достигли, я осознала то, что в своей жизни не чувствовала ничего нежнее, так ещё и губами… Я стала робко её целовать, стараясь не оставлять мокрых следов… Она напряжена, но в то же время готова поддаться моим ласкам… Медленно повернувшись ко мне лицом, она заглянула мне в глаза, ещё пронзительнее, чем обычно, и потянулась к моим губам… А я, в свою очередь, прижала её к себе ещё сильнее. Наши губы наконец-таки снова встретились и как будто бы слились в одно целое… Душа моя ушла в рай. Давно я не испытывала такого блаженства!.. Но, неожиданно и для себя самой, я прервала поцелуй и снова посмотрела в её зеркало души.  — Вы даже не представляете, какая Вы красивая… — и медленно выпуская её из объятий, я также медленно потянулась своей ручкой до её очков, аккуратно сняла их и отложила в сторону. Вот какая она без своего главного оружия! Всё такая же прекрасная… Затем я потянулась к её волосам, сняла резинку, а затем и начала расплетать косу. Господи… Какие волосы! Такие мягкие… И так приятно пахнут… И через мгновение передо мной стояла совершенно другая дама. Распущенные светлые волосы были ниже плеч, а на глазах больше не было никакой преграды. Но она осталась той же Танюшей, какой обычно и бывает. Правда, может быть, ещё возбуждённой и самое главное моей. Она как будто бы помолодела ещё лет на двадцать, хотя она и так молодо выглядит. Боже мой, этот день полон неожиданностей! — Я очень хочу, чтобы Вы были моей… Первой, — прошептала я, за чем последовал ещё один поцелуй. Мне так нравилось целовать её… Губы, прикосновения, дыхание, шёпот и таинственная загадочность — всё это прямо сейчас существовало в нашей экосистеме. Я не знаю, насколько я готова к этому, но я точно знаю, что первый раз должен быть особенным и запоминающимся. И по любви. Спустя пару минут мы оказались в спальне, и я мельком увидела ту самую стопку тетрадей, в которой давным-давно должна была быть моя, но всё же сейчас меня это совершенно не волнует. После этого вся моя жизнь изменится. Я так считаю. Я перестану быть девушкой. Я стану женщиной. В свои шестнадцать лет… Однако, я уже давно не дитя… Помогая мне раздеться, она аккуратно уложила меня на кровать. И теперь я лежала в одном лишь нижнем белье и смотрела в потолок. Я очень боялась. Но я и очень хотела этого. — Ты уверена? Закрыв глаза и нервно сглотнув, я ответила дрожащим голосом: — Да, — и моя женщина приступила ко взрослым ласкам… Теперь настала её очередь целовать меня и не только в губы… Я предпочла смотреть только прямо перед собой, полностью ориентируясь на ощущениях. Лучше мне не смотреть на то, что происходит, иначе я совсем сгорю от стыда и вовсе передумаю. Пусть всё идёт своим чередом. И я надеюсь, что она сняла своё кольцо с огромной бабочкой… А вообще, когда-то давно Лаврова сказала мне, что биологички знают толк в этом деле. Не только теорию, но и практику. Да и мы же сейчас тоже курс анатомии проходим. Татьяна Анатольевна могла бы ещё разобрать своего скелетика и спросить, какой костью я хочу больше: большой берцовой или малой берцовой? Локтевой или лучевой? Но хорошо, что дело не настолько плохо. Но вот и моё знакомство с половой системой… С самой биологичкой. Она же мне первая откроет путь в половую жизнь… Мне пришлось выгнуть спинку, чтобы она смогла снять с меня бюстгальтер, за чем последовали поцелуи в разные места тела. Она выбирала их как будто случайно, у неё не было определённого порядка. И каждый раз, когда её губы касались моего девственного тела, я вздрагивала, а мурашек, казалось, становилось всё больше и больше. Она целовала и губы, и шею, и ключицы, и грудь, и… Незамеченным ничего не осталось. Но когда Татьяна провела рукой в том самом месте, а затем и вовсе сняла с меня последнюю вещь, мне совсем снесло крышу. Я начала дышать чаще и глубже, ужасно боясь продолжения. Но пока что Таня делала мне только приятно… Начав массировать клитор, она заставила меня извиваться, и я больше не могла смотреть на этот потолок. Я вообще больше не могла смотреть. Поэтому я совсем закрыла глаза, полностью наслаждаясь тем, что сейчас происходит. Конечно же, поцелуи добрались и до туда, и боже милостивый! Это ни с чем не сравнится… Я забыла, кто я, что я, в чём смысл жизни, какие проблемы присутствуют в моей жизни… Я просто отдалась физической близости вся и полностью. Я сейчас была в той Вселенной, в той экосистеме, где время не существует. И казалось, что это будет бесконечно. Но когда её пальцы, на ногтях которых длинный французский маникюр, оказались во мне, крик комом застрял в моём горле, а перед глазами застыла пелена… Может быть, может быть, Может быть кровь по ногам… Видимо, это и был Твой секс намбэ ван…