Монстры

Пальцы убийцы заскользили по груди Джима, смывая кровь с тела, губы коснулись раны на шее, из которой все еще сочилась кровь. Моран зарылся в волосы босса, вдыхая его запах глубоко в легкие, и переставая дышать на мгновенье, чтобы сохранить в себе частичку любовника. Это так милосердно — искалечить, а после зализывать раны, гладить синяки, что сам же поставил, зашивать порезы, что сотворил безжалостной рукой. Вода тихо плескалась вокруг, Джеймс расслабился в чужих руках, болтовня сменилась мерным дыханием. Моран молчалив, Мориарти еще помнил, как его это раньше бесило . Сколько раз темный консультант грозился отрезать Морану язык, если он не начнет использовать его по назначению? Ровно до того момента, как Бастиан не засунул его боссу в зад… Мориарти почувствовал, как расслабленная плоть Морана начала наливаться кровью. Снова. По особенности своей физиологии Моран редко когда отделывался одним стояком за ночь. Вывернувшись из скользких рук, Джим взял гель и вылил его себе на ладонь. Потом, протянув руку, стал размазывать мылящее средство по груди Себастьяна. Тело Морана иссечено старыми ранениями, обтянуто шрамами, словно в броню, каждый из которых имел свою историю. На плече след его зубов. Заживет, следа не останется. Жаль. Он заскользил пальцами ниже, по прессу, напрягшемуся члену, сжал мошонку. — Сколько ты трахнул за эти два года, что меня не было? Сколько из них выжило? Уползло от тебя, зарекаясь еще хоть раз подставить кому-то свой зад. Крупная головка члена покачивалась над водой, багрово-красная, привлекающая внимание, ствол, перевитый венами, уходил ниже, словно гребаный цветок… Оттягивая крайнюю плоть, Джим провел пальцами по венчику, словно слепой, который изучал мир на ощупь. Мориарти поднял взгляд на снайпера. Зачем ему глаза, что темный консультант еще может увидеть? Все, что ему хочется сделать, он может исполнить и с закрытыми глазами, а для всего остального есть Моран. — Я хочу оставить на тебе свой след, — произнес он, как обычно просят о сладостях дети. Моран медленно кивнул, не отрывая взгляда от босса, давая свое немое согласие, Джеймс победно улыбнулся. Почему-то в голову пришла идея, что ему необходим чемоданчик медицинских инструментов. Блеск хирургической стали… было бы прекрасно. Но сейчас ничего этого нет. Он потянулся к полочке над раковиной, закусывая губу и опираясь на плечо Себастьяна. Стеклянный стакан полетел вниз, разбиваясь, и Джеймс выудил осколок, отряхивая его, чтобы убрать мелкую крошку и вернулся в воду. — Для кого мне необходимо оставить метку, для себя? Я и так знаю, что ты мой. Для других? К дьяволу их. Для тебя? Тогда нужно сделать так, чтобы это было красиво. Все самое лучшее для тебя. Кривая улыбка вместе с пустым взглядом смотрелась дико и странно. Он прижался к Себастьяну всем телом, заставляя отклониться назад. Участившийся пульс, озорной блеск в его глазах — ребенок, который вечно хочет игры. А ведь так часто Бастиан действительно видел перед собой мальчишку. Да, жестокого, безумного, безжалостного, но все-таки мальчишку. — Не дергайся. Острый край вошел в плоть плавно и радостно, словно горячий нож в масло, Моран ощутил острую боль, но вскоре она словно растворилась, отошла на второй план. Боли словно не существовало, когда рядом Мориарти. Лишь горящие глаза, расширенные зрачки, сбитое дыхание, и резкий вдох, в попытке вобрать в себя металл собственной крови. Когда стекло вспарывает кожу шеи сколотым краем, Моран лишь сглатывает. Горло, рядом с сонной артерией — еще пара миллиметров вверх и Моран истечет кровью в считанные секунды. У снайпера высокий болевой порог, он мог терпеть долго, очень долго. Моран терпеливо ждал, ощущая, как расходятся волокна мышц под острием стекла, как кровь заливает алым покрывалом грудь, живот и бедра. Мориарти словно накалывал ему татуировку. В каком-то смысле, так оно и было. Их странная любовь, с летальным исходом, до гробовой доски. Но они все еще живы. Они будут жить вечно. Прочертив линию вверх, Джим наклонился, слизывая языком выступившие капли. Глубже. Он расписывал правую сторону прямыми и закругленными линиями, оставляя узор похожий на карту. Красиво… Когда все было закончено, Мориарти отстранился, оглядывая свое творение. И найдя его удовлетворительным, поднял взгляд на Себастьяна. — Тебе же это нравится, Джеймс? Мориарти облизнул губы, во рту солоно от чужой крови. Он проводит пальцами по центральной оси узора. — Я всегда возвращаюсь к тебе. Мы всегда будем вместе. Дай Мориарти волю, он бы исполосовал Морана всего, разобрал бы его по частям на сувениры. Эти двое всегда были похожи на двух зверей, иступлено рвущих друг друга на части. Словно только так они могли проявлять то извращенное чувство, что их связывало. Только это делало их живыми. Жадный рот смял губы босса в тщательном тягучем поцелуе, ощущая, как порочная слюна Мориарти перетекает в него, словно жизнь. Рука Морана потянулась к члену Джима, крепко сжимая мошонку, перекатывая яички в руке. Джим пил чужое дыхание как воду и не мог утолить жажду. В Моране всегда было столько грубой, животной энергетики, неочищенной жизненной силы. — Дай мне… всего себя. Ты мне нужен… Внутри все еще болело, но Джеймс уже хотел вновь почувствовать Себастьяна в себе. Запомнить навсегда то, из чего состояла их совместная убийственная страсть. Прерывая поцелуй, он заскользил губами по его шее, провел языком по щетине, касаясь следа собственных зубов. Острый кончик языка обвел сосок, соленый от сочащейся крови. Мориарти упирается ладонями в бедра снайпера, руки потонули в мутно-красной воде… Улыбаясь, Джеймс поднял взгляд, и, наклонившись, провел языком по головке чужого члена, любовно собирая выступившую смазку, смакуя пряный, солоноватый привкус. — Ты же хочешь оттрахать мой рот, проникая глубоко в горло, так, что нельзя дышать. Тебе нравится контролировать мое дыхание? Он медленно втянул крупную, налитую кровью головку в рот, облизывая ее языком и насадился ртом ниже, почти касаясь воды, чтобы отстраниться буквально через секунду. Моран прогнулся в спине, глухой стон сорвался с пересохших губ. Никто не умел сосать так сладко, как Мориарти. Ладонь легла на затылок, пальцы вплелись в волосы, хватка стала железной, без шанса вырваться. Резкий мощный толчок бедрами и член ворвался в рот, головка уперлась в горло. Бастиан начал трахать рот Джима медленно, весомыми размеренными толчками, после ускоряясь, вслушиваясь в пошлые хлюпанья, наблюдая за тем, как порочная слюна любовника текла по стволу. Расслабив горло, Джеймс все глубже насаживался на член, чувствуя, как головка скользит по небу. Стараясь сглотнуть, он то и дело плотно обхватывал ее гортанью. Стоны посылали вибрацию по члену, добавляя ощущений. Подняв одну руку, он обхватил ствол ладонью, помогая себе, и, подняв на Себастьяна затуманенный взгляд, скользнул языком и губами ниже. «Тебе хорошо? Тебе нравится, то, что я делаю? Смотри. Потому что я сам не знаю, будет ли у нас другой раз». Джим сомкнул губы, вновь втягивая в рот до основания, чувствуя, как головка скользнула в гортань, заставляя задыхаться и застонать. Слюна потекла по подбородку, капая в воду, а член с пошлыми звуками врывался в рот. «Мне этого не хватало. Тебя. В этот раз я заберу тебя с собой.» Ванна, до краев наполненная их грязной кровью. Они слились воедино после долгой разлуки, длиною в вечность. Толчок, еще толчок, Моран не давал любовнику время на то, чтобы опомниться, просто вздохнуть. Он долбил изо всех сил, раз за разом просовывая головку в горячее горло. Бастиану нравилось трахать Мориарти в рот, нравилось, как глубоко тот забирал, но он не хотел заканчивать все это так быстро. Сильная рука дернула голову назад, заставляя выронить член, убийца подтянул любовника к себе, крепкие пальцы до боли сжали ягодицы. Он придерживал тело Джима на весу, раздвигая его ягодицы шире, упираясь горячей головкой в кольцо мышц. Член прошелся по мошонке, разрезу ягодиц, Моран не отводил взгляда от лица Мориарти. Он не торопился. Джеймс тяжело дышал, судорожно хватая воздух ртом, кашляя. Губы припухли и покраснели, от поцелуев, от минета, и больше не казались бескровными, особенно на контрасте с бледностью кожи. Пальцы заскользили по плечам Себастьяна, пока Джеймс выравнивал дыхание. Стоя на коленях в ванной, он опирался на Морана, и стоило тому отпустить руки, как головка, приставленная к анусу, проникла внутрь, заполняя… — Сделай это медленно…— губы скривились в улыбке, — хочу почувствовать каждый миллиметр, как ты входишь в меня, словно насаживая на кол… Анус пытался сжаться, тело как всегда хотело избежать страданий. Джим чувствовал жжение, раздражение переплавлялось в боль, боль в удовольствие. Вечный, порочный круг… — Ты убьешь меня? Каждый раз кажется, что да, но мы даже не приближаемся к границе… Та все дальше. Просто… ты не сможешь. Я не позволю. Я сам сделаю это… Но мне нравится, что ты делаешь со мной то, что не может никто. Даже я сам не могу. Понимаешь? Именно поэтому мне необходим ты. Жизненно необходим. Смертельно… Он не пытался насадиться, хотя терпение истончалось, ерзал, облизывая губы, смакуя момент, как никогда не смаковал вино. — Тебе нравится, что я приму все, чтобы не пришло в твою голову, Бастиан? Мы так похожи… Морану нравилось смотреть на такого Мориарти. В предвкушении его члена и в страхе вновь оказаться на нем. Как он задерживал дыхание, как цеплялся за плечи, словно за последнюю спасительную соломинку, в поисках защиты. О да, Моран защитит. Он заслонит Джима своей широкой спиной от всего мира. Время шло, утекало, словно кровавая вода сквозь пальцы, а Бастиан все медлил, словно чего-то ждал. Мориарти много болтал, но не говорил того, что Моран хотел услышать. Мышцы всего тела были напряжены, создавая рельеф античной статуи, атланта, по стальному телу которого стекала разбавленная кровью водой . — Попроси меня оттрахать тебя. Лениво улыбаясь, Бастиан с силой приложил Джима к стене головой, словно в попытке увидеть его мозги на белоснежной плитке. Пальцы сжали горло, язык заскользил по щеке любовника, толстый эрегированный член коснулся бедер Мориарти. — Ты же хочешь. Попроси. Джеймс впился ногтями в плечи Морана, зашипев от боли. — Хочешь разбить мне голову, чтобы напрямую трахнуть в мозг? Ты безумен. Поэтому я здесь… Перед глазами потемнело, а в ушах тикал сердечный ритм: рваный удар далекого гонга. Медленно моргая, Джеймс смотрел в светлые глаза Морана, выбеленные злостью. — Трахни меня, — произнес он, хрипя, — Ты этого хотел? Заставить меня просить о том, чего сам хочешь так же сильно. Выеби так, чтобы я забыл свое имя, — он подался вперед, насколько это возможно в таком положении, шепча, — как последний раз, Себастьян. Представь, что это наш последний раз. Он чувствовал, как член скользил между ягодиц, но в таком положении невозможно самому насадиться… а Джеймсу невероятно, уже до безумия, хотелось почувствовать этот жар внутри себя. — Тебя бесит, что я не смогу быть всегда рядом, послушным тебе. Мы сошли с ума, ломая друг друга. Скользя пальцами по щеке Себастьяна, Джим провел кончиком языка по его губам и прошептал, почти неслышно, словно падали последние крупинки в песочных часах. — Пожалуйста. Губы Морана растянулись в ухмылке. Разве он мог ослушаться? Мориарти просит, а Бастиан, как верный пес на цепи, не смел отказать. Сжимая горло сильнее, Моран перекрыл подачу кислород полностью, оставляя организм босса довольствоваться теми скудными резервами, что остались в легких. Джеймс открывал рот, как выброшенная на лёд рыба, холод кафеля прибавлял ассоциации правдоподобности. Железная хватка на горле не давала сделать даже глоточка воздуха, загоняя мозг в панику, но Джеймс никогда не терял контроль над ситуацией на все сто процентов… Он чувствовал, как наполнялась углекислым газом его кровь, как мозг не получал кислорода, заставляя сердце стучать сильнее, перед глазами потемнело, сухие губы стали синими… Бастиан сильнее вжал Джеймса в холодный кафель, сухие губы коснулись губ, снайпер жадно ловил в себя последние выдохи и слова своего босса. Убийца обхватил член у основания, направляя головку на проход, и резким импульсивным толчком вогнал ствол в податливое, растраханное тело на всю длину, раздвигая узкие стенки. Жгучая боль, похожая на удар бичом, только разливается она по всему телу. Джеймс чувствует себя, словно распятым на кресте. Ногти оставили на плечах Морана кровавые полосы, вспарывая кожу. Из передавленного горла невозможно выдавить стон, поэтому он остался непроизнесённым, только тело конвульсивно вздрогнуло, вновь ощутив проникновение. — Ты больше никогда от меня не уйдешь. «Да, мой Себастьян, именно так. Нам обоим нравится эта лживая иллюзия обладания и принадлежности. Это то, что мы выбираем. Это наша любовь». Моран вгонял в босса член раз за разом, и с каждым движением тело Джима принимало его все охотнее. Безмолвный, бледный, не дышащий, пропятый. Снайпер разжал пальцы медленно, милостиво открывая доступ кислороду, с ухмылкой наблюдая за тем, как темный консультант жадно глотал ртом воздух. Отрывая податливое тело от стены, Моран уложил Мориарти в ванну бережно, словно любимого ребенка. Он разглядывал лицо Джима, гладил пальцами по щеке, меняя гнев на милость. Теплые губы жадно коснулись шеи, пальцы обхватили член Мориарти, любовно лаская, набирая темп. Джеймсу показалось, что он на секунду потерял сознание, потому что пришел в себя, только опускаемый в воду. Легкие горели от нехватки кислорода, и ощущение сдавленного горла все еще оставалось. Он был словно отдельно от собственного тела, испытывающего наслаждение или боль. Взгляд застыл, впитывая гримасу на лице Себастьяна. — Мне тебя даже жаль. Тебе очень не повезло связаться со мной. Я же говорил тогда, еще в первый раз, что я тебя не отпущу. Никогда. Даже после смерти. Джеймс рывком сел в кровавой воде, заполняющей ванную на треть. В его худых руках неожиданно много силы, потому что как иначе объяснить, что, извернувшись, Джеймс сел на Морана сверху. Упираясь пальцами в чужие плечи, Мориарти не дал ему подняться, и лицо Себастьяна то и дело скрывалось под уровнем воды. — Я же умер, Бастиан, — Джеймс говорил тихо, но отчетливо, — выстрелил себе в голову у тебя на глазах. Думаешь, я выжил? Ты так и не смог смириться, и все еще ждешь меня? Поэтому я прихожу? Его образ рябил, то и дело становясь прозрачным, но кривая улыбка еще видна на лице. — Или мы просто связаны… Тело Мориарти пропало с крыши. Конечно, его могли забрать люди Холмса и кремировать где-то тайком. Но это оставляет столько надежды… — …и только ты можешь найти меня? Слова звучали уже после того, как прозрачная фигура исчезла, оставляя снайпера одного. В разгромленной квартире с разбитым зеркалом, с царапинами на столе, с кровавой водой в ванной. Со свежим узором ран на груди. — Джеймс? — Моран рывком сел в кровавой воде, фокус зрения медленно возвращался к нему. Что произошло? Снайпер перестал ощущать тяжесть тела Мориарти. Моран быстро вылез из ванны, обошел квартиру, рывком открыл входную дверь, яростно осматривая окрестность. Джима нигде не было. Он снова ушел. Оставляя влажные кровавые следы на полу, Моран вернулся в квартиру. Тихий злобный рык, снайпер бьет кулаком в стол, где еще совсем недавно извивался от оргазма темный консультант. Мориарти же был здесь. Еще минуту назад Моран был глубоко внутри. От его поцелуев горели губы, на теле его рукой вырезана чертова карта. Моран склонился над осколками зеркала — лишь многочисленные отражения снайпера, больше никого. — Тебя же не было здесь, верно, Джеймс? Ты не приходил. Тебя больше не существует. Подобрав один осколок с пола, Моран сжал его в ладони с силой, не замечая, как по пальцам потекла горячая кровь. — Я найду тебя, черт возьми. И тогда ты ответишь за все.