Можем ли мы спасти свою любовь?

Любовь искали и не находили, Любовь теряли и не берегли. «Любви не существует», — говорили, А сами умирали от любви. — С. Есенин.

***

В коридоре больницы стояла гробовая тишина. Все были в своих мыслях. Чен и родители думали о том, как там омега. Чонин думал, чей этот ребёнок: его или Майора? Минсок смотрел на малыша и вспоминал, как они с Кимом хотели детей. Как мечтали. Сейчас, смотря, как альфа держит ребёнка не их, а от другой омеги (как он думал, наивный), в нём бушевала злость. Он был готов разорвать омегу на части. Через двадцать минут вышел врач. К нему сразу бросились родители и Альфа. — Как он? — спросил глава семейства. — У него было недомогание и стресс, — ответил врач. — Ещё было недоедание, но сейчас всё хорошо. Полежит недельку у нас под капельницей, а потом выпишем. — Спасибо доктор, — сказал Чен. Папа омеги не выдержал слов врача и чуть было не упал, но его подхватил Чен и Чонин. Они усадили его на лавочку. К нему тотчас подбежал Минсок и дал воды. Поблагодарив омегу, папа выпил воды. Потом, придя немного в себя, он спросил: — А к нему можно? — К сожалению, нельзя. Только завтра, — ответил врач. — Ещё раз спасибо Вам, доктор, — поблагодарил глава семейства, держа внука. — Не за что. Это моя работа, — сказал врач и удалился. — Я пойду позвоню начальнику, — сказал альфа. Выйдя на улицу, Чен закурил и набрал номер Исина. Тот ответил через минуту: — Да? — Привет, Исин, — сказал Чен, выпуская дым. — Здравствуй. Что-то случилось? Раз ты мне звонишь… Обычно Бекхён звонит, — сказал омега. — Да, случилось. Бекхён в больницу попал, — ответил альфа. — Что? Когда? — спросил взволнованный начальник, — с ним всё хорошо? — Да. Врач сказал, что полежит недельку, и потом выпишут, — ответил Чен. — Ясно, — сказал Исин. — Но ты держи меня в курсе, хорошо? — Хорошо, — ответил альфа, усмехаясь. Омеги так быстро успели сдружиться. — Ладно, до завтра, начальник. — Пока, — ответил омега. Завершив звонок и выбросив сигарету, альфа посмотрел на неё и вспомнил, как омега ругался насчёт того, что он курит. Чен усмехнулся и посмотрел на небо. Он хотел только одного: чтобы Бекхён был в порядке.

***

Тем временем в больнице.

Родители, Чонин и Минсок сидели там. Минсок хотел дождаться альфу и поговорить. Чонин же там был без причины. Он не хотел говорить с родителями омеги, но почему-то оставался там. Вдруг и у Минсока зазвонил телефон. Там высветился «Муж». Омега не хотел разговаривать с Луханом. За сегодня он понял, что ненавидит себя и его за то, что Чен теперь с другим. Минсок всё ещё любил альфу, но он понимал, что его вряд ли простят. Сказав, что отойдёт ненадолго ответить на звонок, он пошёл в туалет. Ответив на звонок, Минсок слышит: — Где тебя черти носят?! — кричал альфа. — Тебя это не касается, — грубо ответил омега. — Ещё как касается. Ты как разговариваешь со своим мужем?! — всё ещё кричал Лухан. — Ты сказал, что поедешь в прокуратуру по делу убийства своего брата. Ты ушёл, на часах было полтретьего. Где тебя носит пять ёбанных часов?! А?! Вместо ответа Минсок сбросил звонок и откинулся на стену в туалете. Телефон снова завибрировал в руке, но омега его выключил. Он не хотел говорить с Луханом. Выйдя из туалета, он увидел, что альфа уже вернулся с улицы. Он разговаривал с родителями омеги. Альфа спросил их: — Вы поедете домой или останетесь здесь? — Нет Чен, мы поедем домой и заберём малыша с собой, — ответил глава семейства. — Хорошо, — ответил Чен и посмотрел на Чонина и Минсока. — Вы можете ехать домой. Если появятся вопросы, мы вам позвоним. — Хорошо. До свидания, Майор Ким. До свидания, мистер Чонгук и мистер Чимин, — сказал Чонин и пошёл на выход из больницы. Родители омеги тоже пошли за альфой на выход. Чен повернулся и увидел, что омега всё ещё здесь. — Почему не уходишь? Разве тебе не надо домой? — спросил он омегу. — Я хочу поговорить, — еле слышно ответил Минсок. — Поговорить? Хорошо, пошли, здесь недалеко есть кафе, там и поговорим, — сказал альфа и пошёл на выход. Омега за ним.

***

Придя в кафе, пара села за столик у окна. Вскоре принесли меню. Выбрав, они позвали официанта. Альфа заказал черный чай и пирожное с черникой (любимое Бекхёна). Омега взял себе кофе и тирамису. Вскоре им принесли их заказ. Сделав глоток, Чен спросил: — О чём ты хотел поговорить? — Как давно ты полюбил пирожное с черникой? — спросил Минсок первое, что пришло в голову, или для того, чтобы немножко подождать перед серьёзным разговором. — Ты для этого меня позвал? Если да, я пошёл, — сказал альфа и уже поднялся, как его остановили. — Подожди, не для этого. Сколько ты знаком с Бекхёном? — спросил омега. — Меньше года, — ответил Чен. — А что? — Это твой ребёнок? — не замечая вопроса, спросил Минсок. — Тебе какая разница?! — раздражённо спросил Чен. — Есть разница! — вскрикнул омега. — Потому что я тебя всё ещё люблю, — под конец фразы у Минсока полились слёзы. Альфа впал ступор. Он не ослышался? Омега его любит? — Ты что? — переспросил альфа. — Люблю тебя! — рыдая, ответил омега. Альфа вздохнул и откинулся на спинку кресла. В голове была каша. С одной стороны, он тоже любил омегу. С другой, вспоминал его предательство. Он выдохнул и сказал: — Прости меня, но я не могу тебе сейчас ответить, — честно говорит альфа. — Мне надо время, — договорив, он повернулся и посмотрел в окно. За то время, что они сидели в кафе, пошёл дождь. У Минсока после слов Чена, только усилились рыдания, и он пытался успокоиться. Когда он пришёл в норму, они доели в тишине. После Чен заплатил за всё, и оба вышли на улицу. Дождь всё ещё лил. Чен достал пачку сигарет и зажигалку и закурил. Они стояли под крышей. Выпустив дым, альфа повернулся к омеге и спросил: — Тебя подвезти? — Если не сложно, — ответил тихо Минсок и опустил голову. — Пошли, — сказал Чен и, выкинув сигареты, пошёл к машине. Сев в нее, они пристегнулись и поехали.

***

Я сквозь мембраны впускаю звук. Ритм изнутри играет сердца стук. Мы высоко в разноцветных тонах. На какой частоте унесёт в небо нас. Ночь не отпускает, Ночь не отпускает, Ночь не отпускает нас, она беспощадна. Ночь не отпускает, Ночь не отпускает, Ночь не отпускает нас, она беспощадна. Импульсы города накроют опять. Слишком рискованно им доверять. Импульсы города накроют опять. От них не убежать нам. Мысли неспешно оставят след. Почерком ночи скрывая свет. Где-то вне зоны все номера. И суета словно замерла. Ночь не отпускает, Ночь не отпускает, Ночь не отпускает нас, она беспощадна. Импульсы города накроют опять. Слишком рискованно им доверять. Импульсы города накроют опять. От них не убежать нам…

***

Выйдя из здания и попрощавшись с коллегами, Исин пошёл к машине. Почти дойдя до неё, на омегу кто-то налетел. Оба упали. Исин посмотрел, кто в него врезался и застыл. Это был человек с черными волосами, которые были хорошо уложены в стильную причёску, загорелая кожа виднелась под классическим костюмом. Судя по запаху — это был альфа. Уильям тоже осматривал того, в кого врезался. Он быстро поднялся и, протянув руку и улыбнувшись, спросил: — Вы не ушиблись? — Нет, всё хорошо, — ответил омега, хватаясь за руку. Альфа поднял Исина, и тот начал отряхиваться. Уильям всё это время смотрел на него. Когда омега отряхнулся, они встретились взглядами. Как будто вся жизни пролетела перед глазами. Первым пришёл в себя альфа. — Извините ещё раз, — сказал он. — Ничего, — ответил смутившийся омега. — До свидания! — крикнул альфа, уже уходя. — Пока… «Он странный», — подумал омега и сел в машину.

***

Подъехав к дому Минсока, Чен припарковался. Выйдя из салона, они остановились. Альфа рядом с машиной, омега рядом с калиткой. — Спасибо, — сказал омега, повернувшись к альфе. — Пожалуйста. Береги себя только, — ответил он и добавил. — Я найду убийцу твоего брата. Минсок усмехнулся. Он вспомнил, как Чен говорил, что станет Майором, заработает много денег, увезёт Минсока далеко, и они будут жить долго и счастливо, но жизнь решила иначе. Чен стал, кем хотел, только без него. — Ладно, поздно уже. Бывай, — сказав это, альфа сел в машину и поехал домой. — Пока, — сказал омега в пустоту и зашёл в калитку.

***

Это так просто рассказать тебе, зачем просыпаюсь утром, на тостах сладкий джем. Надеваю свитер и волосы в хвосте, я пою во сне… Потому что просто это легкие слова, как на небе россыпь замерла вода, и дождь обрушился, пока ты спал. Это так сильно, что я боюсь упасть. Говорю много, ты смеешься — надо спать, мой день начнется через два часа…

«Я люблю тебя, на двоих этот мир бесконечен. Я люблю на твоих волосах этот вечер, Голос твой, и как молчишь, как мои гладишь плечи, Каждый вздох, каждый миг, каждый взгляд нашей встречи. Это так мало. Я не в силах удержать каждую секунду. И мне не передать, как цвет меняет вдруг твои глаза. И весна, возможно, здесь совсем и ни при чем, Это так ярко, это очень горячо, когда в твоей руке моя рука. Это так высоко, что стёрли горизонт наши мысли. Послушай, как назло, мой день начнётся через два часа. Я люблю тебя, на двоих этот мир бесконечен. Я люблю на твоих волосах этот вечер, Голос твой, и как молчишь, как мои гладишь плечи, Каждый вздох, каждый миг, каждый взгляд нашей встречи…»