Можем ли мы спасти свою любовь?

Мир настолько жесток, Что ангелы не могут смотреть на него, не проливая слёз…

*Вечером, в доме семьи Лу.*

Зайдя домой, Минсок разделся и прошёл в гостиницу. Он удивился, увидев «мужа» на диване, да и ещё с бутылкой коньяка. Выпив из горла, Лухан обратил внимание на пришедшего омегу. — С возвращением, — сказал альфа, икая и улыбаясь. — Ты почему пьёшь? Что за повод? — спросил омега, подходя к нему и пытаясь забрать бутылку. — Да вот, представляешь, меня мой муж не любит, — ответил Лухан, снова икая, пытаясь обнять омегу. — Фу, сколько ты выпил? — спрашивает Минсок, вырываясь из объятий мужа и идя на кухню. Омега решил попить. Он взял стакан и налил воды. Только он начал пить, как его снова обняли, только теперь сзади. Альфа провёл носом по шее, вдыхая запах омеги. Вдруг он почувствовал парфюм, только такой, которым мог пользоваться только альфа, а не омега. Развернув к себе мужа, Лухан посмотрел на омегу. Минсок смотрел на него с вопросом в глазах. Вдруг Лухан переменился в лице и спросил: — С кем ты был? — злобно спросил он. — Ни с кем, — соврал омега. — Врёшь. Ещё раз спрашиваю: с кем ты был? — Взбешённо орал альфа и встряхнул омегу. — Ни с кем! Иди, проспись, алкаш, — Говорит ему омега и вырывается из рук. Только Минсок оказался в гостиной, как его развернули и дали пощёчину. Не ожидав такого, омега упал на пол. — Ты — шлюха. Решил сходить налево и думаешь, не узнаю? А? — Спрашивал Лухан, беря омегу за волосы. — Ни с кем я не спал! — ответил омега. — ВРЁШЬ! — крикнул альфа и поволок омегу в спальню. — Сейчас ты у меня сразу поймёшь, как изменять с другими. — Нет! — кричал омега. — Отпусти! — и царапнув альфу, омега быстро поднялся и побежал в ванную. Там он и закрылся. — Открой, сука! — крикнул альфа и стукнул по двери. Но омега молчал. — Ты ещё у меня получишь, — сказав это, альфа ушёл. Омега же скатился по плитке и дал волю эмоциям. Так он просидел два часа.

***

Любовь как война. Легко начать… Тяжело закончить… Невозможно забыть.

*В квартире Чонина.*

Придя домой после больницы, альфа сел на диван, открыл бутылку коньяка и включил телевизор. Выпив три стакана, он откинулся назад и посмотрел в потолок. Он невольно вспомнил, что сегодня увидел ребёнка. Бекхёна малыша. Совсем маленький. Смотря в потолок, альфа начал закрывать глаза и невольно вспоминать все моменты с омегой. Как они хотели детей… Так он и уснул.

***

Тонким шёлком касаясь запястья, Отдала бы тебе свою ласку. Не деля наше счастье на части, Закружила б тебя в этой сказке. По щеке струйкой теплого ливня, На коленях, но все же Богиня, С благородством фарфоровой кожи. Нежным бархатом прикосновенья, Я вдыхаю в тебя бесконечность. Знай, что именно в эти мгновенья, Я тебе отдала свою нежность…

***

*На следующее утро.* Встав, Чен пошёл умываться и кушать. Проспав одну ночь дома один, Чен понял, что грустно без омеги с ребёнком. Быстро всё сделав, альфа поехал на работу. Сев в машину, Чен поехал в полицию. Доехав до работы, альфа вышел и пошёл в здание. У него было много работы. За то время пока он возился с преступлениями, на его столе скопилось много бумаги. Чен решил, раз омега пока в больнице, разобраться с ними. Зайдя в кабинет, альфа разделся и сел за стол. Принялся за работу.

***

Счастье — это когда мысли, слова и поступки находятся в гармонии между собой.

Проснувшись на диване, альфа посмотрел на часы. Увидев сколько времени, он быстро побежал умываться и одеваться. Доехав до работы, Чонин забежал в компанию и в лифт. Восстановив дыхание в лифте, он поздоровался со всеми и вышел на своём этаже. Зайдя к себе, Чонин наконец мог вздохнуть нормально. Попросив секретаря принести кофе, он начал работать. Через пятнадцать минут к нему явился Чанёль. — Привет! — Привет. — Ну как вчера сходил? — спросил Пак. — Да нормально, не считая, что после допроса Бекхёна увезли в больницу, и у него есть ребёнок, — ответил Чонин. — У Бекки ребёнок? — удивился Чанёль. — Да. — Офигеть, — сказал Пак ещё в шоке. Поговорив ещё о работе, Ким спросил: — Как дела у Кенсу? — Нормально. Вчера у врача был. Говорят, будет альфа, — ответил Пак, смотря в окно. — Это хорошо, — сказал Чонин, улыбнувшись. Выпив чая, Ким посмотрел на альфу. Чанёль смотрел в окно с пустым взглядом. — Ты не рад? — задал вопрос Чонин. — А чему мне радоваться? — с сарказмом спрашивает Пак. — Мы с ним не в отношениях. — Почему? Ведь это твой ребёнок, Чанёль? — недоумевал Чонин. — Я знаю, знаю, но всё равно больно от всего того, что было, — ответил альфа, опустив голову. Чонин понимал, ведь самому было больно. Он разрушил свою жизнь и других. — Ладно, я пойду, а то работа себя сама не сделает, — сказал Пак, вставая и идя на выход. Чонин только кивнул и закурил.

***

Страшнее нету одиночества, Чем одиночество в толпе, Когда безумно всем хохочется, А плакать хочется тебе.

***

*В кабинете майора Кима Чонде*

Закончив с бумагами, альфа откинулся на стул и посмотрел на потолок. Подумав чуть-чуть, альфа решил закончить на сегодня и пошёл на выход. Закрыв кабинет, альфа пошёл к машине. Сев за руль, он поехал в прокуратуру.

***

Подъехав к зданию, Чен пошёл в здание. Поздоровавшись со следователями, он поднялся по лестнице. Поздоровавшись с секретарём, Чен зашёл в кабинет прокурора. Исин в этот момент разговаривал по телефону. Увидев своего гостя, омега удивился и попытался закончить разговор побыстрее. — Привет. — Привет. — Ты зачем здесь? — спрашивает омега. — Да вот. Я еду к Бекки, не хочешь со мной? — предложил Чен. — Давай, — согласился Исин. Собравшись, они вышли из кабинета и пошли на выход. Сев в машину под взгляды сотрудников, они поехали сначала в магазин, а потом в больницу.

***

И вечером никто не ждёт. И делать можно всё, что хочется, И как же это называется? Свобода или одиночество?

***

*В палате.*

Сидя на кровати, омега думал, как же он скучает по малышу. Как он там? Всё ли хорошо? Бекхён смотрел в окно и вспоминал, как было трудно выносить Бенхи. Он родился здоровым, только после родов и работы здоровье омеги ухудшилось. Он не говорил об этом ни родителям, ни Чену. Не хотел чтобы они волновались. И вот во что оно вылилось. Так же сказалась встреча с теми, о ком только вспоминал и не думал, что скоро встретит. Вдруг дверь в палату открывается, и в палату заходят Чен с Исином. Омега удивился, но рад был видеть друзей. — Привет. Как ты? — спросил Исин, обнимая омегу. — Хорошо, только голова немного кружится. — Правильно, это же надо так себя довести, — говорит омега. — Извини. — Да ладно. Пойду, яблоки помою, — сказал Исин и вышел из палаты. — Почему ты мне ничего не сказал? — спросил Чен, садясь рядом на кровать с омегой. — Прости, я думал, что сам справлюсь и не хотел, чтобы ты волновался, — говорит Бекки, опустив голову. — Ведь ты и так много делаешь для нас с Бенхи. — Что такое говоришь? Вы для меня как родные. Так что больше не говори так, ладно? — ласково просит альфа, обнимая омегу. Бекхён же дрожит. Чен слышит всхлип. — Ну, не плачь, пожалуйста. Ты мне тоже больно делаешь Бекки, — говорит Чен, стирая слёзы со щёк. — Хорошо. Больше не буду, — пообещал омега. Тут в палату входит Исин и застывает. Он видит, что глаза Бекхёна красные. — Что случилось, пока меня не было? — вскрикнул омега и побежал к Бекхёну. Рассказав, что было, Исин обнял омегу и сказал, что он дурак. Так прошло время. — Ладно, пойдём мы, а то завтра на работу, — сказал Чжан. — Хорошо, — ответил омега. — Удачно добраться до дома! — Я приеду завтра, хорошо? — предупреждает Чен. — Хорошо! Ребята вышли за дверь, а омега взял книгу, которую ему привёз Чен. Прошло пять минут, как дверь открылась. Омега думал, что пришёл врач узнать, как самочувствие, но: — Привет, Бекки, — сказал знакомый голос. — Привет, Чонин.

***

Как часто в жизни, ошибаясь, теряем тех, кем дорожим, Чужим понравиться стараясь, порой от ближнего бежим. Возносим тех, кто нас не стоит, а самых верных предаем, К тому, бывает, кто нас бросил, мы вновь за помощью идём. Кто с нами честен презираем, врагу мы сами все прощаем, От друга извинений ждём, чужою болью не страдаем, свою другому отдаем, свое лишь сердце замечаем, другому сами разобьем! От тех, кто любит, мы уходим К тому, кто нас совсем не ждёт, В пустом, прекрасное находим и пьем обмана сладкий мед. Так счастье мы своё теряем, а вслед за призраком идём, Так трудно все мы понимаем, так поздно всё осознаем!