Контроль.

Кто не помнит – мне была обещана истерика… Вот только сейчас… Я не уверен, что Мо вообще в состоянии предпринять какие либо попытки злиться на меня. Он просто сидит… Молчит… Почти не моргает… Изредка дышит… - Похоже, - сипло начал я, подсознательно интересуясь, куда, чёрт возьми, делся нормальный, пошлый баритон, которым я хотел скрасить всю неловкость ситуации. - Это моя вина. – Отрезал Шань, прокашлявшись. – Шэ Ли, скорее всего, мстил мне за одну мою проделку, - он сконфужено почесал затылок, - поэтому ты тут не причём. И истерика отменяется. – Стоп, что?! - Мо, ты не… Не успел я договорить, как он скинул одеяло, и, ланью быстроногой, умчался к входной двери, не обращая внимания на то, что совсем немного обнажен, и, пиздец как, истерзан лично мною. Я и среагировать толком не успел, но после - спустя полминутки - до моих ушей донёсся грохот и ария матов, в основном – словосочетания «ебаный педрила», в самых разных падежах и предложениях. Я, почему-то, совсем не удивлён… - Шань, ты в порядке? – Громко спросил я, скоропостижно поднимаясь, и устремляясь к истокам шума. - Какой, к чёрту, порядок?! – Истеричным тоном скулил рыжий, и я обнаружил его у двери, в скрюченной позе. В итоге, держать морду кирпичом постоянно – он не смог. Тут-то и понеслись родимые стадии принятия неизбежного. Итак, первая стадия: Отрицание. - Мо, поднимайся, врач сказал, что тебе нужно отлежаться какое-то время. – Я опустился перед ним на колени, запуская пальцы в жёсткие рыжие волосы. – После того, что… - После чего?! – Резко вскрикнул тот, не поднимая головы, а, скорее, лишь глубже прячась за коленями. – Что, чёрт возьми, мы натворили?! – Истерия медленно усиливалась, и тут в ход шла следующая стадия. Стадия вторая: Гнев. - Какого, блять, хуя ты, педрила ебанный, пристроился ко мне в минуту слабины, а? – «Вынырнув» обратно, он вскочил на ноги, как в причинное место ужаленный, и принялся наезжать на меня. – Это всё ты, сука, виноват! Надо было держать свою похоть в руках, богатей зализанный! Нехер было подкатывать ко мне свои яйца, коль такой весь охуенно-хитрожопый! - Мо, возьми себя в руки, - я начал повышать голос, - что было – то было, смирись! - Верно… - Его лицо ослабло, пропуская следующую эмоцию. Стадия третья: Торг. - Эй, Хэ Тянь. – Рыжие, тонкие брови дрогнули, и он приблизился ко мне, опуская руки на мои плечи. – Давай просто забудем о том, что было? Будто мы вовсе не совершали этой ужасной ошибки, пусть и зачинщиком был Шэ Ли. - Ч-что? – Я тихо выдохнул, заглядывая в янтарные глаза, на которые уже навернулись слёзы. Они тихо скатились по его щекам, чего он и не заметил, продолжая ожидать моего ответа. – Забыть то, чего не помнишь. – Из моих губ вырвался смешок: странная смесь ядовитости и сожаления, что мгновенно перевела Мо в ту стадию, за которую я переживал больше всего. Стадия четвёртая: Депрессия. Переживал я из-за того, что наша Рыжая Принцесса имеет скверный характер, и преспокойно закрывается в себе, не показывая никому свои чувства. Я наблюдал такое пару раз: чуть где перегнёшь палку – и не видать его в школе ещё несколько дней. Затем, заявляется с видом великого мученика, тенями под глазами, и осунувшимся личиком, что выглядит просто прескверно, и невольно чувствуешь свою вину. Если бы я мог её чувствовать, конечно. - Мо, я говорил с твоей матерью, и она позволила тебе отлежаться у меня дома. – Я, было, протянул к нему руку, дабы коснуться его щеки, но он лишь, поспешно, отверг её, неуверенной походкой направляясь в спальню. – Вот и славно. – Я выдохнул, в надежде, что стадию депрессии он перескочил, но, как говорится, рано обрадовался. Ничуть не реагируя на меня, Рыжик, преспокойно, собрал все свои вещи, оделся, и вернулся к входной двери. - Эй! – Тут же забраковал я, хватая того за предплечье. – Ты меня что, вообще не слышал? – На что Мо лишь медленно повернулся, упираясь в меня взглядом полным тоски, грусти, и ненависти. - Я слышал, просто решил не слушать. – Слишком пафосные речи, как для побитого Рыжика, что меня, естественно, позабавило. Из моих губ, невольно, вырвался смешок, посему рыжий, видать, не принял меня в серьез, а лишь продолжил искать свои кроссовки, выдернув руку. - Рыжик, я серьёзен, как сердечный приступ. – Улыбка сползла с моего лица, а брови нахмурились, и я вновь остановил его. – Ты должен остаться здесь. - Я никому, ничего не должен. – Всё с той же миной, полной жгучей ненависти ко всему движущемуся, он бросил мне колкий взгляд, и обулся, наспех завязывая шнурки. – Мне пора. Спасибо за гостеприимство. - Ты, блять, совсем охуел! – Когда он дёрнул ручку, я спохватился, рывком притянув его к себе. – Слушай, что тебе говорят, и не пререкайся, принцесса. - Я тебе не принцесса, пидор! – Вскрикнул тот, принимаясь вырываться. – И я не собираюсь находиться здесь ещё хоть ебаный миг! – На его мутные, янтарные глаза нахлынули слёзы, но он старался не подавать виду, продолжая «отбиваться». - Гуань Шань! – Рыжик замер, стоило мне выкрикнуть его имя. – Что с тобой такое? - Не твоё собачье дело. – Устало пробубнил тот, обессиленный опадая на мою грудь. Силы покинули его окончательно, но он ещё соображал. – Прошу, пусти меня домой. – Он жалобно шмыгнул носом, и я поддался. - Ладно, но, не приведи Господь, ты уйдёшь в себя, загоняясь по поводу и без. – Лёгкий кивок рыжей головы меня не особо убедил, посему я, усадив парня на мягкое место, направился за своей одеждой. – Я тебя отведу, сам не дотопаешь. Но стоило мне скрыться из прихожей, как дверь уныло клацнула, возвещая о том, что он ушел. Чего же мне ещё стоило ожидать… Идти за ним я не стал: Мо и так уже измучился, поэтому пусть живёт. Пока что… *** Однако всё, чего я страшился – являлось одно за другим. Первым делом, Рыжик не отвечал на мои звонки. Его не видели в школе почти две недели, а его удивительная, добродушная матушка продолжала убеждать меня в том, что Шань либо не дома, либо спит, всякий раз, когда я появлялся на их пороге. Он закрылся в себе, сообщения мои даже не читает, и что уже говорить о том, что его «дружбаны-бандиты» в душе не ебут, где его вообще может носить. Вот прямо как по нотам всё. Но слишком долго терпеть я этого не мог, посему, когда со дня Х миновала третья неделя – мне пришлось свалить с уроков, чтобы наведаться к принцессе, когда его матушки не должно было быть дома. Всеми силами сдерживая себя и стараясь не выломать дверь от злости, я лишь сдержанно постучал, прислушиваясь к происходящему за тонкими стенами: навязчивое шорканье по полу замерло, после стука, причём у самой двери, словно Мо, как раз, проходил мимо. Я тут же прикрыл глазок рукой, дабы дать себе фору. - Кого принесла нелёгкая? – Бандитским, словно прокуренным хрипом, слова донеслись до меня сквозь щели; я молчал. – Чёрт подери. – Защёлка противно заскрипела, старая ручка дёрнулась, и дверь, с возмущением, отворилась. Пред моими глазами стоял Рыжик: чуть помятый, истощённый, и чертовски злой. На нём были только спортивные штаны, тёмно-серого цвета, да отвратительная маска презрения, ко мне, в основном. – Я тебя не звал. Иди нахуй. – Выплюнул парень, поспешно закрывая дверь, но я успел придержать её, врываясь в дом без приглашения. - Не особо приветливый из тебя хозяин, принцесса. – Я чуть отпихнул его, вваливаясь в прихожую, и закрыл за собой дверь. Окинув Рыжика взглядом, я подчеркнул все признаки депрессии: раздражение, угнетённость, явные проблемы со сном (судя по тёмным кругам под глазами), нервозность, напряжение, особенно в моём присутствии. Его руки противно тряслись, на побледневшем лице читалась усталость, а в глазах – сомнение в самом себе и в своих решениях. Прямо клад для психотерапевта. – Прекрасно выглядишь. – Судить о физическом состоянии было ещё легче: всё не очень хорошо. Весь он был перебинтован, ссадины и гематомы, оставленные мной, были скрыты за пластырями, а не особо уверенная походка – свидетельствовала о плохом восстановлении. - Твоими стараниями. – Он закрыл дверь, даже не прогоняя меня, и побрёл к себе в комнату. За время нашего «тесного» общения, мне приходилось бывать у него дома несколько раз, посему я помню, что и где находится, и даже ориентируюсь в комнатах. Поэтому я пошел вслед за ним. - Ты обещал, что не будешь затворничать и игнорировать меня. – Ворчал я ему в спину, но он снова не желал слушать меня. Свалившись на кровать, он громко выдохнул, зарываясь носом в подушку. – Как поживал? - Отвратительно. – Выплюнул он мне. Ну, нет, принцесса, я не потерплю такого отношения. Я быстро перевернул его на спину, коленом прижимая его бедро, а руками сцепляя его запястья где-то над головой. Ноль эмоций. Он лишь устало смотрел на меня, сбивчиво вдыхая и выдыхая, но ничего не говоря. - Даже не препираешься. – Неужели, он дошел до последней стадии? - Сил нет. – Он прикрыл глаза. – Да и желания. Не хочу провести последний месяц с тобой – на ножах. – Чего? Что он имеет в виду? - О чём ты? – Я ослабил хватку, чуть опуская лицо. – Почему последний? - Мы с мамой перебираемся в один крохотный городишко, - откинув голову, парень выдохнул, - на другом конце страны. - Ты что несёшь, придурок? – Я панически усмехнулся, толком не понимая смысла его слов. - Остался всего месяц, Хэ Тянь. – Он потупил взгляд куда-то влево, в стену, дабы не смотреть мне в глаза. А мне чертовски нужно было заглянуть в его янтарные глаза, дабы удостовериться в правдивости, сказанных им, слов. *** Говорят, что время очень быстро летит, когда тебе хорошо. А что там бывает, когда тебе хуёво? Ах, да! Каждый день тянется, как ебучая патока, словно натягивая струну моего терпения. Месяц почти прошел. За всё это время, Шань успел появиться в школе всего раз, забирая документы: но и при этом заварив кашу с местными «авторитетными» гопниками. Вне школы же, мы пообщались, в сумме, несколько часов. Я пытался пробиться к нему домой, вновь прогуливая уроки, но он перестал открывать дверь, поэтому мы договорились о встрече на нейтральной территории. Ну, как договорились: я его подкараулил, у круглосуточного, и прилип, по дороге домой. Мы обсудили некоторые насущные проблемы: обсуждал, по большей мере я, а он лишь что-то мычал, да головой кивал. В итоге, наши «переговоры» окончились на том, что я перестану его поджидать где попало, а он согласится открывать мне двери. Но никто не говорил, что общение наше было продолжительными: я лишь приходил, спрашивал: «Все шмотки упаковал?», он каждый раз отрицательно кивал, и я тихо зажимал его меж дверью и собой, нарочито изображая девушку, провожающую парня в армию. Я прижимал его к себе - а он и не вырывался - и проходился губами по его уху. Это стало каким-то противным обрядом, чтобы облегчить мою пятую стадию. Моё принятие. Первые три я перескочил, сразу углубившись в депрессию: скользил по апартаментам, точно привидения, искоса поглядывая на огромную кровать. Тогда в голове всплывали воспоминания – отчасти обрывочные – и я ужасался, укутываясь в одеяло, и устраиваясь на диване. Так я вёл себя исключительно в стенах квартиры – покидая её, я нацеплял привычное, «тяневское» поведение, как бы противно от этого мне не было. Послезавтра они покидают город. Сегодня наша последняя встреча. Я снова стою у этой ебучей двери, мечтая уебаться об неё головой, чтоб просто навсегда забыть обо всём. Но нет. Я спокойно стучу, и мне открывают. За этот месяц он полностью восстановился. Морально тоже. Но его лицо, с каждой нашей встречей, мрачнело, по, непонятным мне, причинам. - Проходи, - рыжий впустил меня, исподлобья наблюдая за каждым моим движением, - мама сегодня будет поздно, так что можешь не сбегать, после того, как вытер об меня все свои сопли и слёзы. – Я печально усмехнулся, понимая, что сегодня их будет по максимуму. - Я же ни разу не плакал. – Наигранно возмутившись, я выпрямился, разувшись, и снисходительно взглянул на его осунувшееся личико. – Все шмотки упаковал? - Да. – Его ответ отличался от привычного, отчего принятие свалилось на меня кипой противных эмоций: печаль, смута, и безнадёжность. – Не хватает только спортивки, что я забыл у тебя дома. - Ты бы напомнил мне, я бы захватил сегодня. – Я усмехнулся, проходя вперёд, и понимая, что в этом нет ничего весёлого. Чёртова спортивка. - Оставлю тебе на долгую память. – Он угрюмо улыбнулся, опуская голову. - Шань, - я ступил ещё ближе, опуская руки на его плечи, что, казалось, вот-вот задрожат под весом его одежды. Я хотел что-то сказать, как-то развеселить его, но и сам я не особо готов был кого-то поддерживать. Просто хотелось обнять Рыжика, прижать к стене, и зацеловать до такой степени, чтоб он меня до могильного камня запомнил. - Эй, Хэ Тянь, - он тихо шмыгнул носом, и я отогнал подобные мысли прочь, посвящая всё своё внимание ему, - на счёт того, что случилось тогда. Почти два месяца уже прошло, а ты так ничего и не сказал. - А что мне говорить, принцесса? – Я, честно говоря, и сам не особо понимаю, о чём можно ещё говорить: было и было, нашей вины в том не очень много. - Не хочешь прояснить ситуацию? Мне неуютно о таком говорить, поэтому я надеялся, что ты первый вспомнишь об этом. – Он начал откровенно мямлить, и поднял глаза на меня, выжигая на мне надпись «Олух, который должен был сделать первый шаг». По крайней мере, это было что-то именно такое. – Но, раз ты этого не сделал – я, перед отъездом, всё же спрошу. – Его ладонь легла поверх моей руки, и он, дрожащими пальцами, сжал её. – Что будет дальше? - Ты уедешь. – Флегматично ответил я, сглатывая противный ком, вставший поперёк горла. - А потом? Сейчас же век технологий, так будешь ли ты снова названивать и заваливать меня сообщениями? – Рыжие брови нахмурились, а ореховые глаза чуть потемнели. - А ты думал, что я так просто от тебя отстану? – Изначально я, сдуру, вообще уже собрался ехать за ним, но позже, всё же принял рациональное решение. – Я постоянно буду добиваться твоего внимания он-лайн, да и по телефону тоже. Даже не смей менять номер телефона. – Пригрозил я ему, на что парень лишь легко дёрнул уголками губ, расслабляясь. – Ты от меня не отделаешься, имей в виду. - Придурок. – Вырвалось смешком из его губ, и мои руки моментально обвили его талию, наконец, прижимая его тело к моему. Я аккуратно коснулся губами его губ, словно остерегаясь его бурной реакции, но её не последовало: он лишь кротко вздохнул, и приоткрыл рот, покорно позволяя мне его целовать. *** Тот вечер закончился бурной ночью… Да, хотелось бы мне так сказать, но, к сожалению, или же нет – дальше поцелуев мы не заходили. Рыжик был, на удивление, открытым и расслабленным, а мне пришлось вновь вспомнить о, давно потухшей, табличке «Контроль». Я совсем не хотел, чтобы наше прощание закончилось сексом, отчего держал рожу кирпичиком, но успел пощупать всё и везде. Шань правда открылся мне: пропустил в свою крошечную, тёмную комнату, именуемую душой, и позволил просидеть там до поздней ночи. Потом мне пришлось вернуться к себе. Я остался со сладким привкусом Шаня на губах, и солёными слезами на кончиках пальцев. Остаток его времени в городе – мы перекидывались какими-то бессмысленными сообщениями, пока он не уехал. Вот так просто. Перрон, несколько чемоданов, и селфи, отправленное мне уже в вагоне. Я не приходил его провожать. *** За днём шли дни. Затем недели. Так проходили месяцы. И миновали года. Мы переписывались, общались, и теперь я мог узнавать его лишь по голосу в динамике смартфона. Пока всё не поменялось: переезжать пришлось мне. Закончив школу, меня отправили в университет за границей, название которого я запомнить толком не могу. Прощай город, прощай страна, и прощай общение с Мо. Я потерял с ним связь, с лёгкой руки моей семьи. Вы: [Надеюсь, твоя учёба идёт как надо, принцесса. Я покидаю Китай, так что возможны перебои в связи. Не бойся, я тебя найду, если понадобится. До связи)] (вы прикрепили фото) Моё последнее сообщение, и селфи из самолёта, сродни тому, что он отправлял из поезда. Его ответ до меня уже не дошел. *** Теперь я могу только вспоминать о нём. Пару недель назад я вернулся. Сейчас мне 28, детектив, уставший от одинокой жизни. В городском отделении меня прозвали Демоном, хотя я там меньше недели: всё из-за грозного, пронзительного взгляда, и особой жестокости к насильникам и гопникам, наверно. Меня недолюбливают мои одногодки, а вот старшее поколение – весьма добродушно приняло, прознав о том, чей я сын. Я уже не пытаюсь скрывать что-то, не пытаюсь нравиться всем, подобно школьным годам. Я просто хочу жить спокойно, вновь отыскав, пусть только номер Рыжика: на всего целого я и не надеюсь. С такими мыслями, я возвращаюсь домой: на улице прохладно, кое-как летят мерзкие снежинки, норовя залететь мне в глаз. Выдыхая пар из губ, я вновь зацепляюсь взглядом за яркую вывеску бара, который пригляделся мне ещё несколько дней назад. Толкнув дверь, я оказался в небольшом баре, освещённым тусклыми лампами, а в нос залез запах табака и алкоголя. Курить я бросил уже давно. Присаживаясь у барной стойки, я оглядел заведеньице: дубовые покрытия, старые, виниловые пластинки, ненавязчивая музыка. Типичный бар. - Вечер добрый. – Ко мне обратился парень, в тёмно-синей рубашке, ласково улыбаясь. – Чего изволите? - Чего покрепче. – Буркнул ему я, тупя взгляд в стойку. На лакированной поверхности имелось несколько вмятин и царапин, которые оказались интереснее, чем пустой, прокуренный бар. Затем, перед моими глазами появился стакан, куда, тонкой струйкой, бармен налил мне какого-то пойла. - Прошу. – Я нехотя сделал глоток, отметив, что это какое-то отменное пойло… Не то, чего я ожидал. За моей спиной скрипнула дверь, но оборачиваться я не стал: в кармане противно загудел телефон, возвещая о звонке моего напарника. Я лениво ответил, осушая стакан за один глоток. - Слушаю, - Джу что-то протараторил о том, что нам дали новое дело, связанное с какими-то боями на деньги, и повесил трубку, приказав мне заняться. – Блеск. – Я полез за кошельком, пока бармен поднял взгляд на гостя, притихшего где-то сзади. - Неужто, снова победил, Рыжик? – Заискивающе обратился парень к гостю, натягивая улыбку. Меня накрыл небольшой ступор. - А то! – Горделиво ответили из-за моей спины, и, на стул рядом, опустился Рыжик. – Но, боюсь, что тот детектив больше покрывать нас не будет. – Он всё продолжал общаться с барменом, а я не мог поверить своим глазам: рыжая макушка, опаляющая мой взор, чуть хмурые брови, напряженные плечи, и окровавленные губы, о которых я так долго мечтал. – Говорят, у них появился один берсерк в отделении, у которого с такими разговор короткий. - Слышал, - отвечал ему парень, - его ещё Демоном прозвали. – Шань легко рассмеялся, кончиками пальцев касаясь разбитой губы: странно, что он ещё не заметил моего прожигающе-пристального взгляда. – Так что, вернёшься на старую работу? - Посмотрим. – Он вскользь оглянулся на меня и, пусть я сидел довольно близко, так и не узнал меня. – Плесни-ка мне фирменного. – Уже даже бармен поглядывал на меня, как на прокаженного. - М-Мо, - слова всё не хотели выходить из моей глотки, - Гуань Шань? – Он поёжился, и развернулся ко мне, уставившись с недопониманием. - Я уверен, что мы не знакомы. – Парень озарил меня фирменным личиком гопника, которое я так часто созерцал, а затем, всего на миг, его бровь дёрнулась. – С кем имею честь общаться? – Выудив, давно запылившуюся, «тяневскую» ухмылочку, я вальяжно закинул ногу на ногу, разворачиваясь к нему полностью. - Оу, принцесса, неужто позабыл? – Его лицо моментально переменилось, и теперь он уставился на меня с растерянностью, хлопая янтарными ресницами. – Тогда мне придётся напомнить. – Я быстро наклоняюсь, хватая его за шиворот, и касаюсь губами его губ, настойчиво приникая языком. Он не успел даже среагировать, не то, чтобы противиться. Однако я знал, на что стоит рассчитывать, посему стремительно прошелся по всем местам, которые доставляли ему удовольствие много лет назад, при этом, временами, посасывая его язык. Он расслабился, прикрыл глаза, а его руки потянулись к моей шее, и он обнял меня, совсем как раньше: цепляясь за меня, словно страшась моего ухода. Затем, чувствуя, как он начинает отвечать, я отстранился. Со стороны бармена послышался звон стекла: он уронил стакан с выпивкой, предназначающейся Рыжику. - Хэ Тянь, - парень громко, возбуждённо дышал мне в губы, опаляя их горячими вздохами. Он медленно поднял на меня взгляд, и я снова нагло улыбнулся. – Ты, блять, не выполнил свою угрозу.