Тупик (Deadlock)

- Эй, ты который раз сидишь? – тихо спросил светловолосый белый паренек, сидевший рядом. Он сел в автобус в Сан Хосе, на вид ему было не больше двадцати лет. Его встревоженное лицо еще хранило подростковые черты. Он был похож на старшеклассника, страдающего от укачивания. - Первый, - ответил Юто Ленникс, бросив беглый взгляд на своего соседа, а затем снова повернувшись в сторону водителя. Передняя и задняя части тюремного автобуса были отделены металлическими ограждениями. За ними стояли охранники с дробовиками наготове. Они внимательно следили за заключенными. - Я тоже первый раз… - ответил паренек. – Мне и правда не повезло. Не могу поверить, что из всех возможных мест меня отправили именно в Шелгер! Разве не там… - Эй, вы там! Отставить треп! – рявкнули сзади. Услышав окрик, парнишка мгновенно замолчал. Автобус вез на север по границе штата двадцать заключенных в оранжевых комбинезонах. Внутри царила гнетущая атмосфера. На душе у всех было мрачно и тяжело, в то время как яркое апрельское солнце струилось из зарешеченных окон. Когда им еще доведется свободно наслаждаться дневным светом? Прикрыв глаза, Юто наблюдал за ускользающим вдали пейзажем и чувствовал, как сердце сжимается… Спустя некоторое время автобус прибыл к месту назначения. Калифорнийская государственная тюрьма Шелгер в действительности была еще больше, чем ее описывали. Перед Юто раскинулась необъятная территория, площадь которой трудно было оценить, огороженная милями изгороди. Поверх ограждения была натянута витая колючая проволока, через которую, вероятно, был пропущен ток высокого напряжения. Автобус притормозил у ворот. По обе стороны от них находились смотровые вышки с охранниками. Подняв автоматы, те готовы были открыть огонь в любую минуту. Зрелище было угрожающим. Шелгер оправдывала свое название самой охраняемой тюрьмы в стране. Ее история тянулась больше века, здесь отбывали свой срок более двух с половиной тысяч заключенных. Ворота открылись, и автобус снова тронулся. Он ехал вперед по обширной территории, огороженной металлическим забором. Здесь были баскетбольные площадки и площадки для игры в сквош, и можно было увидеть большие группы заключенных, бредущих по округе. Автобус остановился перед большим зданием. Охранник спереди открыл клетку, и заключенным приказали выходить из автобуса по одному. Белый охранник с пронзительным взглядом и орлиным носом встал перед выстроившимися в шеренгу арестантами, его командный голос был громким и резким. - Добро пожаловать в государственную тюрьму Шелгер! – крикнул он. – Зарубите себе на носу: здесь слово надзирателя – закон. Мне плевать, кем вы были на свободе: важной шишкой или крутым гангстером. Здесь это не имеет абсолютно никакого значения. Беспорядков здесь не потерпят. Будете вести себя подозрительно или ослушаетесь приказа – и велика вероятность, что вы получите пулю в лоб. Видите вон ту башню? Охранник указал на смотровую вышку, на площадке которой стоял стрелок с винтовкой наготове. - В случае беспорядка на территории будет открыт огонь. Первый выстрел – предупредительный. Услышав его, вы должны лечь на землю и оставаться в таком положении. Если услышите второй выстрел – значит, кто-то из вас уже труп. Все охранники на вышках – профессиональные стрелки. Каждый день они проводят по несколько часов на стрельбище, так что советую об этом не забывать! Выкрикнув последние слова угрожающим тоном, охранник приказал им следовать внутрь. С кандалами на руках и ногах, Юто вместе с другими заключенными побрел вперед. Сейчас они все напоминали человеческий скот. А заключенные с другой стороны ограждения стали громко выкрикивать издевательские слова. - Эй, блондиночка, хочешь стать моей сучкой? Я зайду к тебе попозже! - Ты прямо напрашиваешься на хороший трах! Оскорбления, одно хуже другого, сыпались на них со всех сторон. Юто окликнул чернокожий мужчина. - Эй, сучка желтомордая! Да-да, ты! Когда Юто взглянул в его сторону, мужчина ухмыльнулся и ударил рукой по ограждению. На нем была вязаная шапочка, надвинутая на глаза, в правом ухе у него блестела серебряная серьга. Лет ему было около тридцати, у него было крупное и массивное телосложение профессионального регбиста. - Я еще ни разу не трахал желтую суку. Ублажишь меня, детка? Мне уже не терпится оприходовать твою задницу! Мужчина показал средний палец. Юто стиснул зубы от унижения и отвернулся. С этого момента ему еще наверняка не раз придется выслушивать подобные оскорбления. И если он будет срываться на каждое слово, то долго здесь не протянет. Поскольку в тюрьме не было женщин, потенциальной мишенью становились молодые симпатичные мужчины. Юто было двадцать восемь, но, как и все, он выглядел моложе своих лет, поэтому еще во время своего содержания в следственном изоляторе он перестал бриться. Трудно было сказать наверняка, насколько полезной окажется его щетина, но Юто было необходимо любыми способами избежать ненужных проблем. По прибытии в тюрьму их всех обыскали. Проверка была основательной, вплоть до осмотра самых интимных мест. До ареста эта процедура была бы невыносимым унижением для Юто, но то ли он привык к такому во время содержания в изоляторе, то ли его чувства притупились, потому что сейчас он не испытал особого дискомфорта. Юто стал заключенным с момента оглашения обвинительного приговора. И сейчас он послушно показывал язык, когда ему говорили, безропотно нагибался и раздвигал ноги, чтобы врач мог осмотреть его задницу. Юто вел себя, как хорошо выдрессированный пес – понятия «заключенный» и «человеческое достоинство» не сочетались. Затем он переоделся в выданную одежду и прошел в отдельный кабинет для завершения формальностей по его переводу. Пока офицер заполнял необходимые бумаги, дверь открылась, и внутрь вошел солидный мужчина, одетый в костюм-тройку. Офицер торопливо встал. - Комендант Корнинг, что-то случилось? – спросил он. - Нет, обычный обход. Как-никак, в мои обязанности входит знать, что тут творится. Корнинг бросил взгляд на Юто, который тоже поднялся, и потянулся к лежащим на столе документам. - Значит, ты работал в Управлении по борьбе с наркотиками? Юто не ответил. - Перед тобой комендант тюрьмы! – рявкнул офицер. – Отвечай на его вопросы! - Так точно… - ответил Юто. - Расскажи о своей бывшей работе, - продолжал Корнинг. - Я был следователем, - голос Ленникса был бесстрастным. Комендант нахмурился и покачал головой. - Какой позор! Ловил человек преступников, а потом и сам стал преступником. Слышал, ты грохнул одного из своих, за что и оказался здесь. Большей мерзости трудно придумать, не так ли? Юто старался не смотреть Корнингу в глаза, чтобы тот не увидел, как в нем клокочет гнев. Он не убивал своего напарника, Поля Маклина. Они были не только коллегами, но и друзьями. Поль был очень важен для Юто. Когда его убили, помимо его семьи только Юто сильнее всех остальных горевал о смерти мужчины. Так что обвинение в убийстве напарника было для него просто невыносимым! Во время работы в Управлении, они с Полем под видом наркоторговцев внедрились в группировку, занимавшуюся незаконным оборотом наркотиков в Нью-Йорке. В течение года они планомерно добывали информацию, и в итоге им удалось арестовать главаря банды. Но победу они праздновали недолго. Через две недели Поля нашли мертвым в собственной квартире. Неизвестный убийца заколол его насмерть. Поль был на четыре года старше Юто. Он был компетентным следователем и хорошим другом. Надежный и собранный, он всегда имел хорошо проработанный, четкий план действий, и его предусмотрительность не раз спасала Юто в моменты его поспешных и необдуманных поступков. Не было человека более храброго, чем Поль. Для Юто он всегда был примером – и как коллега, и как друг. Полю он мог безоговорочно доверить свою жизнь. И вот его убили. Но самое страшное для Юто только начиналось… По странному стечению обстоятельств отпечатки Юто нашли на кухонном ноже, которым убили Маклина. Орудие убийства было оставлено на месте преступления. Юто арестовали по подозрению в убийстве. Во время допроса ему показали нож, которым зарезали Поля. Это был его кухонный нож, который должен был находиться в доме Юто. Ленникс уверял, что нож выкрали, когда его не было дома, и подбросили, но полиция настаивала на своей версии, основываясь на показаниях свидетелей, которые утверждали, что вечером накануне убийства Юто и Поль были в баре и сильно поссорились. Так и было. Они часто спорили по поводу методов ведения расследования. В тот вечер они оба хватили лишнего и сильно повздорили. Их перебранка привлекла внимание всех посетителей. Но такие стычки были для них обычным делом. Ни Юто, ни Поль не держали зла друг на друга за расхождение во мнениях. Полиция не поверила ни одному его слову. Юто жил один, так что никто не мог подтвердить его алиби. Все обстоятельства были против него, но Ленникс упорно продолжал твердить, что невиновен. Он настаивал на дополнительном расследовании, которое бы подтвердило его непричастность к убийству. Дальше было только хуже. В ходе тщательного обыска у него дома нашли кокаин. Это было немыслимо! Юто никогда не употреблял наркотики и не торговал ими. Полиция сразу же решила, что Поль разоблачил Ленникса в хранении наркотиков, и это стало причиной их последней ссоры. Боясь огласки, Юто убил своего напарника, чтобы заставить его замолчать навсегда. Обвинения полицейских были полны ненависти и презрения. Кто-то явно проник в его квартиру, выкрал нож и спрятал кокаин. Вне всякого сомнения, это было преднамеренное и тщательное спланированное преступление. Во время бесчеловечного допроса Юта настаивал, что Поля скорее всего убили из-за ареста банды нью-йоркских наркоторговцев. Но полиция версию о мести проигнорировала. Даже во время вынесения приговора Юто твердил, что он не убивал напарника. Двенадцать присяжных заседателей единодушно и безжалостно признали Юто Ленникса виновным в убийстве Поля Маклина. Коллегия состояла из восьми белых, двоих афроамериканцев и двоих латиноамериканцев. Возможно, не будь Юто азиатом, приговор был бы другим. Впервые в жизни он проклинал свой цвет кожи. Расовая дискриминация процветала в суде. В американском судопроизводстве жизнь белого ценилась значительно выше, чем все остальные. Приговор белого, который убил чернокожего, обыкновенно был значительно мягче в сравнении с обратной ситуацией, или же когда один чернокожий убивал другого чернокожего. - Ты жил в Нью-Йорке, там же тебя арестовали и судили. Почему тебя перевели сюда? – недоуменно спросил Корнинг. Законом штата Калифорния на данный момент был запрещен перевод заключенных из других штатов. Юто постарался изобразить полное равнодушие, хотя его сердце забилось от волнения. - Моя семья живет в Лос-Анджелесе, поэтому я попросил, чтобы меня направили отбывать срок в местную тюрьму, - тихо ответил он. – Но все тюрьмы там были переполнены, вот меня и перевели сюда. Корнинг шмыгнул носом и кивнул, прерывая Юто. - Да-да, лос-анджелесские тюрьмы и правда переполнены, - признал комендант. Когда все процедуры были завершены и Юто собирался уходить, Корнинг вторично обратился к нему. - Ленникс, DEA такой же враг заключенных, как и полиция. Я не потерплю бесчинств в своей тюрьме, а потому не распространяйся о своей прошлой работе. Запомни – здесь ты такой же заключенный, как и они. Заключенных кормят и держат в клетках. Как скот. На самом деле, от скота больше толку, чем от вас – его хотя бы можно забить на мясо. Можешь поразмышлять об этих материях на досуге перед сном. Поведение Корнинга было возмутительным. Человек в его положении не имел права так себя вести и глумиться над людьми. Юто испытывал к нему отвращение. Но если уж комендант позволял себе такое, то что и говорить о рядовых охранниках! Напоследок Юто прошел медосмотр и краткий инструктаж относительно правил поведения. Ему выдали карточку с фотографией и тюремным номером, а также одеяло и туалетные принадлежности. Его номером был 40375. Во время перекличек, которые проводились пять раз в день, он должен был называть свои номер и имя охраннику. - Юто Ленникс, Мэтью Кейн, следуйте за мной, - приказал молодой охранник. – Ваши камеры в восточном крыле, в Блоке А. Мэтью Кейн оказался тем самым парнишкой, который заговорил с Юто в автобусе. Увидев японца, он посмотрел на него с облегчением, явно обрадованный тому, что они оказались вдвоем. У Мэтью было не только мальчишечье лицо, он сам был невысоким и щуплым. Вряд ли он весил сильно больше пятидесяти килограмм. Его макушка находилась на уровне глаз Юто. Сам Ленникс был ростом один метр семьдесят семь сантиметров, Мэтью был и того ниже. Ответственный за Блок А охранник шел впереди. Быстро оглянувшись, он посмотрел на Мэтью с многозначительной улыбкой. - Невезучий ты парень, Кейн. В западном крыле полно особо опасных преступников и заключенных, осужденных на длительные сроки. При других обстоятельствах тебя с твоими двумя годами направили бы в восточное крыло. Там и безопаснее, и порядки не такие строгие. Но увы, сейчас там свободных мест нет. Мэтью выглядел как ученик, оставленный учителем после уроков. Он посмотрел на охранника со смесью тревоги и недовольства во взгляде. - Но ведь меня переведут в восточное крыло, как только там освободится место, правда? Охранник очень уклончиво ответил, что все зависело от распределения. - Нееет… - слабо простонал Мэтью. Юто было его жаль. Его положение было незавидным. Изголодавшиеся по плотским утехам заключенные вряд ли оставят его без внимания… Положение Юто было схожим, но гордость не позволяла ему терять присутствия духа. Пять лет он проработал следователем DEA, за это время он участвовал во многих спецоперациях, в частности, как агент под прикрытием. Это была очень опасная работа. Скрывая свою личность, он внедрялся в преступные структуры и имел дело с опасными наркоторговцами. Благодаря опыту и выдержке, даже в такой ситуации ему удавалось не поддаваться отчаянию. Но Юто понимал, что при нынешних обстоятельствах прежняя работа, которая сейчас была ему опорой, могла стать причиной лютой ненависти со стороны других заключенных, если его подноготную узнают. Блок А находился в самом дальнем конце западного крыла. Юто вошел через открытые ворота, потрясенный увиденным. Всю левую часть огромного помещения занимали однотипные металлические клетки с бесконечной чередой камер, что тянулись в длину до конца крыла и на четыре этажа в высоту. Перед камерами на каждом этаже находились металлические коридоры, огороженные перилами высотой до пояса. Облокотившись о них, несколько заключенных стояли и с голодным любопытством наблюдали за вошедшими Юто и Мэтью. Справа находились наблюдательные переходы, похожие на веранды или балконы. В ширину они были около метра и располагались на уровне второго и четвертого этажей. Отсюда охрана могла вести надзор за заключенными. - Кейн, твоя камера на первом этаже, вон там. Мэтью неуверенно приблизился к камере, указанной охранником. - Хоуз, это к тебе, на новоселье. Присмотри за мальчонкой, ладно? Сидящий на койке пожилой темнокожий мужчина взглянул на Мэтью и театрально вскинул руки. - Гатри, он же белый! Ты издеваешься?! Охранник рассмеялся и заверил его, что это не шутка. Он подтолкнул Мэтью в спину, и тот ввалился в камеру. - Старикашка и молокосос. Из вас получится отличная парочка! Но хоть одна выходка – и в карцер отправитесь тоже вдвоем. Ленникс, тебе на третий этаж. Охранник стал подниматься по лестнице наверх. Следуя за ним, Юто осторожно спросил: - Разве камеры не поделены по расовому признаку? Вне зависимости от места, сегрегация была противозаконной. Высший Суд законодательно запретил делить заключенных по расовому признаку в государственных тюрьмах. Но вряд ли все безоговорочно следовали этому правилу. Конфликты на расовой почве среди заключенных были серьезной проблемой. Только в прошлом году в лос-анджелесской тюрьме потасовка между белыми и латиноамериканцами переросла в бунт, в котором участвовали две тысячи человек. - В общих помещениях ограничений нет. Белые заключенные содержаться в Блоке B, латиносы – в Блоке С, и черномазые – в блоке D. Всю лишку и других цветных сгоняют сюда, в Блок А. Услышав это, Юто испытал некоторое облегчение. Раз уж заключенных помещали в смешанные камеры, то, можно было надеяться, что никто из здешних не был оголтелым расистом или буйным уголовником. - Ты китаец? – спросил охранник. - Нет, американец японского происхождения, - ответил Юто. - Японец? Вот как? Таких тут нечасто встретишь… Твой сокамерник – Дик Барнфорд. Белый. Парень определенно не компанейский, но, по крайней мере, точно не расист. Охранник прошел по коридору и заглянул в скупо освещенную камеру. - Похоже, его нет… Можешь занять верхнюю койку. Вещи свои сложи вон туда. Остальное тебе расскажет Барнфорд. Когда охранник ушел, Юто положил свой скарб на кровать и осмотрелся. Справа находилась двухъярусная кровать, а в конце камеры – туалет, отделенный простой клеенчатой занавеской, и небольшая раковина. Над ней висели два деревянных шкафчика. Грязный матрац был тонким и твердым. За много лет на стенах скопилось такое количество грязи, что узнать их первоначальный цвет не было никакой возможности. Зарешеченные окна были настолько маленькими, через них едва проникал солнечный свет. Но больше всего Юто угнетал размер помещения. Можно было предположить, что изначально это была одиночная камера. Уже от одной мысли, что ему придется изо дня в день находиться здесь с человеком, которого он даже не знал, Юто становилось трудно дышать. Стоя в темном помещении, он тяжело вздохнул. - Эй, можно к тебе? Юто обернулся. У входа, неловко улыбаясь, стоял Мэтью. - Может, поболтаем немного? Меня зовут Мэтью Кейн. А ты ведь Юто, так? И он снова смущенно улыбнулся. Юто мысленно вздохнул. Он понимал, что парень чувствовал себя одиноко и потеряно, будучи первый раз в тюрьме. Но когда он думал о том, что ждало его впереди, Ленникс предпочел бы, чтобы Мэтью не особо к нему привязывался. Ему своих забот хватало, и сюда не входила забота о новоиспеченном приятеле. Мэтью, похоже, не чувствовал настроение Юто. Он зашел внутрь и сел на нижнюю койку. - Мэтью, не сиди там, - предостерег его Юто. - Почему? – спросил парень с прямо-таки детским удивлением. - Это не моя кровать. Мэтью встал и озадаченно посмотрел на него. - А что если мой сокамерник сейчас войдет и увидит тебя сидящем на его кровати? – пояснил Юто. – Я не знаю, отличается ли он достаточной терпимостью, чтобы спустить тебе такое. Мэтью пожал плечами. - Ничего страшного, - ответил он. – Если он обидится, то я просто извинюсь. Юто не стоило обременять себя лишними проблемами, но он всерьез начал беспокоиться о Мэтью. Он не только легко всего пугался, но и совершенно не понимал намеков. Похоже, он до конца так и не осознал, в каком месте оказался. Вряд ли он тут долго протянет – далеко не весь местный контингент не отличался человеколюбием. - Ну да ладно, довольно об этом. Ты уже читал руководство? С этими словами Мэтью взял с кровати небольшой буклет, где разъяснялись тюремные правила, а также указывались наказания за те или иные нарушения. - Под «запрещенными действиями» указано убийство. Чудно! Неужели необходимо было это писать? - Полагаю, это указывает на уровень насилия в тюрьме. - Ой, да брось! При таком-то наблюдении? – наивно сказал Мэтью с широко открытыми глазами. Юто с сочувствием посмотрел на него. В этот момент из коридора раздался голос: - Двадцать три человека. Юто повернулся и увидел молодого мужчину, стоящего возле решетки. - Здорово, новенькие! Добро пожаловать в Блок А, западное крыло. Меня зовут Микеле Ронини, моя камера в самом конце коридора. Можете звать меня Мики. Рад познакомиться! С этими словами он протянул руку. Юто назвался и быстро пожал ее. На лице Мэтью появилась открытая и искренняя улыбка. Дружелюбие Ронини определенно располагало. - Я тоже рад познакомиться, - сказал Кейн и крепко пожал ему руку. Мики был веселым парнем с острым носом и точеным профилем. Имя указывало на то, что он, вероятно, был итальянского происхождения. Его от природы курчавые волосы торчали во все стороны. Он выглядел ровесником Юто. - Меня зовут Мэтью Кейн, но можешь звать меня Мэтью, - сказал парнишка. – А что означали твои слова – двадцать три? Мики прислонился к стене и ответил совершенно будничным тоном: - Число заключенных, убитых в прошлом году. В грубом пересчете выходит где-то по две штуки в месяц. А вот различного рода ранения случаются каждый день. Мэтью напрягся. Мики добродушно похлопал его по плечу. - Расслабься. Шансы попасть на свободе в дорожную аварию гораздо выше.