Тупик (Deadlock)

      После обеда всех согнали в камеры и провели перекличку. Когда двери снова открылись, весь блок наполнился привычной какофонией: звуки шагов, гул голосов, музыка и бормотание телевизора сливались в оживленный гам, что звенел во всем здании.       Юто стоял над раковиной и мыл руки. Зачесав волосы назад, он посмотрел на свое отражение в зеркале. Его отросшие патлы и щетина уже выглядели, мягко говоря, совсем не эстетично.       — Ленникс, не трать нервы попусту — Тоня очень верная. Так что тебе ничего не обломится.       Юто безучастно посмотрел на отражение Дика, стоящего у него за спиной.       — Что мне не обломится?       — Я все понимаю. Тут рано или поздно без женщин просто взвоешь, но на твоем месте я бы не лез к Тоне. Она тебе просто не по зубам.       Видимо, Дик решил, что Юто согласился на встречу с Тоней, лелея непристойные надежды. Это настолько задело его, что он вспылил:       — Перестань молоть чепуху! Я не за этим к ней иду.       Дик проигнорировал его выпад и глубокомысленно кивнул.       — Не нервничай так, — сказал он. — Не спорю, Тоня очень красива. Так что твои чувства понятны. Она ведет себя настолько естественно, что ее даже не сразу отличишь от женщины.       — Повторяю — все совсем не так, — отрезал Юто. — Или тебе завидно? Что новичка, вроде меня, пригласили, а тебя — нет?       — Нисколько. И на заметку — я тоже приглашен к Тоне, так что можем пойти вместе. Я сам проведу тебе в Блок С, без Мики.       Дик быстрым шагом вышел из камеры, и Юто поспешил за ним. Он был в недоумении.       — Ты тоже пойдешь к Тоне? Вы с ней что, друзья?       — Мы достаточно близки, чтобы я был приглашенным гостем на ее вечеринках. Я нечасто их посещаю, но на этот раз Тоня попросила прийти вместе с тобой.       Юто хорошо понимал, почему сестрички чуть ли не хороводы водили вокруг Дика, а вот то, что он согласился прийти, несказанно удивило его. Когда он сказал об этом своему сокамернику, тот слегка улыбнулся.       — Мне просто стало жаль отдавать на съедение такого несведущего агнца. Посиделки сестричек куда страшнее, чем ты можешь себе представить.       Юто стало не по себе. Он вдруг представил, как сестрички хватают его прямо на пороге камеры, втаскивают внутрь и раздевают догола… Нет, да такого вряд ли дойдет. Во всяком случае, Юто постарался себя в этом убедить.       Когда они спустились вниз, их нагнал Мэтью.       — Юто, Дик, вы куда? К Тоне? Можно я с вами? Возьмите меня с собой, ну пожалуйста!       — Нет, — категорично сказал Дик. — Без приглашения нельзя.       Мэтью скорчил недовольную мордашку.       — Я спрошу, можно ли тебе будет прийти в следующий раз, — заверил его Юто, и они с Диком покинули Блок А.       — У этого парня начисто отсутствует инстинкт самосохранения. Он слишком расслаблен, я даже недавно видел его с одним чикано.       — А что такого? Ему нельзя общаться с чикано?       — Я не об этом. Вся их группировка на взводе из-за того, что Риверу не выпустили из карцера.       Для Юто все заключенные выглядели одинаково раздраженными, но Дик определенно глубже чувствовал настроения в тюрьме.       — Ривера ведь любовник Тони, так? Его еще не выпустили?       — Нет. Ривера пользуется огромным авторитетом среди чикано. Если его выпустят, а черные убьют его, это спровоцирует беспорядки во всех тюрьмах Калифорнии. И вряд ли этим все ограничится. Поэтому охрана не может подгадать правильный момент, чтобы освободить его.       — А если я пойду на вечеринку, никто не подумает, что я решил приударить за Тоней, пока ее парень сидит в изоляторе?       Дик рассмеялся.       — Не льсти себе.       Юто укоризненно сжал губы.       — Ты меня не так понял, я просто хочу избежать ненужных неприятностей.       После того небольшого происшествия в комнате отдыха, Дик стал более открыт. Он уже непринужденно отвечал Юто, и тот в свою очередь начал чувствовать себя менее скованно рядом с мужчиной. Оставаться в камере с Диком было уже не так неловко.       У входа в Блок С их обоих обыскали, и охранник уделил особое внимание Дику. Странно, ведь он не нарушал правила (а если и нарушал, то был достаточно умен, чтобы делать это подальше от чужих глаз) и не учинял беспорядки, доставляя неприятности надзирателям. Но, видимо, в его непоколебимом спокойствии было что-то такое, что вызывало непроизвольное чувство тревоги. Дик казался непредсказуемым.       Он был незауряден во всех отношениях. Внешне он казался спокойным и расслабленным, но ни на минуту он не терял бдительности. Его окружала особая аура, заставляющая других держаться на расстоянии, он без особых усилий подавлял одним своим присутствием. И явно не только заключенные чувствовали исходившую от него опасность.       — Ты уже ходил к Фэю? — спросил Дик, когда они прошли ворота.       Юто вспомнил совет, который ему дал Барнфорд. Тот сказал ему пойти на поклон к главарю азиатов, заправляющего в Блоке А.       — Был. Но в банду не вступил.       — Почему нет?       — Хоть мы оба и азиаты, но родом из разных стран. У нас разный менталитет и разные обычаи. Я родился и вырос здесь, в США, и никогда не причислял себя ни к одной этнической группе. Одинаковый цвет кожи не гарантирует взаимопонимание, не так ли?       — Понимаю, к чему ты клонишь, — согласился Дик, — но цвет кожи в тюрьме нельзя сбрасывать со счетов.       Дик сегодня не уставал удивлять его. В этот раз он не стал ниспровергать утверждения Юто, а вдобавок даже согласился сопроводить его в камеру сестричек. Ленникс все думал, означали ли эти перемены, что Дик хоть немного признал его.       — Тогда позволь кое-что спросить, — сказал Юто. — Исходя из твоих слов, в Блоке С не должно быть конфликтов — но так ли это на самом деле? Здесь все заключенные — латиноамериканцы, но среди них есть мексиканцы, пуэрториканцы, кубинцы и прочие национальности. Между испаноязычными народами все равно существуют культурные различия, и в таких условиях конфликт неизбежен.       Даже за пределами тюрем этнические группы старались селиться вместе, формируя национальные сообщества.В Калифорнии и Техасе существовали мексиканские общины, пуэрториканцы обосновались в Нью-Йорке, а в Майами расселились кубинцы. Юто с трудом верилось, что даже под давлением тюремных стен эти люди готовы были пренебречь своей национальной идентичностью и жить в мире и согласии.       — Ты прав, — сказал Дик. — Полагаю, не будь здесь белых и черных, они бы перегрызлись между собой. Но чикано все равно численно перевешивают всех остальных, так что пока это проблема не первостепенной важности.       Человеку было свойственно объединяться с себе подобными в целях самозащиты. И проще всего было делить всех на «своих» и «чужих», различая их по цвету кожи. Так что заключенным приходилось волей-неволей группироваться, исходя из наиболее заметного общего признака.       Сама тюрьма представляла социум в миниатюре. В Штатах латиноамериканцы давно стали наиболее многочисленным нацменьшинством, превосходя даже чернокожее население страны. И среди них преобладали чикано, так что неудивительно, что они пользовались наибольшим влиянием в тюрьме.       — Но чтобы ты знал, — сказал Дик, останавливаясь перед дверью самой дальней камеры и поворачиваясь к Юто. — Здесь нет расовых конфликтов. В камере, куда мы сейчас войдем, не имеет значения, белый ты, черный, желтый или коричневый — тут все собираются и болтают о мужчинах, еде и моде. Ты готов?       Он стоял, точно вестник, возвещающий о начале битвы. Из камеры доносились пронзительные голоса, но кусок ткани закрывал происходящее внутри от чужих глаз. Когда Юто, напрягшись, кивнул, Дик перед входом спросил:       — Дамы, не позволите ли вы нам войти в ваш секретный сад?       В тот же момент самодельная штора была отдернута, и возникшая на пороге чернокожая сестричка буквально растаяла.       — Девочки! — позвала она. — Дик пришел! А с ним и тот юноша, что поцеловал Тоне руку!       Ее слова утонули в хоре восторженных криков, а следом множество рук втянули Дика и Юто в камеру. Хоть Ленникс и подготовился морально, но то, что он увидел воочию, не шло ни в какое сравнение с его ожиданиями. Двухместная камера была намного просторнее той, которую делили Юто с Диком, и внутри умостились с десяток сестричек, которым едва хватало места. От резкого запаха духов и косметики начинала кружиться голова.       Пока они протискивались внутрь, обоих мужчин успели весьма обстоятельно облапать. Они были словно парочкой известных кинозвезд на встрече с неистовыми фанатами. Раздав каждому приветственные поцелуи, их наконец усадили порознь, и каждая сестричка старалась занять место рядом с кем-то из мужчин.       — Так замечательно, что ты пришел, Юто, — сказала Тоня с мягкой улыбкой, сидя в дальнем конце камеры. — И ты, Дик. Тебя я тоже очень рада видеть.       Юто передали полную до краев чашку чая, и он понемногу стал успокаиваться.       — Вот печенья, угощайся, — предложила Тоня. — Я сама их испекла.       Печенье было вкусным, сладким и рассыпчатым. Юто понятия не имел, откуда Тоня достала необходимые ингредиенты.       — Тоня, когда выпустят Риверу? — спросил Дик.       — Скоро, — ответила она, закуривая сигарету. – И с его освобождением только прибавится хлопот.       — Чокер не планирует никаких действий против чикано. Все будет хорошо.       — Надеюсь. БиБи уже не воспринимает Чокера всерьез, так что расслабляться все равно нельзя.       Они оба погрузились в серьезную беседу, а Юто не знал, как вырваться из цепких рук немолодой сестрички, что сидела рядом. Она наслаждалась тем, что самозабвенно гладила его лицо. Пухлая сестричка почти вплотную приблизила свое покрытое толстым слоем макияжа лицо, и ее глаза засияли.       — Девочки, — громко сказала она, — а вам не кажется, что без этой волосни ему будет значительно лучше?       Другие сестрички одна за другой стали громко поддакивать, выражая свое согласие. Юто только смог выдавить из себя кривую улыбку — он и сам прекрасно знал, что его борода была ему не к лицу.       — У меня идея! — воскликнула сестричка. — Давайте сбреем ее! Что скажешь, малыш?       — Что?! — воспротивился Юто. — Нет, это неудачная мысль…       — Точно, точно! Долой бороду!       Сестрички радостно заверещали, а несколько из них с готовностью схватили Юто и прижали его к постели. До последнего он был уверен, что это была не более, чем шутка. Пока не увидел в чужих руках станок и пену для бритья. Ему срочно нужна была подмога!       — Дик! Спасай меня!       — Я согласен с дамами, — сказал Дик. — Эту щетину давно пора сбрить.       Юто замер, не веря, что единственный союзник бросил его на растерзание сестричкам.       — Не вижу причин противиться, — заметила Тоня. — Честно говоря, я тоже считаю, что растительность на лице тебя совсем не красит.       Это был конец. Удар под дых. Если даже Тоня отвернулась от него, то Юто мог только покориться своей незавидной участи. И будь что будет. Почувствовав, что жертва перестала сопротивляться, сестрички вконец распоясались. С наслаждением размазав пену по лицу Ленникса, они принялись за свое черное дело, весело щебеча в процессе. Закончив, они вытерли его лицо влажным полотенцем.       — Вы только посмотрите, каким он стал кукусиком! Как ты мог прятать такую прелесть!       — А кожа, кожа! Такая бархатная, я сейчас прямо умру от зависти! Теперь все мужики будут по тебе слюни пускать!       Поэтому он и отращивал бороду — чтобы мужики по нему слюни не пускали! Но он не хотел быть грубым с сестричками. Прикусив язык, Юто отрешенно поглаживал свое тщательно выбритое лицо.       — Ну, вот и все, — сказала сестричка. — Тоня, погляди. Неправда ли, он красавчик?       Увидев Юто, Тоня удивленно ахнула, а ее глаза расширись.       — Ух ты! — протянула она. — А ты и правда красавчик. Не ожидала… А ты, Дик?       Тоня повернулась к нему. Удивление явственно читалось на лице мужчины, незажженная сигарета так и осталась зажатой в его зубах.       — Ты права, — кивнул Дик. — У него изначально были красивые черты лица, но я не ожидал, что без бороды он настолько изменится.       Юто не нравилось, что Дик так пялился на него. Он прикрыл ладонью нижнюю половину лица.       — Хватит смотреть, — пробормотал он невнятно.       — Чего это ты застеснялся? — фыркнул Дик. — Ты ведешь себя, как девчонка, с которой сорвали лифчик.       Щеки Юто запылали, но не от гнева, а от смущения. Ему было неловко демонстрировать свое гладко выбритое лицо, почему-то он чувствовал себя обнаженным. Никто из этих людей еще не видел его без бороды.       Некоторое время все оживленно обсуждали лицо Юто. А ему хотелось поскорее узнать что-то о Гелене, но все не подворачивался удачный повод задать интересующий его вопрос. Он все думал, как бы повернуть разговор в нужное русло, когда штора отодвинулась, и в камеру вошел молодой парень.       Это был тот самый парень, которого Юто видел с Геленом. Он по-хозяйски окинул взглядом помещение, когда его взгляд упал на Дика, он улыбнулся.       — И ты здесь, Дик. Тогда неудивительно, что тут так шумно.       — Привет, Линдси. Как поживаешь?       — Неплохо.       В отличие от других сестричек, Линдси не пользовалась макияжем и носила тюремную форму нормально. Это было не из-за отсутствия вкуса. Напротив, она явно была уверена в своей природной красоте, будто говоря окружающим, что она и без того привлекательнее всех остальных.       — Линдси, — резко сказала темнокожая сестричка, которая брила Юто. — Зачем приперлась?       Линдси окинула ее холодным взглядом, затем повернулась к Тоне, и выражение ее лица сразу стало проникновенным.       — Тоня, тут со мной кое-что приключилось. За мной увязался Сэмми Портер, буквально не отставал от меня! Пришлось его ублажить, и что ты думаешь? Он мне даже не заплатил! Я такая злая, что у меня прямо руки трясутся! Не могла бы ты поговорить с ним?       — Поверить не могу! — раздраженно воскликнула Тоня. — У тебя есть Гелен, а ты по-прежнему занимаешься делами! Ты ведь понимаешь, что у тебя будут большие неприятности, когда он узнает?       — Да все нормально! Ну что, замолвишь за меня словечко? Если ты лично поговоришь с Сэмми, он наверняка…       — Нет, — холодно оборвала ее Тоня.       Линдси мгновенно переменилась в лице.       — Я бы заступилась за любую несчастную сестричку, которую изнасиловал клиент или которой не заплатили, но ты продолжаешь торговать собой, хотя у тебя уже есть мужчина, который заботится о тебе. Я не собираюсь марать руки, прикрывая шлюху. Придешь ко мне снова, когда исправишься.       В глазах Линдси сверкнула ярость.       — Вот значит как?! Ну и ладно, не стану я больше просить у тебя помощи! Все еще не можешь простить, что я отобрала у тебя Гелена? Тебе должно быть стыдно, что ты пакостишь мне из-за своей жалкой ревности.       Тоню ее слова совершенно не задели, а вот другие сестрички тут же взвились.       — Заткни пасть, шлюха!       — Да Тоня никогда бы не стала цепляться за такой кусок дерьма, как Гелен!       Они сейчас были похожи на потревоженный улей. На Линдси обрушился поток оскорблений, и она поспешно удалилась. Но даже когда она ушла, сестрички все никак не могли успокоиться.       — Ну и стерва! Эта шлюшка меня бесит! Тоня была так добра к ней, а эта сучка только и умеет, что кусать руку, которая ее гладила!       — Надеюсь, Гелен узнает о ее блядках и прикончит эту соплячку!       Юто молча наблюдал за ними, а потом как бы между делом спросил:       — Гелен — это лидер ABL? Какой он?       Тоня передернула плечами и погасила сигарету.       — Приговорен к пожизненному без права на условно-досрочное. Убил троих чернокожих. У него есть все качества для лидера группировки, но любовник он опасный. Он убивает без сожалений и с улыбкой на лице. Это страшный человек. Внешне он может выглядеть милым и обходительным, поэтому Линдси и недооценивает его, но вскоре ей придется сполна хлебнуть горечь своей ошибки.       Безжалостный убийца с задатками лидера — лицо Гелена, увиденное Юто мельком в комнате отдыха, слилось с воображаемым портретом Корвуса. Будь они наедине, Ленникс бы прямо спросил у Тони, есть ли у Гелена шрам на спине. В личном деле о нем не было упоминаний, но Генри мог получить шрам уже в тюрьме.       Чуть позже чаепитие закончилось, и сестрички стали нехотя расходиться, напоследок одарив Юто с Диком поцелуями и пожимая им руки на прощание. Каждая из них не преминула послать блондину кокетливую улыбку. Дик до самого конца играл роль галантного джентльмена, обходительно прощаясь с каждой из них. Непривычно было видеть таким, обычно он был бесцеремонным.       — А ты очень мил с сестричками, — заметил Юто, и в его голосе проскользнула толика укоризны.       Улыбка мгновенно сползла с лица Дика, и он посмотрел на Юто в своей привычной манере.       — Мужчина обязан быть учтивым с женщинами.       — Уж кто бы говорил.       — Дик лучше других знает наши беды, — сказала Тоня. — То, чем мы занимаемся, всегда связано с большой долей риска. Насилие неизбежно, как бы хорошо ты не вела дела. И это обычно предполагает частые посещения лазарета.       Услышав ее слова, Юто испытал смесь горечи и жалости. Все сестрички выглядели такими беззаботными и веселыми, но трудно было представить, какие тяготы им приходилось испытывать.       — Спасибо, что пришел сегодня, Дик, — сказала Тоня, целуя его в щеку.       — Я хорошо повеселился, — сказал он, отвечая ей поцелуем.       Юто тоже получил от нее поцелуй на прощание. Глядя на него, она весело улыбнулась.       — Что такое? — спросил Юто. — У меня что-то на лице?       — Как раз наоборот, — сказала Тоня. — Тебе очень идет без твоей бородки. Сколько тебе лет, двадцать пять?       — Издеваешься? Тоня, мне двадцать восемь.       — Вот как? — сказала Тоня, глядя по очереди на обоих мужчин. — У вас с Диком всего год разницы.       Ее улыбка стала еще душевнее.       — Вы по-разному красивы, но оба очень привлекательны. Глядя на вас, я даже ненадолго забываю, в какой дыре оказалась…       ***       — Запал на Тоню, Ленникс? –насмешливо пробормотал Дик, когда они вышли из камеры Тони.       Опять двадцать пять. Юто не хотел по второму кругу слушать его ехидные шуточки, но в то же время он был рад, что Дик стал вести себя с ним так непринужденно.       — По-моему, из нас двоих ты на нее неровно дышишь. Вот и дразнишь меня.       — Не буду отрицать — Тоня очень привлекательна. Но увы, женщины меня не интересуют.       Юто на секунду растерялся, не зная, как понимать его слова. Он нахмурил брови, глядя на своего сокамерника.       — В смысле, фальшивые женщины?..       — В смысле, что я гей.       Непринужденно брошенная реплика больше разозлила Юто, чем удивила.       — Тебе непременно нужно было говорить такое именно здесь?!       Юто поверить не мог, что Дику хватило смелости вот так просто обсуждать свою сексуальную ориентацию в коридоре, где каждый мог его услышать. Это была очень щекотливая тема, и Юто был уверен, что подходить к ней нужно было с большой осторожностью.       — Факт остается фактом, и неважно, где я об этом говорю.       — Еще как важно! А если тебя услышат?       Изнасилование было обычным делом в тюрьме, и ради защиты заключенные вступали друг с другом в интимные отношения. Они считались приемлемыми из-за отсутствия женщин в тюрьме — просто не было другого выхода, и кто-то из мужчин принимал на себя женскую роль. Поэтому к сестричкам относились терпимо, но в тоже время обычные геи подвергались жестокой травле, их презрительно называли «педиками» и «гомиками». Это была маловразумительная логика.       — Ты машешь языком, как помелом, — осуждающе сказал Юто.       — Не болтай ерунды, Ленникс. Я просто сказал правду.       — А я говорю, что ты должен быть осторожнее, — сердито парировал Юто.       — Ты странный, — ответил Дик, пожимая плечами. — Другой человек испытал бы гадливость или шок, узнав, что его сокамерник — гей. А ты меня пилишь за то, что я много болтаю. Честно сказать, не ожидал.       Юто начал терять самообладание. Он послал Дику уничтожающий взгляд.       — Как же ты меня достал! Я не какой-то зашоренный мудак, чтобы осуждать людей за их ориентацию. Но не смей даже думать о моей заднице в таком ключе! Я тебя предупредил.       — Вот как? И что же ты сделаешь?       Их перепалка явно забавляла Дика.Юто ткнул ему пальцем в нос.       — Одно поползновение — и я оторву твои фаберже с корешком!       Его слова должны были прозвучать устрашающе, но Юто слегка перестарался с напором. И он не ожидал, что Дик в ответ прыснет и разразится смехом. У него даже плечи затряслись.       — Какого хрена ты ржешь?! — сорвался Юто.       — Ты себя в зеркало хоть видел?..       С него было достаточно. Быть высмеянным парнем, который едва улыбался — такого унижения его гордость стерпеть не могла. Юто рванул вперед, оставляя Дика позади, но почувствовал, как его схватили за руку.       — Не психуй, Ленникс, — сказал Дик.       — Тебе обязательно нужно посмеяться надо мной? Красивая мордашка не дает тебе права делать все, что вздумается!       — Не дает. И я не всегда смеялся над тобой.       — Лжец, — сказал Юто. — В первый же день ты в шутку предложил мне свое покровительство в обмен на то, чтобы я стал твоей бабой! И не смей говорить, что не помнишь!       — Я тогда был наполовину серьезен, — прямо сказал Дик.       — Что?..       — Я подумал, что с меня не убудет, если пересплю с моим несчастным сокамерником, на которого положил глаз Би Би. Никто бы не тронул тебя, если бы все решили, что ты стал моей девочкой.       — Ты ужасен… Неужели ты и вправду решил, что мне понравилось бы стать твоим любовником из жалости?       — А ты бы хотел стать моим любовником не из жалости? — спросил Дик.       Юто готов был взвыть от бессилия. Барнфорд за словом в карман не лез, и будучи в настроении, явно мог переспорить кого угодно.       — Я знал с самого начала, что ты пошлешь меня, — сказал он. — Но зато ты усвоил урок, что в этом месте ни на минуту нельзя терять бдительности.       — Ну да, — не скрывая сарказма, ответил Юто. — Боже, как же мне повезло иметь такого предусмотрительного сокамерника!       — Не ворчи.       — Иди в задницу.       Пожалуй, Дик был не так уж и плох. Но и хорошим его нельзя было назвать.       — Я знаю, что не предел мечтаний, — сказал Дик. — Но таков уж я.       — То есть, ты признаешь, что у тебя есть проблема? Что ж, это первый шаг для ее исправления. И Дик, не вздумай за мной ухлестывать. Никогда.       — Не буду. Ты все равно не мой тип. Мне больше по вкусу парни вроде Мэтью. За ним было бы весело ухаживать.       Юто не знал, чувствовать ли ему облегчение или обиду. Он посмотрел на Дика, не особо проникаясь его словами.       — Что такое, ты мне не веришь? — совершенно невинно спросил Дик. — Хочешь, поклянусь перед Господом?       — Ты христианин?       — Нет, атеист.       — Лицемер.       С Диком можно было весело проводить время, когда он открывался. Но все же Юто практически ничего о нем не знал и не мог определить, что это был за человек. Возможно однажды, когда они подружатся настолько, что будут совершенно честны друг с другом, Юто сумеет понять его лучше.       Что-то побуждало Дика держаться на расстоянии от окружающих. Что-то, сокрытое глубоко внутри. Подобное поведение Юто замечал за каждым из заключенных, но Дик был особым случаем. В отличие от остальных, он не избегал контактов демонстративной нелюдимостью или апатией. Дик вроде бы подпускал каждого, кто хотел с ним сблизиться, но всякий раз, когда этот человек делал шаг в его сторону, он делал шаг назад, сохраняя изначальное расстояние.       Его красивый голубоглазый сокамерник был полон загадок. Они с Корвусом не оставляли мысли Юто, но по совершенно разным причинам.