Тупик (Deadlock)

      Состояние Мэтью оказалось куда тяжелее, чем они думали.Осмотревший его доктор Спенсер, тюремный врач, заключил, что пострадавшему была необходима срочная операция. По его настоянию парня перевели в ближайший госпиталь.       Кроме разрыва ануса и ушибов всего тела, у него был обнаружены перелом скулы со смещением, а также трещины ключицы и фаланг. Серьезную травму получил и его правый глаз. После того, как его состояние стабилизируется, Мэтью предстояло пройти полное обследование, но предварительные прогнозы были неутешительными – скорее всего, полностью восстановить зрение не удастся.       Подробности им сообщил Дик. Когда Мики все это выслушал, его ярость вспыхнула с новой силой. Юто настаивал на том, что они должны были сдать Бернара охране.       - Ведь он преступник!       Но Мики только упрямо покачал головой.       - Нет. Мэтью поступил согласно нашим правилам и не назвал того, кто напал на него, так что мы тоже не можем настучать на Бернара. А кроме того, это бессмысленно! Свидетелей нет, с поличным его никто не взял, и мы можем сколько угодно драть глотки – прямых доказательств у нас нет. В худшем случае его отправят в карцер, но этого подонка за его преступления и так приговорили к 120 годам за решеткой, так что лишние пару лет срока погоды не сделают… Поэтому я должен отомстить за Мэтью!       - Мики, уймись! – воззвал к его рассудку Нейтан. – Если с тобой что-то случится, Мэтью во всем будет винить себя!       Но Мики был глух к голосу разума.       - Мразь, он же знал, как мне дорог Мэтью! Он же мне как брат! И все равно он надругался над моим другом! Так что это касается не только самого Мэтью, но и меня. Это и мое дело. Прошу, вы должны мне помочь!       Дик с Нейтаном переглянулись и обреченно вздохнули. Нет, Мики было не переубедить. Он был одержим жаждой мести и не собирался успокаиваться, пока не исполнит задуманное.       Ронини уже разработал план. Больше всего Бернар гордился своими бицепсами, так что каждый день до ужина он тренировался в тюремном дворе, где занимался силовыми упражнениями. Эта безмозглая груда мускулов просто ни дня не могла прожить без штанги!       - Ближе к ужину все заключенные столпятся перед главными воротами в западное крыло. В этой сутолоке я подойду к Бернару и пырну его в спину. Нейтан заберет у меня нож и передаст его Дику. А Дик выбросит его в водосточный желоб возле баскетбольной площадки. Там есть крышка, которая сдвигается сантиметров на пять, а сток под ней напрямую соединяется с канализационными трубами. Если туда бросить нож, то его никто никогда не обнаружит. Юто будет стоять у меня за спиной и загораживать обзор таким образом, чтобы никто ничего не заметил.       - Но как ты пронесешь нож на тренировочную площадку? – спросил Юто.       - Я спрячу небольшой складной нож в трусах. С охраной проблем возникнуть не должно. Охранник там новенький. Его предшественник очень уж усердствовал при личном осмотре и откровенно лапал обыскиваемых. Среди зэков пошел слушок, что он гомик. Его убрали, а нынешний не особо ретив. Металлодетектор там старый и маленький нож не обнаружит. Сделать все нужно завтра. Вы со мной?       Сейчас перед ними стоял не тот весельчак Мики, которого все знали, а совершенно другой человек. С красными глазами, что горели смертельной решимостью.       Закончив разговор, Юто с Диком покинули камеру Мики.       - Мы вот так все оставим? – тихо спросил Юто, когда они шли по металлическому проходу. – Может, стоит еще раз поговорить с Мики, попытаться переубедить его?..       - Бесполезно. Он настроен решительно, нам его не вразумить. Мы можем только молиться, чтобы все прошло гладко… А как насчет тебя? Формально, ты свои руки не замараешь, но все равно станешь его сообщником.       Они подошли к своей камере. Юто вошел внутрь и остановился у самой дальней стены.       - Я беспокоюсь не за себя, а за Мики. Я тоже не могу простить Бернара, и если нельзя призвать его к ответственности по закону, то я принимаю правосудие Мики.       В этом месте не действовали законы внешнего мира, тут были свои правила и понятия справедливости. Юто принял сторону Мики, и дело было не в том, что он полностью оправдывал самосуд. Просто он прожил здесь достаточно долго, и такой подход уже не казался ему таким уж ошибочным.       «Странно» - подумал Юто.       Не так давно он был тем, кто отправлял преступников за решетку, а теперь он сам пособничал преступнику. Удивительным было то, насколько спокойно он принял такое решение. Он жил в беспощадном месте, где не было ни гуманных законов, ни прав человека. Закон здесь был только один – закон джунглей. И постичь эту свирепую мудрость можно было только испытав ее на собственной шкуре.       Интересно, что сказал бы Дик, узнай он о том, что Юто работал следователем в DEA? Задаваясь этим вопросом, Юто сел на кровать. В какой-то момент ему очень захотелось открыться сокамернику, но он вовремя остановил себя. Комендант Корнинг с самого начала предостерег его, так что его прошлое должно было оставаться тайной.       Дик сел рядом с ним.       - Юто, тогда, с Линдси… В общем, я перегнул палку. Прости.       Юто посмотрел на него. Дик просил прощения.       - Все нормально. Я ведь доставил тебе неприятности. Из-за меня ты теперь обязан Гелену.       - Это все ерунда. Тогда я просто сорвался. Мне жаль.       Слова Дика несколько озадачили Юто. Он что-то не улавливал: если обязательство перед Геленом были, по его собственным словам, ерундой, тогда почему он так разозлился тогда? Почему Дик сказал, что по вине Юто он потеряет все, чего с таким трудом достиг? Что означала эта фраза?       Юто внимательно всматривался в лицо собеседника.       - Что? – спросил Дик с подозрением.       - Нет, ничего. Просто твои глаза очень красивые – никогда не видел такого чистого голубого цвета. И волосы тоже – как золото. Наверно, в тебе течет скандинавская кровь?       Юто задал ему вопрос, над которым размышлял ранее, чтобы скрыть свои нынешние мысли.       - Кто знает… Будь я немного умнее, давно бы продал свою сперму и срубил кучу бабок!       Юто рассмеялся его шутке. Он где-то даже слышал, что сперма мужчин, с такими данными, как у Дика – высоких, голубоглазых блондинов, - пользовалась большим спросом.       - Как по мне, так твои волосы и глаза куда более красивы. Твои волосы блестят, точно черный шелк, а иссиня-черные глаза так чарующе манят, что в них можно утонуть…       Дик вдруг протянул руку и коснулся его волос, а у Юто перехватило дыхание.       - Дик, ты что?..       - А твоя кожа белая, как слоновая кость… Можно мне прикоснуться?       Его лицо оказалось настолько близко, что Юто в какой-то момент показалось, что тот собирается поцеловать его… Его пальцы коснулись ключицы, вызывая непроизвольный возглас.       - Дик?!       Уголки губ блондина дрогнули, словно он пытался сдержать улыбку.       - Ты так предсказуем.        Поняв, что его просто одурачили, Юто со злости стукнул Дика в живот и плечо. Тот театрально застонал и опрокинулся на спину.       - Все-все, сдаюсь. Пощади!       - В следующий я тебе по-настоящему врежу! И сразу предупреждаю: у меня черный пояс по карате.       - Правда? Ничего себе! Покажи-ка руку.       Юто протянул руку, и Дик так естественно взял его ладонь в свою, что японец непроизвольно вздрогнул. А ведь это было просто прикосновение, ничего больше… Дик поглаживал его ладонь большим пальцем. Его касания были такими нежными, словно он обращался с рукой девушки. Отчего-то Юто бросило в жар.       - Ну все, х-хватит…       Дик невозмутимо отпустил его руку.       - Действительно, - серьезным тоном произнес он. – Твои руки и правда в мозолях. Научишь меня парочке приемов? Я заинтригован.       - Ты хоть что-то вообще знаешь о карате? Это тебе не выкрутасы Брюса Ли, которые ты видел в боевиках.       Американцы обычно мало разбирались в восточных единоборствах. Многие из них любой вид борьбы называли карате, а другие путали карате с кун-фу и тхэквондо.       Дик приподнял бровь.       - Я в курсе. Знаю, что карате – это боевое искусство, зародившееся на Окинаве.       Лежа на кровати, он спросил:       - А ты жил в Японии?       - В детстве я прожил там около года, пришлось переехать из-за работы отца. Я неплохо владел японским, так что посещал общеобразовательную младшую школу. Однако вжиться в среду мне так и не удалось. Тогда я хотел лишь одного – поскорее вернуться в Штаты. Но это и правда очень красивая страна. Особенно весной, когда вовсю зацветает сакура. Все деревья так густо усыпаны цветами, а белые лепестки порхают по воздуху, как снежинки, и тебе кажется, что ты оказался в волшебном сне… До сих пор как наяву помню эту ни с чем не сравнимую красоту.       - Сакура… - едва слышно произнес Дик, подперев рукой подбородок.       Казалось, мыслями Дик перенесся в прошлое, воскрешая в памяти что-то, что было дорого его сердцу.       - Когда-нибудь… Когда-нибудь ты обязательно сможешь вновь поехать в Японию и полюбоваться лепестками сакуры.       Эти ободряющие слова, сказанные его мягким голосом, заставили сердце Юто заныть от тоски. У Дика не было семьи, ему некуда было возвращаться…       Дик лежа смотрел на квадрат неба, что виднелся в небольшом окне. Его взгляд был задумчив и отрешен. О чем он думал, глядя на этот недосягаемый голубой лоскуток?       Юто мог дотянуться до него рукой, но все равно Дик был бесконечно далек. Он был словно мираж: ты тянешься к манящему видению, но оно всякий раз ускользает, оставляя тебе удручающую пустоту. Каким же был Дик? Он был циничным и холодным одиночкой, но умел заботиться о других. Язвил и грубил, но умел смеяться и весело подшучивал над своим сокамерником. Свернул шею извращенцу-громиле, а потом невозмутимо стоял в стороне, занимаясь своими делами. Это были маски, а что же под ними скрывалось? Навязчивая мысль не давала Юто покоя. Он хотел узнать настоящего Дика. И чувство, что донимало его, было не простым любопытством. Оно было куда глубже и серьезнее. Непреодолимое желание, которое смущало его рассудок.       ***       - Дик, ты опоздал!       Когда Дик вошел в камеру, его встретил раздраженный возглас Мики.       - Дик, если мы сейчас же не пойдем, то…       - Прости, Мики, но нашу операцию придется отложить. В восточном крыле черные и белые устроили серьезную потасовку, многие пострадали. В лазарете полный бедлам, так что мне нужно немедленно возвращаться к доктору Спенсеру.       Мики покачал головой и устремил глаза в потолок.       - Да что же за напасть такая… И неужели больше некому помочь, кроме тебя?!       - К сожалению, некому. Мики, Бернара мы достанем и завтра, за сутки он никуда не исчезнет. Хорошо?       С этими словами Дик быстро вышел. Нейтан похлопал Юто по плечу.       - Ничего не поделаешь, придется подождать…       - Нет. Мы сделаем это сегодня. Даже без Дика.       Нейтан с Юто попытались переубедить Мики, но тот был непреклонен в своей упрямой решимости. Он стремительно встал с постели.       - Если вы тоже отказываетесь, тогда я сделаю все сам!       Было очевидно, что Мики не собирался менять своего решения. Друзья не стали более давить на него – все равно он не захочет откладывать нападение. План пришлось немного изменить: теперь нож должен был забрать Юто и передать его Нейтану, а уже тот должен был от него избавиться.       Мики тщательно спрятал нож, чтобы его не обнаружили, и они без проблем прошли через центральные ворота. Троица вышла в тюремный двор и остановилась немного поодаль. С их места была видна тренировочная площадка.       Притаившись между Юто и Нейтаном, Мики достал свое оружие. Это был небольшой складной нож с десятисантиметровым лезвием. Мики завернул его в черный платок и спрятал в карман.       Лежа на тренировочной скамье, Бернар жал тяжелую на вид штангу. У него было массивное, хорошо тренированное мускулистое тело. Юто забеспокоился.       - А если он нападет на тебя, после того, как ты пырнешь его? Как тогда?       - Не волнуйся, все будет нормально, - ответил Мики. - Я сразу же дам деру – хрен он меня поймает! Да и мало кто способен размахивать кулаками с дыркой от ножа в спине.       Юто больше ничего не стал говорить.       К пяти часам все заключенные во дворе стали собираться в сторону столовой. Бернар закончил тренировку, надел рубашку и потянулся вместе с остальными. На свое окружение он не особо обращал внимание. Юто с остальными, держась на некотором расстоянии, следовали за ним.       Возле главных ворот образовалась давка, и толпа забуксовала.       - Отлично! – прошептал Мики. – Пошли!       Они протиснулись вперед и подошли к Бернару. Мики достал из кармана нож. Напряжение Юто усилилось. Он за встал у друга за спиной, закрывая обзор для остальных.       Мики сделал глубокий вдох, словно морально подготавливал себя. А в следующий момент подался вперед и со всей силы вонзил лезвие в спину Бернара.       - Ааа!       Мужчина закричал. Мики вытащил нож, быстро завернул его в платок и следом передал Юто. Тот шагнул назад с непринужденным видом, будто вообще ничего не заметил, и вложил нож в руку Нейтана, который стоял позади. Он взял нож и в мгновение ока испарился. Все шло по плану. Теперь Мики оставалось проскользнуть к главным воротам, пока охрана ничего не заметила.       Удар Мики пришелся в поясницу, но несмотря на глубокую рану, реакция Бернара была молниеносной. От раны он взбесился, точно рассерженный бык. Схватив убегающего Мики за рубашку, он швырнул его на землю. Юто замер.       - Ты, гнида!       Бернар, исходя яростью, вцепился Мики в горло. Из его спины алым ручьем текла кровь. Мики вперил в него бесстрашный взгляд.       - Это тебе за Мэтью, выродок! Ты получил по заслугам!       Бернар сжал пальцы, и бледное лицо Мики постепенно побагровело и распухло. Столпившиеся вокруг заключенные начали галдеть – такими темпами их точно должна была засечь охрана!       Недолго думая, Юто с разворота ударил Бернара ногой по голове. Тот, полностью застигнутый врасплох, со стоном рухнул наземь.       Юто приподнял Мики. Друг зашелся надрывным кашлем.       - Ах ты, ублюдок!       Бернар поднялся, мотая головой.       - Ты что, дружок того молокососа? Тоже не терпится, да? Я тебя трахну так же, как того недомерка. От его сопливой, заплаканной мордашки у меня стоял, как каменный! До чего же сладко он кричал!       Над площадкой громовым эхо разнесся предупреждающий выстрел – охранники на стрелковой башне заметили переполох! В панике заключенные разом попадали на землю и замерли.       Но Бернар уверенно стоял и сверлил Юто свирепыми глазами, даже не шелохнувшись. Ленникс не отрывал взгляда от противника.       - До чего же сладенький был у него голосок! Но просто трахать его было скучно, и под конец я воспользовался древком от швабры. Хочешь так же?       Этот мужчина был просто отребьем. Желание убить его душило Юто. Даже в тюрьме, среди сброда и уголовников, на таких выродков смотрели, как на мусор. Ярость, холодная и невозмутимая, заполнила все его существо.       - Чего пялишься, а?! Шевелись уже, иначе я сам до тебя доберусь!       Бернар рванул вперед. Не теряя хладнокровия, Юто сделал встречный выпад и сильно ударил противника ребром ладони по шее. От удара по жизненно важной точке Бернар остановился. Без малейшего промедления Юто ударил его ногой в висок. Словно марионетка с обрезанными нитями, Бернар осел на подкосившихся ногах и упал на землю головой вперед.       Послышался пронзительный звук свистка, и во двор вбежали несколько охранников. Они грубо повалили Юто и несколько раз ударили дубинками, хотя тот сопротивления не оказывал.       - Юто Ленникс, у тебя со слухом беда – выстрела не слышал?! Почему до сих пор не на земле?!       - Он напал на меня, я оборонялся, - произнес Юто, прижатый лицом к земле.       - Молчать, умничать будешь потом! Эй, Ленникса в комнату для допросов, а Бернара – в лазарет. Черт, у него пена изо рта!       Юто надели наручники на руки и на ноги. Бледный Мики нетвердым шагом хотел подойти к нему, но Ленникс взглядом показал ему не приближаться. Он спокойно кивнул, а Мики, с выражением муки на лице, несколько раз покачал головой.       Нет, совсем ни к чему было, чтобы их обоих увели. Даже если Бернар донесет на Мики, без ножа у тюремщиков не было оснований, чтобы наказать парня.       - Эй, вы все, нечего глаза пучить! – прокричал охранник срывающимся голосом. – Марш все в столовую, а то жратва убежит!       Заключенные стали разбредаться. Скованного по рукам и ногам Юто, словно особо опасного преступника, увели в центральное крыло.       Охранники на допросе были настойчивы, но Юто упорно твердил одно и то же. Когда они шли к центральным воротам, Бернар неожиданно вскрикнул, и он подошел ближе, желая узнать, что случилось. Вдруг верзила напал на него, и Юто был вынужден защищаться. Его действия были чистейшей самообороной, но никак не нападением. О ноже он и вовсе ничего не знал, даже в глаза не видел. Это было совершенно нелепое обвинение!       Несмотря на все угрозы, Юто гнул свое. Охранники совершенно очевидно были сыты по горло его россказнями.       - Ленникс, хватит ломать комедию! Говори прямо – сегодняшнее нападение связано с изнасилованием Мэтью Кейна, не так ли?Вы оба были приятелями с Мэтью, и если не ты пырнул Бернара, то это сделал МикелеРонини. Если ты все чистосердечно нам расскажешь, то сразу же вернешься в свою камеру. Ты примерный заключенный, Ленникс. Ты же не хочешь, чтобы твой срок продлили из-за чужой глупости?       На какое-то мгновение сердце Юто дрогнуло. Заметив его волнение, охранник продолжил давить.       - Говори правду! Это Ронини напал на Бернара? Никто не узнает, что ты на него донес. Говори же!       Да, это сделал Мики.       Предательские слова вертелись на кончике языка, но Юто с отчаянием проглотил их. Продать доверие Мики за свою свободу он не мог.       - Я не знаю, кто ранил Бернара.       - Вот как? Решил в молчанку играть до последнего… Что ж, если слова на тебя не действуют, то посиди-ка ты в изоляторе. Авось, одумаешься. И да – твой срок будет продлен. Так что готовься.       На этом допрос был окончен, и Юто повели в изолятор. Когда его привели, местные не обратили особого внимания на новичка. Просто бросили в его сторону короткие равнодушные взгляды, сидя в своих одиночных камерах.       В нос сразу же ударил невыносимый запах плесени, экскрементов и гнили. Отвратительный липкий смрад обволакивал все помещение. Долгое нахождение в подобном месте могло сломать кого угодно, даже самого молодого и волевого мужчину.       Ему приказали повернуться спиной к решетке и встать ближе. Охранник снял с него обе пары наручников. Юто так до сих пор и не смог привыкнуть к оковам. Холод и лязг металла заставляли его чувствовать себя зверем в клетке.       - Посиди тут и остуди голову. А если потянет на душевные разговоры – позови меня.       Охранник ушел, а Юто окинул взглядом свою камеру. Длина ее составляла примерно два с половиной метра, а ширина немного превышала метр. Комнатой такое помещение можно было назвать с трудом – скорее, это была коробка. В самом дальнем конце стоял пожелтевший унитаз. Кровати как таковой не было, на полу валялось сложенное одеяло.       ***       Юто спал, по-собачьи свернувшись калачиком и завернувшись в одеяло. Услышав звуки со стороны прохода, он открыл глаза. Видимо, было время завтрака, потому что по коридору с лязгом катила тележка с едой.       Худое одеяло не спасало, и Юто дрожал от холода. Мышцы окоченели, а суставы отказывались разгибаться. Если днем здесь было достаточно терпимо, то по утрам и вечерам можно было околеть. Единственного одеяла было мало, и сон на холодном полу превращался в пытку.       Физически было тяжело, но еще большим испытаниям подверглась его психика. От постоянного холода гнетущее уныние довлело над ним. Юто не хотелось в этом признаваться, но он испытывал сожаление. Неважно, насколько благими были его намерения, он не должен был драться с Бернаром. Сидя в этой клетке, он не мог продолжить свое расследование!       Поимка Корвуса была его единственной надеждой на немедленное освобождение. Но успех его предприятия не был гарантирован. А что же теперь? Юто вспомнил все те часы, что он проводил в правовой библиотеке, усердно работая, чтобы заслужить досрочное освобождение. И после всего он так глупо сорвался, запятнав свою репутацию.       Да, он сожалел о своей ошибке. И в то же время он понимал, что поступил абсолютно правильно. Юто боялся, что эта ядовитая атмосфера тюрьмы стала потихоньку отравлять и его. Но сейчас он мог только смириться со своей ситуацией. Противоречивые чувства без конца накатывали и как свора собак терзали его по ночам, лишая сна.       Тележка остановилась перед камерой Юто. В нижней части двери находилось небольшое отверстие. Охранник открыл замок, и заключенный, что разносил еду, толкнул внутрь поднос. Юто узнал парня. Это был кореец из Блока А по имени Пак.       Пак невзначай поймал его взгляд, а потом указал на тарелку. Юто едва заметно кивнул и взял поднос. Когда тележка вместе с охранником скрылась из виду, Юто тут же принялся исследовать свою трапезу. Под сухим кексом он нашел сложенный обрывок бумаги.       «Когда прочтешь эту записку, сразу же порви ее и брось в туалет. Ну как, неплохо иногда пожить одному? Не нужно каждый день видеть смурную рожу своего сокамерника. Считай это внеочередным отпуском и расслабься. Жду твоего возвращения. Д»       Мелкие буквы были написаны рукой Дика. Послание было самым заурядным, но оно сразу же приободрило Юто.       Жду твоего возвращения…       Юто перечитывал эти слова снова и снова, без устали. Почему-то они придавали ему мужества. Странно… Но охранник не должен был увидеть этот кусочек бумаги. А потому Юто поступил так, как сказал Дик, и спустил разорванную записку в унитаз.       Покончив с трапезой, Юто умылся. Чем теперь заняться? В его камере было небольшое слуховое окно, но оно было так высоко, что он не мог даже поглазеть на то, что творилось снаружи. Безделье вновь пробудило его навязчивые мысли и депрессию. Юто многое бы сейчас отдал за газету.       Он привалился к стене и услышал тихий стук. Стук повторился. Похоже, его сосед справа пытался что-то сказать. Юто подошел вплотную к решетке и тихим голосом спросил:       - Что такое?       Когда Юто привели сюда, он проходил мимо камеры соседа, но тот спал, завернувшись в одеяло, и его лицо не удалось разглядеть.       - Как жизнь, новенький?       Голос у его соседа был глубокий и приятный. Юто точно не мог сказать, сколько ему было лет. Но испанский акцент ясно указывал на то, что собеседник был латиноамериканцем.       - Ничего так. А у тебя?       - Не жалуюсь. Ты, должно быть, тот самый японец из Блока А. Это ты вырубил Бернара одним ударом, не так ли?       Вот беда! Если его сосед был чикано, то вряд ли он будет рад тому, что Юто отделал его земляка. Он осторожно ответил:       - А если и так?       - Уложил такого громилу? Я впечатлен. Жаль, что мне не довелось увидеть твой сногсшибательный удар!       Он говорил весело и открыто. У Юто немного отлегло от сердца. Но откуда этот тип мог узнать такие подробности, сидя в одиночной камере?Юто прямо его об этом спросил. Сосед ответил, что парень, который разносит еду, трижды в день приносит ему свежие новости.       Они разговорились. Соседа звали Нето, он был чикано. И в изоляторе он уже сидел целый месяц. Теперь они общались при любой удобной возможности. Нето был интересным собеседником, их беседы касались самых разных тем и имели философский подтекст. Разговоры в изоляторе были запрещены, и каждый час охранник совершал обход. А Юто не уставал слушать этот глубокий, успокаивающий голос.       Прошло три дня. Думая, как бы убить время после обеда, Юто решил заняться отжиманиями. Из соседней камеры донесся тихий напев. Юто узнал мелодию, она вызвала у него острое чувство ностальгии. Он постучал в стену. Это стало их негласным сигналом – два удара в стену означали «давай поговорим»       - Нето, а ты, смотрю, сегодня в хорошем настроении. Это ведь La Golondrina?       Он прильнул к стене, прислушиваясь.       - Точно, - последовал ответ.       Это была очень известная мексиканская народная песня. Лети, его мачеха, тоже любила напевать ее.       - Сегодня пятое мая. Вот я и праздную.       - Неужели уже пятое? И правда, сегодня Синко де Майо.       Синко де Майо был мексиканским государственным праздником в честь победы в битве при Пуэбле. Он массово отмечался не только на родине, в Мексике, но в Штатах. Лети в этот день всегда устраивала застолье, а Ютос Пако отправлялись на вечеринку.       - Сразу захотелось цыпленка под соусом моле! – протянул Юто, вспоминая домашнюю еду, приготовленную его мачехой.       - Ты любишь мексиканскую еду?       - Ага. Моя мачеха – чикано, так что я вырос на мексиканской еде.       - Неужто? – пробормотал Нето.       Его голос выражал искреннее удивление.       - А может, ты и испанский знаешь?       - Знаю. А еще я неплохо владею спанглишем.       Нето перешел на испанский.       - Оraré, amigo!       Смеясь, Юто согласился, и Нето перешел на свой родной язык.       - Юто, ты знаешь, о чем эта песня?       С испанского «la golondrina» переводилась как «ласточка». В песне говорилось о людях, которые не мог вернуться на родину и с тоской глядели на ласточку, которая свободно парила в небе, не зная преград. При том, что содержание песни было очень печальным, сама мелодия была очень нежной и красивой, она никоим образом не навевала тоску.       - Я слышал, что ласточка символизирует сезонного рабочего.       - Да, но не только. Это песня о революционерах, которые томятся в плену и грезят о свободе. Очень подходит для нас, заключенных, не правда ли? Ласточка – это символ свободы. Ее нельзя пленить, она летает там, где захочет.       Действительно, песню можно было трактовать таким образом.       - Даже в тюрьме я буду праздновать Синко де Майо, чтя память наших доблестных солдат. В битве при Пуэбле маленькая мексиканская армия сокрушила французов, что дважды превосходили их числом. Меня могут упечь в клетку, но мой дух никому не пленить! Не так ли, Юто?       В каждом слове Нето ясно чувствовалась его гордость за своих соотечественников и за то, что он был мексиканцем. Нужна была очень сильная воля, чтобы противостоять притеснению и угнетению.       Мексиканцы были самым многочисленным нацменьшинством в США и подвергались суровой дискриминации. При слове «иммигрант» здесь сразу же на ум приходили мексиканцы. И это при том, что изначально многие территории на востоке и западе страны принадлежали именно им. Эль Пасо, Лос-Анджелес, Сан-Франциско – все это были испанские названия. Эти земли были нагло и несправедливо отобраны у коренного населения в ходе войны. И в том, как эти люди толпами, дрожа от голода и страха, незаконно пересекали границу, можно было видеть аллегорию на крестовый поход для возвращения собственных земель.       - Нето, сколько тебе дали?       - Три года. За причинение физического ущерба.       - Понятно… Нето, а ты знаешь, что среди мексиканцев самый низкий процент самоубийств в мире?       Нето тихо рассмеялся.       - Это хорошо. Мы, мексиканцы, слишком жизнерадостны – мысли о самоубийстве нам претят. А что насчет японцев?       - Довольно высокий. В два раза выше, чем в Штатах. А вот убийств в десять раз меньше.       - Отчего же так? Японцы настолько пессимистичны?       - Скорее, безвольны. Но я родился и вырос в Америке, так что не могу сказать наверняка.       С грустной улыбкой он добавил:       - Мы одной крови, но я куда лучше понимаю мексиканцев.       Юто совершенно не чувствовал эмоциональной связи со своими соотечественниками, хотя был воспитан в национальных традициях и обычаях. Он не ассоциировал себя ни с одним этносом или расой. Японцем в полной мере он себя назвать не мог и не считал себя настоящим американцем.       - Для меня Япония просто далекая страна. И я говорю не только о расстоянии… Я чувствую куда больше родства с мексиканцами. Когда я был ребенком, я даже хотел стать чикано, как мой брат и мама.       - Так что тебе мешает? – спросил Нето. – Отныне ты можешь считать себя узкоглазым чикано.       Разумеется, это была шутка.       - И нашим товарищем, - добавил Нето.       Эти слова тронули его сердце.       - Neto… muchas gracias, - с благодарностью произнес Юто.       - De nada, - снисходительно ответил Нето.       Разговоры с Нето сильно отвлекали Юто от изоляции и одиночества. Кто бы мог подумать, что он найдет друга в таком месте! Прижимаясь спиной к холодной стене, он от всего сердца был благодарен судьбе за эту встречу.       ***       Прошло семь дней с того момента, как Юто перевели в карцер. Сколько они еще намеревались продержать его тут?! Он не мог продолжить поиски Корвуса. С каждым днем психологическое напряжение только усиливалось.       Не в силах сдержать раздражения, Юто ударил кулаком по металлическим прутьям и почти сразу же услышал стук из соседней камеры. Он сел у стены, и до него донесся успокаивающий голос Нето:       - Успокойся, мой друг, злостью ты ничего не добьешься. К тому же, тебя скоро выпустят.       - Откуда тебе знать?       - За драку больше недели не дают. А Бернара уже выпустили из лазарета.       Услышав эти слова, Юто вдруг забеспокоился. Бернар вполне мог задумать отомстить Мики.       - Бернар мстителен?       - Как змея! Ты беспокоишься за того парня, Мики? Это он пырнул Бернара?       Юто был поражен, как быстро Нето все понял.       - Твоя способность получать информацию поразительна. Ты все можешь разузнать?       - Допустим. Допустим, я знаю, что ты делишь камеру с Диком, что в первый же день к тебе прицепился этот ублюдок Би-Би, а еще я знаю, что сестрички побрили тебя.       - Впечатляет. Откуда ты все это знаешь?       - Юто, не беспокойся о Бернаре. Он не тронет ни тебя, ни твоих друзей.       - Откуда ты знаешь? – спросил Юто.       Как он мог говорить с такой уверенностью?       - Когда Бернара отправили в лазарет, его навестил один из Братьев. И пригрозил: если он донесет охране или вздумает бузить, Безумные Братья лично им займутся. У него кишка тонка пойти против нас.       Теперь Юто понял. Кто был этот человек, с которым они каждый день беседовали.       - Ты – Ривера? Лидер Безумных Братьев?       - Да. Я Эрнесто Ривера.       Нето так легко выдал себя, что Юто даже немного разочаровался. Несомненно, этот был тот самый харизматичный лидер чикано – Эрнесто Ривера.       - Но почему ты скрывал это от меня?!       - А я скрывал? Ты просто не спрашивал.       - Но… Нет, ты прав. Все так, как ты сказал.       Нето было уменьшительным от Эрнесто. Получается, он назвал себя с самого начала. К тому же, врагами чикано были чернокожие, и ему не было смысла скрывать свою личность от Юто.       - Но почему ты это сделал? Ведь Бернар один из ваших.       - Потому что я знаю, что он изнасиловал твоего друга. Так что это была справедливая месть. А такой, как он, только позорит имя чикано!       Нето выплюнул последние слова с отвращением.       - Вот как… Кстати, когда тебя собираются выпустить?       - Понятия не имею. Сначала меня определили на десять дней, но как видишь, я слегка задержался. Ситуация с черными все не утихает, и охрана думает уберечь меня, держа взаперти.       Нето было спокоен. Он понимал, что его заключение было вынужденной мерой, чтобы сдержать ненужный конфликт. Он не поддавался раздражению и ярости. Лидер Безумных Братьев был невероятным человеком с железной волей.       - А вы будете драться с Черными Солдатами, если начнется война?       - Если случится война, выбора у нас не будет. Конечно, я надеюсь, что до этого не дойдет.       Неожиданно перед глазами возникло лицо Гелена. Как лидер Безумных Братьев, Нето наверняка должен был что-то знать о главаре враждебной группировки.       - А как обстоят дела с ABL?       - Эти ребята очень хитры. Им плевать, кто кого прикончит. Наблюдая за нашей войной со стороны, они ждут, когда одна из сторон одержит верх, а затем добьют ее.       - Каков из себя их лидер, Генри Гелен?       - У этого человека острый ум, но невозможно понять, о чем он думает. Я слышал, что он настолько скрытен, что даже самых приближенных своих подчиненных не посвящает в свои планы. Даже Тоня не мог раскусить его, а они ведь некоторое время встречались.       Неожиданное упоминание Тони напомнило Юто, что они с Риверой были любовниками.       - Ах, да. Немного поздновато, но хочу поблагодарить тебя за то, что ты спас Тоню.       О чем это он? А, наверное, Нето подразумевал тот инцидент с Гибри в комнате отдыха. Поразительно, он даже об этом знал!       - Я, собственно, ничего такого и не сделал. Гибри оказался слабаком, от одного вида охранника у него колени затряслись.       - Тем не менее, нужно много мужества, чтобы противостоять человеку с ножом. Тоню могли ранить. Я правда тебе очень благодарен.       - Перестань меня так часто благодарить – у меня сейчас уши покраснеют! Нето… ты скучаешь по Тоне?       - Да… Ведь Тоня – мой единственный братишка.       - Что?! – воскликнул Юто и подошел к решетке. – Ты только что сказал «братишка»? Но я слышал, что вы с ней любовники.       - Тоня хотел, чтобы все вокруг так и думали, поэтому он попросил меня говорить всем, что мы встречаемся. Когда мне было семнадцать, наши родители разошлись, и с тех пор мы друг друга не видели. Сейчас у Тони другая фамилия. Никогда бы не подумал, что мы встретимся вновь в тюрьме… Дело в том, что Тоня очень стыдится самого себя. И он не хочет, чтобы все знали, что «кто-то, вроде него» - мой брат. Мой глупенький младший брат…       В голосе Нето слышалась печаль и нежная привязанность. А Юто хорошо понимал чувства Тони. Он сам обожал своего сводного старшего брата, а теперь стал его обузой и позором.       - А ничего, что ты мне все это рассказываешь? Это ведь ваша тайна.       - Я рассказал тебе все, потому что думаю, что ты честный и надежный человек, - твердо сказал Нето. - Ты очень понравился Тоне. И мне тоже. Ты теперь мой друг.       Нето был не из тех, кто бросался словами на ветер. И он определенно был уверен в своей интуиции и чутье на людей, раз так спокойно мог назвать надежным человека, которого даже в лицо не видел. Чтобы выжить в такой опасной среде несомненно нужно было быть очень твердым человеком. Но за честность нужно было платить ответной честностью. Поэтому Юто решительно заговорил:       - Нето, а у Гелена есть ожог на спине?       - Ожог на спине? А почему ты спрашиваешь?       - Я… Дело в том, что я ищу одного человека. Не могу сказать, почему, но от того, найду я его или нет, зависит моя жизнь. Мне кажется, что Гелен может оказаться именно этим человеком, но я не уверен. Поэтому мне нужно знать, есть ли у него след от ожога на спине.       Нето задумчиво хмыкнул.       - Понимаю, - пробормотал он. – Раз ты спрашиваешь, значит, у тебя есть на то причины. Не знаю, есть ли у него ожог на спине, но кто-то говорил, что у него на пояснице есть шрам от пули.       Шрам от выстрела… Пуля могла оставить ожог, а если пуля была крупного калибра, то рана должна была быть большой. Так что с сильной натяжкой шрам от огнестрельного ранения можно было спутать со шрамом от ожога.       - Когда выйдешь отсюда, поговори с Тоней. Я попрошу, чтобы он помог тебе.       - Спасибо, Нето. Я правда…       - Шшш!       Послышались приближающиеся шаги охранника. Юто быстро отошел в самый дальний угол своей камеры.       Охранник остановился перед решеткой и высокомерно сказал:       - Юто Ленникс, встань и подойди сюда. Ты можешь вернуться в общую камеру.