Цена за находку

      То, что Грейнджер — создание уникальное в своём роде, Северус понял давно, но вот насколько именно — он смог оценить только сейчас. Вернее — за те несколько недель, что они были вынуждены сотрудничать. Причём Снейп не смог бы сказать, что ему это сотрудничество было в тягость.       Из поглощающей все доступные знания ученицы, Грейнджер превратилась в специалиста в выбранной области. Все трудности она воспринимала исключительно как задачи, которые требуют её решения. А уж какими тропами ходят её мысли — Снейпу приходилось только диву даваться. На каждый вопрос она находила нестандартный ответ. Да, случались перегибы, но ведь в итоге — задачи всегда решались, нужные шаги делались и при этом Грейнджер получала удовольствие не только от результатов, но и от самого процесса решения задач и поиска ответов на вопросы.       Грейнджер импровизировала и исследовала. Она старалась применить свои знания и таланты по назначению. И ведь не для себя лично! Для неё важно быть нужной. И если для самого Снейпа вполне приемлемо быть нужным вообще, грубо говоря — всему магическому миру, то Гермионе такой абстракции не хватало. Ей надо быть нужной кому-то конкретному: Поттеру, Уизли, МакГонагалл, Краму, ему самому…       На этом месте Северус сам себя одёргивал, считая такие мысли крамольными. Гермионе и так есть о ком думать, заботиться, и для её нужности есть более достойные кандидатуры. Но тут же ехидный внутренний голос напоминал ему, как сам Северус привязал эмоции Гермионы к себе, и какими тёплыми воспоминаниями всё это в нём отзывалось.       Её вернувшиеся эмоции поражали яркостью и самобытностью. Впрочем, они лишний раз подчёркивали непохожесть Гермионы на окружающих. В ней изумительно уживались доброжелательность и жёсткость, даже упрямство, когда дело доходило до споров в том, в чём она была уверена на сто процентов. При её поистине обширных знаниях она не кичилась ими. И даже в годы ученичества, насколько Снейп был наслышан, она помогала учиться друзьям, но никогда не позволяла садиться себе на шею.       Она умудрялась находить золотую середину, балансировать, не особо напрягаясь, просто потому, что у неё были чёткие моральные принципы. Если она что-то для себя решала, что-то принимала в этот круг принципов, то для неё это становилось жизненно важным.       Вот и сейчас она поставила задачу «Сделать зелье для профессора Снейпа» на первое место. Даже тусовка с друзьями окончилась для неё быстро — не усидела, не смогла всё выкинуть из головы и расслабиться. Лестно, конечно, когда о тебе так пекутся. Но Северус к такому не привык. Обычно ему приходилось о ком-то заботится, но и это было нелегко. Те, кому он, зачастую тайно, пытался помочь — сопротивлялись. И что же теперь он видит?! Он делает то же самое! Грейнджер изо всех сил старается сделать его жизнь легче, приятнее. А он — бурчит, плещет сарказмом и кидается придирками, мол ему не нужно, а она тут пристаёт со своей заботой. К чести Гермионы, она не обижается и иногда даже в такт ему парирует его же выпады.       И вот снова приходит робкая мысль, что может быть не стоит её отталкивать, раз она сама к нему так тянется? Может стоит рискнуть второй раз в жизни и подпустить конкретно её поближе. Может, если она узнает его получше и сама не уйдёт, не убежит в ужасе, то, наверно, это судьба. Та самая, которая заплутала где-то уже давно. Настолько давно, что Северус перестал в неё верить и уж тем более ждать он неё чего-то хорошего на свой счёт. — Ну что, полетели? — Грейнджер легко держит палочку остриём вверх, плавными движениями добавляя освещения в комнате. Готовить сложное зелье без личного присмотра Северус ей не позволил (лёгких путей ни он, ни Гермиона, видимо, не приемлили впринципе и зелье оказалось целым совместным проектом), поэтому приходилось его, Северуса, леветировать в лабораторию, на нечто среднее между креслом и кроватью — тоже, кстати, работа Грейнджер. Помогать он не особо рвался, а вот присматривать и давать вовремя ценные советы — это было можно и не напрягало. — Пожалуй, сегодняшнюю стадию приготовления вы, Гермиона, осилите сами, — Снейп с удовольствием наблюдал за тем, как девушка сперва дёрнулась от своего имени в его исполнении, а потом практически уронила челюсть от его доверия, обличённого в слова. Разумеется, эмоции он прятал, но своим глазам смеяться позволил. Постепенно шок сменило осознавание произошедшего, и Гермиона, взвизгнув от радости, подлетела к Снейпу и порывисто, но нежно, его обняла. — Спасибо, профессор, — глаза цвета шоколада сияли от счастья.       Следующие полтора часа, пока Гермиона доделывала зелье и ждала, пока оно остынет, Снейп пытался отвлечься тем, что думал о Забини. Вернее об их договорённости. Если сейчас с зельем всё получится, то у неё практически не будет повода отказать Краму и Забини в посещении свадьбы первого, тем самым закрывая клятву второго. Выстраивая мысленные диалоги, Северус старался найти контраргументы на возможные отговорки Гермионы, то, что эти отговорки будут — сомневаться не приходилось. Сейчас он был не просто особенным для неё человеком, он ко всему этому был объектом её заботы. Приплюсовать сюда то, что она — гриффиндорка, которые славятся умением наносить радость и причинять счастье окружающим, не интересуясь мнением самих этих окружающих — и пред глазами будет как раз то, чем Грейнджер конкретно сейчас и занимается.       С одной стороны с Гермионой было хорошо: она изобретательна, обычно жизнерадостна, её тянет к новому и она его, этого нового — не боится. С ней не соскучишься, но при этом она не передёргивает всё внимание на себя. Но, Мерлин, как же с ней при этом нелегко. Она уменьшала дистанцию между собой и Северусом, видимо не совсем осознавая последствия которые неминуемо будут. То, как она наносила мазь на его спину — нежно, уточняя не доставляет ли она ему ещё большей боли. То, как она искренне смеялась в его присутствии и как доверчиво прижималась к нему — хоть при их танце, хоть потом, в Мунго, когда они помогли чете Долгопупсов. Для неё это было естественным, ей было хорошо с ним. И это не было игрой или притворством. Та атмосфера, которая возникала около неё и то, как сияли счастьем её глаза — это нельзя подделать. Снейп стал для неё тем, с кем она расслаблялась и становилась самой собой. И всё это шло к тому, чего Снейп боялся, чего он не умел — ко взрослым, настоящим отношениям. Но, с другой стороны, чувство, что ты кому-то дорог, причём не за что-то или почему-то, а просто потому что это именно ты — растопило лёд в его сердце. Причём настолько, что обратного пути Снейп уже не видел и останавливаться так же не собирался. Всё это напоминало Хогвартс Экспресс, постепенно набирающий скорость — остановить практически невозможно, да никто и не стремится. — Это ж надо, сколько всего произошло за такой небольшой промежуток времени, — комментировал Снейп, прислушиваясь к своим ощущениям после того, как выпил отмеренную совместно с Гермионой дозу экспериментального зелья. — Да, пара зелий и заклинаний — самые ценные находки, — согласилась Гермиона, внимательно наблюдая за своим подопытным, не забывая его внимательно слушать. — Я не согласен, — возразил Снейп, — самая ценная находка — это ты, Гермиона, — Северус с удивлением отметил, что моментально снявшее болевые ощущения зелье не причинило ни малейшего дискомфорта, то есть побочные явления не обнаружили себя. По крайней мере явно и сейчас. Решив использовать эмоциональный подъём от очередной их совместной победы, Снейп решил рискнуть. — Но профессор… — Северус, — поправил её Снейп, явно шокировав. — Хорошо, Северус, — всё ещё смущаясь дозволенности называть его по имени, щёки Гермионы вспыхнули румянцем. — Но ведь за каждую находку мы платим. — Да, я знаю, — кивнул Снейп, — ты об этом уже упоминала. И я уже уплатил цену, равную моему спокойствию, одиночеству, хвалёному хладнокровию и… отсутствию личного времени. — Но ведь я ничего из этого и не требовала, — стушевалась Гермиона. Уж кто-кто, а она меньше всего хотела причинять беспокойство. — Как раз именно этим вы, если так можно выразиться, и подкупили меня, — Снейп ухмыльнулся, — вы стараетесь подстраиваться, не требуя ничего в замен. Ну, разве что немного внимания и времени, — поправил сам себя Северус, пробуя подняться на ноги. Гермиона хотела было запротестовать, мол три дня, оговоренные медиковедьмой как «постельный режим» ещё не прошли, но увидев, с каким наслаждением Снейп потягивается, она удержала своё праведное возмущение. Да и гордость за удачно сваренное зелье для её дорогого зельевара тоже сыграла свою роль. Но не внести свою лепту она не могла. — Северус, позвольте мне… — зайдя со спины, Гермиона положила ладошки на плечи Снейпа и слегка надавила вниз, прося опуститься обратно на кровать, хотя бы сесть. — Затёкшие мышцы лучше разминать массажем. Снейп очень хотел обернуться и посмотреть на наверняка залившиеся румянцем щёчки Гермионы, но лишь покорно устроился на кровати. Для разговора такая поза вполне подходила. — Мисс Грейнджер, сейчас у вас ещё есть выбор между солнечным семейством Уизли и мрачными подземельями Хогвартса, со мной в придачу. Что вы выберете? — Себя, и то, что мне дорого, — ответ последовал незамедлительно, но не резко, а так, будто уже не раз обдумывался, а сейчас просто озвучивается готовое, взвешенное решение. — Мне дороги многие люди, но вы… Северус, — всё же осмелилась воспользоваться дозволенной «вольностью» Гермиона, — стали мне очень дороги. — Настолько, что вы готовы поселиться в подземельях Хогвартса? — Северус решил всё же задать вопрос, не дающий ему покоя. — Если только это не будет вас напрягать, то да, я с удовольствием составила бы вам компанию. — Этим вы меня только порадуете, — пользуясь тем, что сидит к Гермионе спиной и его никто не видит, Снейп позволил себе улыбнуться. Пусть лишь уголками губ, но это была улыбка, идущая из глубины, где когда-то было похоронено, как думал сам зельевар, всё хорошее и светлое, что с ним случалось в этой жизни. — Кстати, вы можете осчастливить ещё как минимум двух людей, — Северус всё же не удержался и обернулся. Оно того стоило: удивлённые глаза вкупе с искренней улыбкой — это нечто! — Кого и как? — прозвучал логичный вопрос. — Мистер Крам, кажется, звал вас на безумно важное для него мероприятие — собственную свадьбу… — Так я же сказала Блейзу, что не поеду, — попыталась возразить девушка. — Я помню, — кивнул Снейп, отворачиваясь и вновь позволяя рукам Гермионы творить с мышцами его спины настоящие чудеса. — Так же я хорошо помню, как попросил его не передавать ваш ответ, ведь вы вполне могли передумать.  — Это не важно, — сила в руках Гермионы заметно ослабла, — я уже никуда не успею. Церемония будет завтра утром. — Об этом можешь не беспокоится, — Снейп завёл руку за спину, обхватив Гермиону за ноги. Своеобразное объятье смутило её, но не настолько, чтобы отстраниться. — Думаю Блейз обо всём позаботился. Я позволил себе подумать, что ты не захочешь огорчать своего друга и всё же почтишь его своим присутствием. А то, что это будет неожиданностью, то назовём это сюрпризом. Уверен, мистер Крам сочтёт его приятным, — переход на «ты» прошёл на ура. Хотя наверняка за потоком важной информации Гермиона его просто не заметила. — А как же вы? — чувствовалось, что Гермиона ещё колеблется, но не сопротивляется напору контраргументов Снейпа. — А что я? — деланно удивился Снейп. — Меня ты уже осчастливила. Так что я даже готов немножко поделиться своим счастьем, в виде тебя, с твоими друзьями. Но сразу предупреждаю, что это не будет постоянным атрибутом. — Но как же я… — Гермиона не знала с чего начать свою бурную деятельность по осчастливливанию болгарского друга. — Для начала, думаю, стоит связаться с Забини и подтвердить своё приглашение, — стал помогать Северус, — а уж потом — наверняка миссис Поттер поможет и с нарядом и со всем остальным. Времени, конечно, маловато, но успеть можно. Камин — открыт, — Снейп убрал руку из-за спины, но Гермиона не спешила его покидать. — Спасибо, Северус, — услышал зельевар, когда уже решил, что стоит ещё подбодрить эту гриффиндорку. Его гриффиндорку. Щёку приласкал лёгкий поцелуй. — Я вернусь так быстро, как только смогу, — пообещала Грейнджер и тут же направилась в гостиную. Каминный адрес и Блейза, и Джинни она знала на зубок. Сосредоточенного взгляда Снейпа она не увидела.