Летели облака, летели далеко

      В этот вечер Лиза почему-то возвращалась домой одна. Вернее, сама девушка прекрасно знала почему, других причин-то и быть не могло, но получив отмазку от Эвелины в духе "Нет, забей, все в порядке", Неред упивалась этой ложью, чтобы не копать глубже, упорно игнорировать то, что лежит на поверхности. Спустя несколько минут совесть все же поглотила все мыслишки, и Лиза сдалась, признав самой себе, что Эва явно обиделась. В такие моменты девушка предпочитала огородить себя от внешнего мира стеной из обид и истерик, нет, она знала что это неправильно, но обычно об этом она задумывалась только после вырвавшихся наружу рек слез и грубых оскорбительных слов, каждый раз вновь и вновь ненавидя себя за то, что дала волю эмоциям. Вот и сейчас она ковыляла в сторону бабушкиного дома, чувствуя, как в носу неприятно щекочет, а глаза мокреют. Солнце уже садилось за горизонт, обжигая взор ярко-алыми полосами света. В грудной клетке что-то противно постанывало, заставляя русую морщиться. Она в последний раз подняла взгляд наверх, где в сладостно-розовых переливах на небе светило прощалось с природой до завтрашнего дня, когда оно снова взойдет и будет дарить всем свое тепло и свет. С усилиями пробираясь сквозь заросли дикой малины, Неред про себя отмечает, что домой она вернется уже раненой и подавленной. Укусы крапивы и ссадины долго заживали на бледной коже, еще не один день напоминая о болезненных ощущениях, однако, эта досадность сейчас не волновала девушку совершенно.       Наконец в паре метров от Лизы показался дом ее бабушки. Девушка уныло плелась вдоль грядок и клумб, морщась от лая соседской собаки, которая снова преодолела столь незначительную преграду в виде забора, вырыв огромную яму прямо под ним. Неред тяжело вздохнула, потрепав ту по лохматой голове с горстью крепко вцепившегося репейника. На пороге ее уже встречала Нина Витальевна, тревожно поглядывая на внучку.       - Лизок, случилось чего? Ты проходи пока, я вот, видишь, пирожков напекла, на плите стоит компот... - перечисление плодов сегодняшнего труда Нины Витальевны далеко не самым воспитанным образом прервала Неред.       - Да не до этого мне, ба, - нахмурилась девушка, грузно опустившись на старую табретку, обитую велюром. На столе действительно стояла миска со свежеиспечёнными пирожками, но ни их аппетитный вид, ни соблазнительный запах Лизку отнюдь не влекли.       — Случилось чего или опять бабушку почём зря расстраиваешь? — обеспокоенно всплеснула руками пенсионерка.       — Да так, ничего страшного, ты извини, — на выдохе протянула девчонка, тупо уставившись на клеенчатую скатерть, явно прошедшую проверку временем и многочисленными посиделкам за кружечкой чая. Рой мыслей в голове не хотел успокаиваться. Проще, конечно, было убедить себя в том, что ее собственной вины во всем происходящем нет, но только вспоминая мокрые глаза Эвелины, Неред все больше чувствовала подступающий к горлу ком и груз вины. Она и не думала, что когда-нибудь встретит человека, способного ей стать настолько близким и родным. Такие похожие, но такие разные. Ее маленькая, хрупкая, но такая сильна Эва сейчас, наверное, печет что-нибудь вкусное и невероятно ароматное, чтобы забыться и прийти в себя. А может она делает очередной коллаж из множества маленьких вырезок из газет? Этого Лиза не знала... Услышит ли ее хоть кто-то из взрослых, если она откажется ехать? Поймет ли? Или, как это обычно бывает, до конца ее дней будут называть неблагодарной?       — Бабуль, — с небольшой нерешительностью в голосе начала Лизка, — а вот у тебя бывало такое, что понимаешь, что нужно поступить определенным образом, а сделать этого не можешь? Вот как камень на сердце прям? Понимаешь, что надо это сделать и всё тут, а на душе от этого неспокойно?       — Как же не бывать, бывало, конечно . Иной раз думаешь: "Сделаю как надо, видать, стерпится", ан нет, сердце человеческое — штука хитрая. Его не обманешь, не запутаешь. Слушай всегда только себя, Лизок, кто бы что ни говорил, знай — если на сердце тяжко, то и делать этого нельзя, даже если очень надо, — сурово подытожила старушка и с прищуром уставилась на Лизку, оставив все свои хлопоты. — А ты, поди, с мамкой поссорилась?        — Вроде того, — вздохнула девочка, окончательно проникнув.       — Знаешь, родители-то, они, конечно, люди умные, да и слушаться их надо, только вот иногда, ей-богу, олухи царя небесного! Сами жизни толком не знают, а других учат. Ты родителей слушай, а делай все равно как знаешь, — лукаво подмигнув внучке и оттого будто в миг помолодев лет на тридцать, бабушка вернулась к кухонным делам.

***

      — Эвелина, ну же, открой! — маленькие кулачки колотили и без того хлипкую на вид дверь. — Ну да, знаю, дуешься, ты лучше послушай, что сказать хочу! — упорно вопрос Лизка, продолжая истязать косой домик. В ответ гудела сонная тишина, словно весь мир в радиусе километра замер. Обессиленная девчушка скатилась вниз на пол, нахмурившись и придумывая дальнейшую стратегию выкуривания Эвы из дома.       — Эв, я никуда не поеду...