Ten Thousand Lines

Луи показал охраннику пропуск и прошёл через двери железной ограды. Весь этот потрясающий сад перед зданием не был в силах обмануть его, ведь перед ним была психиатрическая больница Лондона. Хоть она и не выглядела ужасной, как все психушки, которые люди видят в фильмах, но самой её сути не могли изменить ни светло-розовые стены здания, ни идеальный ремонт. Шатен не сомневался, что люди, проходящие мимо, думают, что это чья-то дача, хоть и железная решётка с охранником около входа должна была их смутить. Даже самые важные шишки, опасаясь грабежа или нападений вообще, не поставят столь некрасивую защиту, когда за ней находится такая красота. Это же не престижно. Луи присел на скамейку между двумя яблонями и посмотрел на балкон одной из комнат. Вот уж несколько лет там находится его бабушка... Симптомы шизофрении выявились всего несколько лет назад, женщине только исполнилось семьдесят лет, до этого никто особо не наблюдал каких-либо её склонностей к психиатрическим заболеваниям. Однако вот три года назад мать Луи, Виктория, начала наблюдать за своей родительницей странные разговоры, обращённые непонятно к кому. Сначала Челси замолкала, когда кто-то заходил в комнату, но затем её перестало это смущать, и она могла спокойно разговаривать с кем-то из присутствующих, а уже через минуту, отвечать на совершенно другую тему, отвернувшись от собеседника. Томлинсоны в то время начинали осознавать, что это всё нездорово, но Виктория не хотела верить, что её мать сумасшедшая и умоляла родных оставить ту дома в надежде, что ей станет лучше. Но всё-таки через год ей не только не стало лучше, её состояние даже ухудшилось. Женщина стала внезапно замолкать в разговорах, настораживаясь, и, как будто бы прислушиваясь. Она так же могла болтать, не заканчивая начатые предложения. При этом она не менялась в лице и спокойно отворачивалась к окну, будто дискуссия и вправду была исчерпана. Тогда мама Луи поняла, что Челси больна по-настоящему. Она искала больницу, где за её матерью и вправду бы ухаживали, но, увы, в Донкастере не было таковых, так как там все больницы были наполовину заброшены, а из их окон доносились душераздирающие крики. Поспрашивав у разных людей, Виктория убедилась, что в её родном городе не было шансов для её матери. Тогда, проведя собственное расследование, она выяснила, что есть замечательная психиатрическая больница на юге Лондона. Она прочитала много положительных отзывов, пообщалась с родственниками больных, находящихся там и поняла, что если уж не «Auxilium», то уж ничего. И тогда вся семья была вынуждена переехать столицу... Вот уже два года Луи жил в Лондоне. Закончив, к счастью, школу, он поступил в Городской Университет Лондона, выбрав музыкальную специальность. Парень любил музыку: он умел играть на нескольких музыкальных инструментах, при этом имея неплохой голос. Поэтому второй курс Томлинсон оканчивал весьма успешно. Не идеально, конечно, некоторые предметы ему придётся подготовить более тщательно, но среди однокурсников он считался одним из самых талантливых. Шатен прекрасно это понимал, но не кичился этим: внимание одноклассников ему нужно не было, их мнение — ему по барабану. Сидя на скамейке парка при больнице, парень напевал песню, которую ему надо было сдать через две недели, проверяя, не нужно ли изменить ноты и на каких моментах лучше взять дыхание, чтобы не испортить исполнение. Сама она ему безумно нравилась, Луи казалось, что никогда в жизни ему не удавалось придумать настолько потрясающую мелодию, подобрав к ней слова, не умаляющие её достоинств. Парень очень надеялся, что его преподаватель оценит её по достоинству. Томлинсон очень боялся кому-либо показывать её. Она была будто дитя, которое он хотел уберечь от критики и злости. Поэтому ни одна душа не слышала ни одной ноты. Даже родители, которых шатен безумно любил и уважал. Пусть его триумф состоится на экзамене. И будь что будет . Луи взял последнюю ноту и замолк. Над одним из моментов ему точно придётся поработать, ну или хотя бы предварительно хорошенько распеться. - Очень красивая песня, - послышался сзади чей-то голос. Шатен встрепенулся, будто кто-то застал его с поличным. Кто-то услышал его песню, о Боже, какой стыд! Томлинсон обернулся и обнаружил у дерева неподалёку высокого кудрявого парня. Тот улыбался, обнажая ровные белые зубы, а также выставляя напоказ прелестные ямочки. На фоне зелёных деревьев, окружавших юношу, изумрудные глаза выглядели будто часть прекрасной картины. Парень невольно сливался с красотой сада, потому что он сам был необыкновенно красив. Небрежно разбросанные кудряшки придавали ему естественность, улыбка — искренность, а фигура самого парня маскировала того под одно из деревьев, потому что юноша был строен, а его ноги, обтянутые узкими коричневыми штанами заставляли Луи сомневаться, что это парень и вправду не дерево. - Спасибо, - Томлинсон сглотнул, потому что он чувствовал себя абсолютно обнажённым перед этим идеальным парнем, ведь тот первым услышал его песню. - Ты напуган? - удивился брюнет. - Ты невероятно бледен. - Я? Я... нет, - промямлил шатен, чувствуя, как многовенно краснеет. - Ну я же вижу, - парень приблизился. - Просто ты первый, кто услышал эту песню, - признался Луи. - Она твоя? - поинтересовался кудрявый незнакомец. Томлинсон кивнул. - Ну тогда ты гений, потому что она прекрасна, - юноша присел рядом. Шатен еле сдержался, чтобы не выдать что-то вроде «Как и ты», но это бы выглядело очень странно и безумно по-гейски. Нет, Луи не боялся выглядеть геем, потому что собственно он сам таковым и являлся, но это отталкивало людей, поэтому парень не распространялся об этом и очень часто держал свои мысли при себе. - И кстати, ты очень красиво поёшь, - заметил брюнет и Томлинсон тут же стал ещё краснее чем был. - Ты меня захвалишь, - попытался противостоять комплиментам шатен. - Так ведь есть за что, - улыбнулся кудрявый. Луи невольно залюбовался улыбкой парня, но вскоре понял, что пялиться на другого человека как-то невежливо, поэтому ему надо было срочно что-нибудь сказать. - Я Луи, - представился он, протянув руку. - А я Кэтрин, - кокетливо подмигнув сообщил парень. Томлинсон удивлённо заморгал. Кэтрин? Наверное, ему послышалось, парня звали Кэндалл. Или у него вдруг начались слуховые галлюцинации, как у его бабушки, не Дай Бог... - Очень приятно, Кэндалл, - сообщил Луи. - Я Кэтрин, дурачок, - хихикнул парень. - Кэндалл — это мужское имя! Шатен впал в ступор. Почему он.... хотя, в принципе, тут всё предельно понятно. Где они сейчас находятся? В саду при психиатрической больнице. Это у Луи тут бабушка, а другие гуляющиеся здесь люди могли спокойно оказаться пациентами... И как Томлинсон мог подумать, что с ним мог флиртовать парень, у которого все дома? Если бы такой идеальный парень ещё оказался бы психически здоровым, шатен точно бы начал оглядываться в поисках скрытой камеры. - Что ты тут делаешь... Кэтрин? - осторожно поинтересовался шатен. - То же что и ты, - ответил брюнет. - Гуляю. - Я имею в виду в больнице, - пояснил Луи. - Ах, ты об этом... - вздохнул кудрявый. - В общем, моя мама считает, что я парень и что зовут меня Гарри, а со мной что-то не так. Бред, неправда ли? Томлинсон робко кивнул. Да, его опасения оправдались. Парень намеревался ещё что-то спросить, но тут неподалёку раздался женский крик. - Гарри! Гарри! - слышалось из-за соседнего дерева,- ах, вот где ты! Перед парнями появилась невысокая шатенка лет сорока с такими же изумрудными глазами, как и у Кэтрин-Гарри. По-видимому, это была его мать. - У нас же сейчас сеанс скоро будет у доктора Бенсон! Пойдём, - протараторила она, а затем обернулась к Луи, - Ох, простите, что он вас побеспокоил! Парень развёл руками, давая понять, что ничего-то и не случилось, и от Кэтрин-Гарри вреда не было. Женщина облегчённо вздохнула, и они с сыном тут же покинули сад, направляясь в здание больнице. А Томлинсон взглянул на лежащую рядом с ним папку с нотами и подумал, что мелодия, наверное, была действительно успешной. А сейчас ему надо было навестить бабушку, да и маму в общем-то тоже. Придя к матери, шатен достал из сумки пластиковую коробку. - Мам, я тебе обед сделал, там картошка в мундире и курица, - проинформировал Луи, ставя коробку на стол, на котором Виктория заполняла бумаги. - Ох, спасибо, дорогой, что бы я без тебя делала? - устало улыбнулась женщина, на минуту отвлёкшись от работы. - Как папа? - Ты бы питалась яблоками из сада, - усмехнулся парень. - Папа неплохо, сегодня сообщил, что ему придётся вернуться в Донкастер по некоторым прошлым делам фирмы. Он передал, чтобы ты не беспокоилась. Виктория всё равно тяжело вздохнула. Она уже два дня почти не разговаривала с мужем, потому что их графики уж слишком сильно начали различаться. Брайн начал всё больше задерживаться на работе, так как им надо было сдавать крупный отчёт, а самой ей пришлось браться за дневные смены, потому что одна из сиделок уволилась, и начальство убедительно попросило понять их и немного помочь в первое время, пока ей не найдут замену. - Кстати, по поводу сада, - переменил тему Луи, понимая, что у матери на душе далеко не самые радостные мысли. Я сегодня встретил там одного парня. Очень красивого, мам. Женщина с интересом посмотрела на сына. - Но проблема в том, - продолжал Томлинсон, - что он пациент. Ты не знаешь о нём что-либо? Его зовут Гарри, но он зовёт себя Кэтрин. - Гарри Стайлз, - немного подумав выдала Виктория,- Множественная личность... Затем женщина сразу зажала руками рот, поняв, что сболтала лишнего: врачебная тайна не подлежит распространению. - Не бойся, - успокоил её Луи. - Я никому не расскажу же! Женщина неуверенно посмотрела на сына, но всё же начала повествование. - Год назад парня накачали наркотиками на дне рождения друга, - женщина отложила ручку и бумаги в сторону, понимая, что пока время уж точно не для них. - Его откачали, хоть его организм еле пережил это, слишком уж большая была доза. Но когда он пошёл на поправку на физическом плане, стали заметны нарушения на психическом. Парень временами, а далее всё чаще, вёл себя, как девушка, говоря от её лица, называя себя Кэтрин. Только в таком состоянии он ничего не знал. Он был будто чистый лист. Ему прогнозировали амнезию, но после того, как врачи обнаружили иногда он просыпается с осознанием, что он Гарри Стайлз, ему поставили множество личности. Пока их две, да и вроде бы больше не намечается. С того момента его перенаправили из госпиталя в психиатрическую больницу. - Но почему я его никогда не видел? - удивился шатен. - Его направили сюда только вчера вечером, до этого он был в другой, - объяснила ему мать. - Они получили направление к нам, потому что мы получаем лучшие лекарства в стране. Родители очень надеятся, что мы ему поможем. - А вы можете? - заинтересовался парень. - Мы будем очень стараться, - увильнула от ответа Виктория. - Это очень деликатный вопрос, тут нельзя ответить определённо. Тут желание самого пациента будет очень даже не лишним. - А ему разрешена, ну как бы сказать, социальная жизнь? - продолжил расспрос Луи. - Я понимаю, что за пределы больницы пока нельзя, ну а простые контакты тут? - Хм, в его карточке нет особых запретов, - призадумалась женщина. - Наверное, да, если мне в скором времени не сообщат обратное. А ты хочешь с ним... общаться? Томлинсон смущённо закивал. - Тогда осторожнее, Лу, - мать погладила его по голове. - Впрочем, ты большой у меня мальчик, ты понимаешь, о чём я. - Да мама, - парень взглянул на часы. - Ой, мам, мне пора, мне нужно ещё поработать над песней. - Иди-иди, - усмехнулась женщина. - Оттачивай своё сокровище. Надеюсь, я скоро услышу его. Шатен чмокнул маму в щёку и, пообещав, что вскоре, конечно, покажет ей свою песню, скрылся за дверью.