Ten Thousand Lines

Луи дотронулся до последней клавиши и отпустил педаль фортепиано. И всё же в его песне чего-то не хватает... Парень схватил нотную тетрадь и принялся чиркать карандашом. Нет, этот момент точно надо было переписать, он чересчур грубый. Томлинсон развернулся на стуле и вдруг вспомнил о парне из психушки. Ему бы добавить что-то настолько же прекрасное. Шатен вернулся к клавишам фортепиано. Мягко зажав аккорд, он закрыл глаза и позволил рукам самим творить мелодию. И тогда он почувствовал, что вот оно, то, чего не хватало. Музыка, которая полилась из инструмента, была очаровывающей, как тот парень. Тот момент, который только что родился являлся последним кусочком пазла. Теперь его песня закончена. Луи записал изменения в тетрадь и закрыл её. У него ещё было свободное время. Большую часть экзаменов парень сдал, а оставшиеся он уже подготовил, чтобы освободить как можно больше времени под песню. Но она уже закончена, а времени полно. У парня в голове возникла мысль, а не пойти ли в больницу, и внутренний голос не преминул поинтересоваться, а зачем именно ему туда. Подумав, Томлинсон признался себе, что очень хотел бы увидеть того парня снова. Или, как минимум, узнать о нём побольше. Надо раздобыть где-то историю болезни. Но где? Мама не могла стать помощником, так как она очень строга, когда дело касается правил. Оставалось действовать самому... Луи зашёл на территорию больницы как обычно, но вот в само здание он пробрался через чёрный вход. Конечно, тот запирался, но у Томлинсона давно был дубликат, данный ему на всякий случай матерью. И вот он пригодился. Шатен специально выбрал время, когда владелец больницы собирал всех подчинённых с целью сообщить о каких-то изменениях, мама говорила ему об этом утром. Итак, он забрался в архив, к счастью, не встретив никого по пути. Вообще Луи сомневался, что история болезни Гарри-Кэтрин вообще будет здесь, ведь он прибыл в больницу всего пару дней назад. Но с другой стороны, все данные о пациентах занесены в компьютер, а значит, у парня был шанс найти там и сведения о Стайлзе. Чтобы не терять время, Томлинсон сразу проверил электронный архив. Стайлз нашёлся сразу, ведь больница была довольно-таки скромной по числу пациентов из-за своей элитности. Луи быстро достал из кармана джинсов флешку и скачал информацию, с расчётом на то, чтобы прочитать всё это дома. Затем парень выключил компьютер и свет, не забыв запереть дверь. Всё, теперь можно со спокойной душой выйти. Луи вышел на улицу, и яркий свет чуть не ослепил его. Стоял полдень, поэтому солнце, казалось, было прямо над головой Томлинсона и теперь нещадно палило, напекая появившуюся из-за двери макушку шатена. Он почувствовал, что на улице и вправду жарко, поэтому снял джинсовку, обнажая покрытые татуировками руки и ключицы. Что касалось первых, было очень сложно для Луи получить разрешение мамы на «издевательство над своей кожей». При всей своей современности Виктория всё же была против татуировок, как и подавляющее большинство мам. Потому парню пришлось съездить в другой город и только там набить себе желаемые «рукава». Когда он приехал домой, мама была в ужасе, но сделать уже, конечно, ничего не могла. Но зато женщина лишила сына карманных денег, что для пятнадцатилетнего Томлинсона было равноценно перекрытию кислорода. Сказать, что эта ситуация не принесла ему выгоду значит соврать, потому что именно тогда парень решил пойти работать. Шатен устроился консультантом в музыкальный магазин и именно тогда понял, какое значение имеет для него музыка. Будучи окружённым многочисленными дисками и пластинками, он всецело увлёкся этим. Он изучал жанры, узнавал об исполнителях и искал у всех хоть одну любимую песню. Тогда Луи понял, что он меломан: он слушал классику, спокойно переключаясь на ню-металл, в его плеере могло проигрываться что-то из инди-рока, сменяясь через песню на рэп. Томлинсон ловил кайф от того, сколько всего прекрасного есть в мире музыки, и это не могло не сказываться на его работе. Парень давал покупателям советы, которые оказывались очень полезными, что повысило посещаемость магазина. Его клиентура росла и через какое-то время туда стало заходить всё больше и больше девушек. Шатен с обворожительной улыбкой искал для них нужный диск и, одарив комплиментом, паковал покупку, потому что ни одна девушка не уходила из магазина без товара, приобретённого в нём. Хозяин повысил Луи зарплату, чему парень был несказанно рад. Так что наколками парень убил двух зайцев. Виктория сначала сердилась, поняв, что её наказание не подействовало, как полагалось, но потом простила сына, поняв, что у того есть работа, а значит, он уже взрослеет. У него была постоянная зарплата, и он ответственно подходил к её трате. Женщина только улыбалась, смотря каким умным и самостоятельным вдруг стал её сын из обычного тунеядца. Единственное, что всё-таки беспокоило её, был тот факт, что, приехав в Лондон, Луи выбрал музыкальную специальность. Она понимала, насколько это было непрактично со его стороны, но всё равно согласилась, доверившись выбору сына. В конце концов, он стал совсем взрослым, и, если что, в состоянии решать свои проблемы. Ей пришлось дать согласие. Луи стоял у чёрного входа, всё ещё щурясь от солнца, но всё же не решаясь куда-то уйти, потому что полуденное тепло приятно щекотало его. Парень вытянул шею, открыв лицо светилу. Давно не было такой приятной погоды. - Загораешь? - послышался сзади знакомый голос. На этот раз Томлинсон не вздрогнул. Он обернулся и обнаружил среди деревьев своего нового знакомого, приветливо улыбающегося ему. - Что-то вроде того, - согласился шатен. - Ещё в тот раз хотела спросить, - неуверенно начал брюнет, - а ты какими судьбами в этой психушке? Ты не тянешь на больного. Тебя, как и меня, запихнули непонятно из-за чего? - Я и не больной, - ухмыльнулся Луи. - Просто у меня тут бабушка лежит, да и мама работает, кстати. - Что за диагноз? - поинтересовался кудрявый. - Шизофрения, - пожал плечами Томлинсон, для которого психиатрия уже не могла быть смущающей темой. - Интересно..., - выдал Гарри-Кэтрин, тут же вздрогнув. - Ой, прости, я не имела в виду... - Ничего, - шатен махнул рукой, - естественная реакция людей. Психиатрия — это же так чертовски интересно! Шизофрения, расстройство личности... Ох, знали бы люди, каково это — столкнуться самому со всем этим.. - Прости, пожалуйста, - парень положил руку на плечо Луи и посмотрел на того извиняющимся взглядом. - Можешь выговориться, если хочешь... - Да не за что извиняться, - шатен потёр переносицу, прикрыв глаза. - В первое время было трудно, да, но сейчас это уже часть моей жизни, я привык, что порою бабушка может не замечать меня, когда я стою около её кровати... Брюнет внезапно схватил руку Томлинсона и заключил её между своими. - Ты сильный, - сообщил он, глядя прямо в глаза парню. Луи не знал, что и ответить. Единственным человеком, кто говорил ему это раньше, была мама. Как родитель, она должна была быть рядом с сыном, когда с его бабушкой происходила вся эта история. Но в силу того, что она сама была её центром, Виктория отдавала все силы на поиски лечения для своей матери, оставляя своих мужчин, мужа и сына, без внимания на некоторое время. И если Брайан должен был справляться, так как он уже взрослый мужчина, то с Томлинсоном-младшим, по идее, могло много чего случиться. Но он к тому времени тоже уже был молодым мужчиной, поэтому старался не доставлять родителям неприятностей, решая все свои проблемы сам, при трудностях надевая маску «всё хорошо, мам». Иногда после вечерней смены Виктория приходила к уже засыпающему сыну и поцеловала его на ночь, шепча «Какой ты у меня сильный, Луи». И теперь ему говорит это парень, которого он видит второй раз в жизни. Психически нестабильный, кстати. Хотя последнее не волновало Томлинсона. Вернее, это не являлось для него причиной сторониться Стайлза, наоборот, всё больше находясь в его компании, Луи осознавал, что ему не хочется расставаться с ним. - Спасибо, - смущённо прошептал он. Кудрявый отпустил его руку и снова лучезарно улыбнулся. Интересно, он хоть иногда грустит? Надеюсь, нет, не хочу, чтобы на этом прекрасном лице появлялась печаль. - Ты не споёшь мне? - попросил брюнет, не переставая смотреть на Томлинсона. - Спеть? - удивился шатен, которого никогда не просили этого делать, кроме как в университете. - Ага, - кивнул Гарри-Кэтрин, - мне очень понравилась песня, которую ты напевал в прошлый раз. - Она была не закончена, - заметил Луи. - А теперь, значит, уже готова? - поинтересовался Стайлз. - Спой, пожалуйста-пожалуйста! Томлинсон не смог отказать этому парню, поэтому всё же исполнил свою песню. Так как поблизости, конечно, не было ни одного инструмента, ему приходилось петь акапелла, и парень очень волновался по этому поводу. Одно дело напевать, сидя в саду, где почти никогда никто не гуляет, другое — петь для кого-то, особенно для парня, от которого у него захватило дух, когда он только увидел его. А вдруг он сфальшивит? Кудрявый посмеётся над ним и уже больше не осчастливит Луи своим неожиданным приходом.... Но когда шатен закончил петь, смеха не послышалось. Наоборот, в саду стояла привычная тишина. Томлинсон взглянул на брюнета, ожидая реакции того, но тот молчал. Лишь глаза выдавали восторг, который готов был вылиться наружу. - Господи, это просто совершенно, - воскликнул спустя некоторое время Гарри-Кэтрин. - Я никогда не слышала настолько восхитительной песни, честное слово. Парень вздохнул. Ему понравилось. Подумать только, ему понравилось. Это вселило в Луи столько надежды, что он готов был сесть за пианино и написать ещё несколько песен, посвятив их Стайлзу. Чёрт возьми, этот парень его вдохновлял! - Ты действительно так думаешь? - радостно воскликнул Томлинсон. - Конечно, только безвкусному кретину это не понравится, - воодушевлённо парировал кудрявый. - Наверное, тебя кто-то вдохновил на это? Признавайся, твоя девушка. - Возможно и кто-то, - смутился парень, - но не моя девушка. Таковой просто нет. Луи был готов поклясться, что тот момент он увидел у Гарри-Кэтрин озорной блеск в глазах. Однако потом шатен выкинул из головы эту мысль. Если одна из личностей человека девушка, это ещё не значит, что он мог бы заинтересоваться парнем. Томлинсону наверняка показалось. В конце концов, солнце и вправду палило. - Если не девушка, то кто-то? - продолжал Стайлз. - Хотя, я, наверное, лезу не в своё дело... Луи так и хотелось сказать, что это был парень, а если быть точнее, то сам Гарри-Кэтрин, но это означало признаться в том, что он гей. А шатен пока не знал, как его новый знакомый относится к людям нетрадиционной ориентации. Поэтому он решил пока оставить это в секрете. Дай Бог, хоть удастся сдружиться с этим ходячим вдохновением... Томлинсон невольно подумал, что это положительно скажется на творчестве, но потом понял, что это как-то чересчур практично звучит. - Скажем так, красоты этого мира, - увильнул от прямого ответа Луи. - Как интересно, - восхищённо прошептал брюнет. - Луи, а ты не хотел бы навещать меня в палате? А то надолго меня сюда не выпускают, к примеру, мне уже пора сейчас возвращаться, а мне ужасно хочется поболтать с тобой. Просто мне одиноко, меня навещают только родители, а ты сам понимаешь, что для молодой девушки трудно общаться только с родственниками. Я их люблю, но мне хотелось бы пообщаться со сверстниками. Я пойму, если ты не захочешь... - Захочу, - улыбнулся Томлинсон, - скажи мне номер своей палаты и я буду к тебе приходить. Гарри-Кэтрин сообщил ему эти данные. Впрочем, Луи по-любому бы и сам узнал из истории болезни Стайлза, но было подозрительно, если бы он заявился в палату, «не зная», что кудрявый обитает именно там. - Кстати, классные «рукава», - заметил брюнет, проведя по мускулистым рукам своей собственной. - И мне нравятся, - усмехнулся шатен. - Я вижу тебе машет санитар. Пока, Кэтрин! - Пока! - попрощался парень и убежал к стоявшему около входа в больнице мужчине в белом халате. Луи вздохнул и отправился домой. Информация, хранившаяся на его флешке сама собой не прочитается...