Там, где ты меня не ждешь

Ветер нежно колышет кроны высоких деревьев, которые уносятся своими вершинами далеко в темно-синее небо, где едва различимы первые звезды. Они стоят рука об руку на самом краю обрыва. На многие километры вокруг раскинулась бескрайняя ширь полей, озаренная светом догорающего вечера. Позади – лес, дремлющий после яркого весеннего дня. Стоит теплый безмятежный июнь. Лева, оторвав взгляд от захватывающей дух картины, смотрит в пол-оборота налево, туда, где стоит человек, вдохновленный заревом красного солнца, что вот-вот зайдет за горизонт, он спокойно дышит полной грудью, а в глазах – отголоски далеких воспоминаний, тайна бытия и своя собственная маленькая Вселенная. Он поистине прекрасен в этот час, и Лева, улыбаясь своим мыслям, делает шаг в сторону, вставая вплотную к Шуре и, едва коснувшись его виска губами, кладет голову на плечо. Он чувствует, как щекочут отросшие золотые волосы его щеку, он затягивается их фантастическим запахом, чувствуя, как рука, сжимающая его ладонь, на мгновение усиливает хватку. - Может, пойдем? Ты не устал? Вместо ответа Шура лишь задумчиво мотает головой, и они остаются, завороженные, полные светлого чувства любви и многозначительности момента, его нереальности. - Знаешь, Левчик, пока я был в коме, ко мне пришла та самая мудрость, которая накапливается в человеке годами. С каждым днем, с каждым мгновением я осознавал все больше, мне открывались доселе неизвестные истины. И теперь я словно смотрю на мир как на спектакль из-за кулис, словно знаю весь сюжет наперед, и мне теперь ясны все человеческие порывы, действия и логика вещей в этом мире. С таким осознанием жить становится неинтересно, потому что всегда знаешь, что можно ожидать, словно уже видел где-то сценарий и наперед предугадываешь каждый финт, что выкинет жизнь. У тебя когда-нибудь было подобное? Лева набирает пьянящим лесным воздухом легкие, встает прямо и, взяв сигарету, лишь тогда говорит: - Порою кажется, что момент до боли уникален, важен, но после, в течение времени, приходит осознание хоть и случайности реального, но и слаженности в работе этого мира, что как программа – и тогда случайность кажется лишь кодом, ключом к шифру. Сложно объяснить, сейчас… Знаешь, это как эффект дежавю, будто ты всегда знал, что произойдет, но все равно жил, теша себя мечтами о будущем. Из леса вырывается стая крикливых птиц, песня которых заунывным эхом разносится по округе. Сердце на мгновение пропускает удар, а после заходится в бешеном темпе. Солнце садится за горизонт, но мир не погружается во мрак. Все вокруг вдруг начинает словно выцветать, теряя краски, становясь все белее и ослепительней. Еще мгновение – и две фигуры, два силуэта растворяются в этом белоснежном мареве. И все звуки разом смолкают. Грядет абсолютная тишина. И свет. Свет повсюду, сплошной и непроницаемый, как смерть. *** Лева в последний раз задумывается о том, снятся ли в коме сны. Если да, то такие же они прекрасные, как чудо наяву? Он дрожащей ладонью закрывает стеклянные мертвые глаза, продолжающие буравить пустоту в своем немом крике отчаяния. Комнату переполняет писк аппаратов, что кричат о том, что жизнь того, кто лежит под белой нетронутой простыней, навсегда ушла из тела. Шура так и не очнулся.