Завтра

Хэ Тяню с рождения было предопределено нести на своих плечах тяготы, связанные с работой отца, но он не ожидал, что все изменится так внезапно. Недавно только исполнилось восемнадцать и он надеялся, что по крайней мере еще несколько лет сможет радоваться жизни. И хотя Тянь был плохо подготовлен к управлению, тем не менее без колебания принял на себя ответственность за директора отеля, работающего на отца. Как ни странно но Хэ, ни разу не пришла в голову мысль уклониться от своих обязанностей, но в последнее время он не имел ни времени, ни сил на "приятное" времяпрепровождение, с фальшивыми друзьями, и какими-то нелепыми девушками, которые надеялись что, он будет их парнем. Да и роль богатого бездельника больше ему подходила, даже больше, эта роль была ему, по нраву. А если у Тяня и возникало желание испытать острые ощущения, то достаточно было провести минут десять в обществе каких то красоток, которые могли вывести из себя даже святого, и все. Все парни школы уже завидовали, и проклинали его, и в такие моменты он радовался, зная что он лучше других. Тянь постарался подавить смех, испытывая почти детское удовольствие, от того что вспомнил как это было раньше, чествуя презрение от одноклассников и прочей челяди. Не моргнув глазом, он посмотрел на недовольного брата, который клацал пальцами перед его глазами: - Ау, ты вообще слушаешь меня?! - Прости, отвлекся, я слушаю. – нахмурившись ответил Тянь, понимая что Чэн сегодня злой, а настроения спорить с ним, как то не было. - Ладно. Как я уже говорил, некоторые проекты требуют участия спонсоров. И отец попросил для поднятия его, статуса как «отличного отца, президента корпораций, и вообще отличного человека» заняться благотворительностью. Благотворительность, братишка, начинается с дома. И я, – тоном записного трагика продолжил Чэн, – нанял несчастную девицу с улицы, предоставив ей работу уборщицы, хотя убирает она ужасно. Если это, черт возьми, не доброе дело, то тогда я не знаю, как это назвать. Тянь скептически выгнул бровь. - …Помогать менее обеспеченным. – повторил он, скрестив руки на груди. – Да, это я уже слышал. Чэн провел рукой по своим волосам, и закурил. Тянь последовал примеру и, сделал то же самое. – Понятно, – тихо произнес он с раздражением. – В таком случае у меня остается только один вопрос. – сделав паузу и, убедившись, что завладел вниманием Чэна, резко сказал, – Какого черта ты здесь делаешь? Чэн пожал плечами. – Одного моего скромного доброго деяния недостаточно. Заручившись твоей помощью в этом фарсе, я заставлю всех до тошноты говорить о нашей гуманности. Не сдержавшись Тянь рассмеялся. – Увы, но правда в конце концов обнаружится. – Я вынужден пойти на это! – Чэн нахмурился. – Я не думал, что эта чертова затея так затянется. Боже милостивый, пусть оно поскорее закончится.- сказал Чэн, злобно потушив свою сигарету. – Так ты поможешь мне? – В голосе Чэна слышалась отчаянная мольба, со злобой, от которой у некоторых пробегала стая мурашек, с такой скоростью, что олимпийские бегуны могут позавидовать. Тянь давно понял, что, имея дело с отцом, надо быть готовым ко всему, поскольку его прихоти менялись ежедневно. Сегодня он пытается спасти весь мир, а завтра его заботы будут только о себе. Он решил пойти брату навстречу, хоть и был раздражен этим решением. Пожав плечами, ответил. – Почему бы нет?- Брат облегченно вздохнул, с такой силой, как будто он сидел под водой больше двух минут. – Но ты сам должен все подготовить, – продолжил Тянь. – У меня нет времени. Однако не слишком усердствуй. Постарайся не прислушиваться к странным голосам в своей голове, толкающим тебя на действия которые будут меня злить. Чэн изобразил, что делает записи. – Не слишком… усердствовать. Не прибегать… к личным… выпадам. Разозлю… надо… бежать… из… страны. – Чэн улыбнулся, обнажив ряд белых зубов. - Зафиксировано. Тянь не среагировал, ибо слишком устал, закурив вторую сигарету просто тихо сказал, – Ты мой должник. – Кажется, этот фрукт созрел, пора его сорвать, – сказал высокий долговязый тип своим товарищам, указывая на мужика одетого в дорогое шмотьё, который был на противоположной стороне улицы. Сидя на корточках возле грязного обветшавшего здания в узком сыром проходе, они внимательно наблюдали за своей добычей. – Похоже, у этого богача очень тяжелые карманы, как ты думаешь? – Так почему бы нам не облегчить их? – раздался другой злобный рык. Из-под глубоко надвинутой кепки на грязном лице поблескивал лишь пирсинг в ушах , а тело было в темной облегающей одежде – Он просто напрашивается на неприятности, – продолжил тихий насмешливый голос. – И я доставлю их этому типу. – Фигура в темной облегающей одежде поднялась и пошла в сторону мужика смотрящего на часы. – Бля. – сердито прошипел Чэн, смотря на часы с гравировкой и пытаясь разглядеть циферблат в сгущающихся сумерках. – Где же этот Юн, черт побери?- Оглядывая улицу и беспокойно переминаясь с ноги на ногу, Чэн испытывал желание поскорее направиться туда, где он намеревался провести еще одну беспутную ночь в шумном веселье. Тут и там мелькали бродяги с бутылками спиртного за пазухой, и он, как ни странно, почувствовал жажду. В этот момент ему тоже хотелось глотнуть спиртного, и, сожалея, что не захватил с собой бутылку, Чэн готов был отнять ее у одного из валявшихся пьяниц. Эта мысль все сильнее овладевала им, по мере того как ожидание затягивалось. – Апчхи! – Что за черт?- Чэн повернулся и увидел в сумерках фигуру в черном одеянии. Мальчишка крадучись удалялся, прихватив его бумажник! Проклятие, он даже ничего не почувствовал! Бросившись за мальчишкой, Чэн схватил его за рубашку. – Перестань дергаться, сученыш! – прошипел он, когда тот попытался угодить ногой ему в пах. Только быстрота реакции спасла Чэна. – Убери от меня свои грязные лапы, вшивый мажор.– раздалось в ответ шипение, и неистово замелькали руки в тщетной попытке достичь цели. – Черт! – Чэн расхохотался, легко удерживая паренька на расстоянии вытянутой руки. – Какие выражения у такого сопляка! – Сопляка? Дай только добраться до тебя! Я врежу так, – негодующе вопил воришка, в попытке все-таки врезать, – что ты зубы, собирать с асфальта будешь долбоёбина. - Мальчишка был наглым, но явно чувствительным к унижениям. По-видимому, этот грязный карманник не выносил, когда ему напоминали о его, возрасте. – Уж не хочешь ли ты напугать меня? – насмешливо спросил Чэн. – Я весь дрожу. – Отвали, или я распишу тебя так, что родная мать не узнает, – пригрозил парень, засовывая руку в карман. Чэн лишь удивленно приподнял бровь в ответ на эту угрозу. – Чем? Вилкой? Вечер начинается с сюрпризов. Интересно, что еще ты прячешь от меня? Что, если я схвачу тебя за лодыжки и немного потрясу? Может быть, вместе с вилкой вывалится целый столовый сервиз? – Сволочь! – Парень злобно посмотрел на Чэна, затем вынул руку из кармана и на землю с глухим стуком упал дешевый нож. Именно в этот момент, Чэн отвлекся посмотреть, что именно упало, извивающийся воришка в очередной раз попытался вырваться, заметив, что Чэн отвлекся, и он пропустил удар – башмак мальчишки угодил ему в коленную чашечку. Он упал на землю, увлекая за собой паренька. – Что ты делаешь, маленький ублюдок! – прошипел Чэн, ухватившись за колено одной рукой и продолжая держать своего пленника другой. – Я придушу тебя. Посмотрим, какой ты выносливый, когда окажешься в сырых стенах тюрьмы. Заключенные позабавятся, заполучив такую лакомую крошку, как ты. Глаза парня под полями кепки расширились от страха и тревоги. – Я не хочу в тюрьму! Я скорее убью тебя! – Паренек снова начал отчаянно бороться. Взглянув на приподнятую голову парнишки, ошеломленно пробормотал Чэн. – Будь я проклят, – и медленно протянул руку, но воришка увернулся. – Спокойно, парень, – сказал Чэн и сдернул кепку с головы пленника. – О, это просто умора! – Что тебя так развеселило? – сердито спросил Шань. – Ты, дорогуша, – ответил Чэн низким голосом, оценив достоинства стоящие перед ним рыжеволосого паренька, хотя из-за того что волосы были грязные, было впечатление что они каштановые, и глаза цвета расплавленного горячего мёда. Однако если бы взгляды могли убивать, он был бы уже мертв. – Ты просто восхитительный, небом ниспосланный дар. – Даже не думай об этом, ублюдок. – Шань чуть отодвинулся. – Бывало, я кастрировал мужчин покрупнее тебя. Чэн насмешливо изогнул бровь. – Неужели? Я постараюсь это запомнить. – Ты отведешь меня в тюрьму? – Шань поднял подбородок и попытался сдержать мысли об ужасном месте. Все преступники знали, что самые отвратительные действия происходят именно в тюрьме. Многие предпочитали смерть заключению. – Я не боюсь ни тебя, ни полицейских! – заявил Шань, но Чэн прекрасно видел, что он лжет. Тем не менее, его бравада произвела на него впечатление. Он протянул руку, чтобы помочь ему подняться, однако он оттолкнул ее. Невероятно наглый парнишка! – Я не нуждаюсь в твоей помощи, – резко заявил Шань, с трудом поднимаясь на ноги. Теперь Чэн посмотрел на него другими глазами, смерив взглядом с головы до ног. – Как я мог спутать тебя с обычным мальчишкой воришкой? – Он обошел его вокруг, затем остановился и еще раз взглянул на округлые ягодицы, подчеркнутые мужской одеждой. – Как, в самом деле? – пробормотал он. – Ты весьма изящная штучка, не так ли? – Ну и что? Мне ни к чему быть таким громадным увальнем, как ты, чтобы заниматься своим делом. Чэн не обратил внимания на его сарказм и лениво улыбнулся. – Да, пусть ты и не такой маленький как мне показалось с первого раза, ты намного выше, это просто, не вероятно, ты очень ловкий. – Не сомневайся! – ответил Шань самонадеянно. – Я бы ускользнул и от тебя, если бы меня не угораздило чихнуть. – Он провел пальцем под носом. – Ты до последнего момента ничего не замечал. Похоже, меня заставили чихнуть твои вонючие духи, – добавил он, сморщив нос. – Духи, которые ты считаешь вонючими, называются одеколоном, ты же парень и должен знать, и это один из самых лучших и дорогих запахов во всей Англии и, может быть, даже во всем мире. Тем более мне их брат подарил, поэтому полегче парнишка, с выражениями. Взгляд рыжика объяснил Чэну, что его тирада пропала даром. – Ну и что? Все равно воняет, – строптиво заявил Шань. Чэн не мог удержаться от улыбки. Парнишка был забавный, и теперь он знал, что с ним делать. Как ни странно, но у него не возникло никаких сексуальных намерений по отношению к нему, что явилось пугающим откровением для закоренелого развратника и гея. Чэн едва удержался от желания проверить, все ли в порядке у него в штанах. – Быть заурядным карманником не та профессия для такого, как ты. – Да? – Шань приподнял красиво очерченную бровь. – И какая же, по-твоему, профессия мне подходит? – Конечно, та, при которой на тебе будет гораздо меньше одежды, – резко ответил Чэн. – Ах ты… – прошипел Шань, сжимая кулаки. – Боже, какой вспыльчивый. – Чэн снова надел на голову парнишки кепку, заправив волосы внутрь. – Превосходно. – Для чего? – настороженно спросил Шань. – Для тюрьмы, – ответил он и усмехнулся, увидев, как парнишка вздрогнул. – А сейчас будь милашкой… хм-м, и тогда можно придумать еще что-нибудь для тебя, не так ли? – Он пожал плечами. – Пошли. Ухватив паренька за руку, Чэн потащил его, прежде чем он опомнился и снова начал сопротивляться. – Куда ты меня тащишь? – Шань тщетно пытался вырваться. – Я имею право знать! – К брату, – ответил Чэн с усмешкой, - но ты не расслабляйся, зная моего брата, лучше что бы я отправил тебя в тюрьму. Чэн коротко постучал в дверь квартиры брата. К его крайнему изумлению, Тянь не открыл, но долго не думая он достал запасной ключ, просто открыл сам дверь, и вошел в квартиру пропуская сначала, парнишку, а потом вошел и он, предусмотрительно закрыв дверь. На удивление Чэна в квартире было тихо, и только в зале было слышно как не громко работает телевизор. Тяня не было видно, хотя день брата был расписан по часам и заведенный порядок был таким однообразным, что мог бы заставить даже Иисуса расплакаться. – Где же этот осел? – пробормотал Чэн, затем, не поворачиваясь, продолжил: – Стоит мне сказать только слово, сопляк, и ты быстро познакомишься с заключенными, а также с тараканами, пауками и блестящими металлическими браслетами на лодыжках. Чэн собирался продолжить поиски брата, не сомневаясь, что его предупреждение достигло цели и парнишка не осмелится ему перечить. Однако он уперся, отказываясь двигаться дальше. Чэн бросил взгляд через плечо и сказал, что он думает о его неповиновениях. Однако выражение его лица говорило, что ему наплевать на его угрозы. – Предупреждаю: перестань таскать меня за собой или я не отвечаю за последствия. – Это что, угроза, цветок моей души? – Чэн усмехнулся. – Интересно, что ты мне можешь сделать? – Увидишь, чертов громила! – Шань улыбнулся ему. При этом Чэн ощутил тревогу и в тот же момент застыл на месте от острой боли – паренек поднял колено и ударил его в пах. Он взвыл и рухнул на пол. – Я же… знал… – простонал он, – что от тебя… не приходится… ждать… ничего… хорошего. – Ты заслужил это, – сказал Шань с удовлетворением, полагая, что это научит его не связываться с карманниками улиц. – Может быть, в следующий раз ты дважды подумаешь, прежде чем хватать кого-то из нас. Шань рванулся к выходу, решив, что теперь свободен, и… натолкнулся на стену из живой плоти. Крепкие руки схватили его за плечи, удерживая от падения. – Черт побери! Смотри, куда идешь, болван! – раздраженно воскликнул он, отступая назад и пытаясь освободиться от захвата. Перед его опущенными глазами предстали ноги. Удивленно приподняв бровь, он с легкой дрожью, внезапно охватившей его, воззрился на мускулистые бедра. Боже всемогущий, они были просто невообразимыми. Разве нормальный мужчина может иметь такие ноги? Его взгляд медленно переместился вверх, отмечая каждую деталь: тонкую талию, плоский живот, но накачанный при этом с кубиками пресса, широченную грудь, мощные руки и крепкий, строго очерченный подбородок с небольшой ямочкой. Затем Шань отметил совершенной формы нос и превосходный бронзовый оттенок кожи. Наконец его внимание сосредоточилось на глазах. О, эти глаза! Они были черными как смоль, пронизывающими и пылкими. Необычайно красивыми. И на удивление, по мнению Шаня он был примерно возраста, что и сам Шань. Что же говорил тот ублюдок который притащил его сюда, что ведет Шаня к брату, так этот парень стоящий перед ним и есть его брат, все таки сходство есть. Пока Шань был в раздумьях от стоящего перед ним парнем, Тянь вскинул бровь посмотрев на скрюченного брата на полу, потом на парня стоящего перед ним. – Привет. – Его низкий проникновенный голос произвел на Шаня странное впечатление. – Привет, – машинально ответил он.