Завтра

03:00 ночи, а Шаню уже не спиться, в квартире стоит гробовая тишина. Он проснулся от боли в ребрах, походу сломали в потасовке которая случилась с другими гопниками его района, аж смешно не поделили пьянчугу, которого Шань хотел ограбить и другой парниша с банды Джина Хо тоже на него нацелился. Не много полежав, Шань решил спуститься вниз, перекусить, а то такое впечатление что желудок к спине прилип. Ели скатившись с кровати, он пошел к ступенькам на первый этаж, Шань напрягся вспомнив что в зале дрыхнет Хэ, стараясь как можно тише пройти через залу и игнорируя боль в теле, Шань подошел к кухне и развернувшись к двери что бы её закрыть, он увидел спящего Хэ на полу, под диваном, сказать что Шань офигел это ничего не сказать: « Какого он спит на полу?! Есть же диван!! Упал что ли? ». Хмыкнув, он просто закрыл дверь, и пошел к холодильнику, открыв его Шань увидел что он почти пуст, а слово «почти» заключалось в том, что там был только алкоголь, пaра кусочков хлеба и сыр который нереально вонял. Жрать хотелось нереально, по этому у Шаня не было выбора пришлось сделать бутерброды с сыром, чая конечно у Хэ он не нашел, но хоть кофе было причем не плохое, судя по его запаху. Сидя за столом жуя бутерброды, и запивая их кофе, Шань задумался о том, что отвечать Хэ Тяню на его вопросы, отвечать ли честно о том что случилось, хотя он чувствует что этого лучше не делать, а если лгать.... то что сказать?! – Размышляешь, как расправиться со мной? – раздался голос, отвлекая Шаня от раздумий. Шань вскочил со стула и отступил на шаг, но потом остановился и принудил себя стоять на месте. — Хах, чего ты так испугался? - спросил насмешливо Тянь. - Как вижу тебе уже не спится, ну и чудесно, я хочу получить ответы на некоторые вопросы. Договорив он достал пачку сигарет, и закурил. Обычно хороший аппетит Шаня пропал. Отодвинув свою тарелку, он отошел на противоположную сторону от Тяня прихватив чашку кофе, и обратно уселся на стул поморщившись от резкой боли в ребрах. – А может давай как нибудь в другой раз?! - спросил Шань с раздражением, пропустив мимо ушей смешки Тяня. – Полагаю, я заслуживаю этого. – Тянь улыбнулся по-мальчишески очаровательной улыбкой. – Все таки, тебя не было целую неделю, а потом заявляешься ко мне весь побитый. – С кем не бывает, тем более ты сам пригласил еще прийти к тебе. – сказал он ровным тоном, пожав плечами. — Не испытывай моего терпения, — предупредил Тянь вкрадчиво и зловеще. — Или предпочитаешь лежать здесь добитый? — Нет спасибо, откажусь от рукоприкладства, — дерзко ответил он, и решил сказать правду, но не говорить о попытке грабежа. — Не поделили кое что, с одним из гопников района. Я ответил на твой вопрос, и я больше не хочу говорить на эту тему, по этому я пошел в ванную если ты конечно не возражаешь. Тянь пристально смотрел на него, испытывая нечто среднее между яростью, изумлением и восхищением его безрассудства. — Иди, — ворчливо проговорил он, считая его самым несговорчивым человеком, с каким когда-либо имел несчастье сталкиваться. Шань бросился в ванную, быстро снял грязную одежду, и кинул возле стиральной машинки. Пока Шань приводил себя в порядок, Тянь включил кофемашину. Ему понадобится трезвый рассудок, а учитывая, что Рыжик сам пришёл к нему, значит с делами у Тяня и правда хуёво. Тянь сел на стул и навалившись на кухонную стойку, принялся ждать Шаня, потягивая с дьявольской ухмылкой кофе и сигареты, думая о том как же Шань выкрутится из ситуации в которой он сейчас окажется. Шань приняв быстро душ, потянулся за полотенцем. Искомого предмета на крючке не оказалось. Он пошарил по полкам. Ничего. Бля. Неужели упало. Но и на полу полотенца не обнаружилось. Шань внимательно осмотрел ванную. В ванной вообще не было ни одно полотенца. Тянь...... Вот ведь сволочь. Думает, это смешно. -Хэ, - громко позвал Шань. -Да, Мо. -Ты не видел полотенца? -Что, прости? -Полотенце, говорю, не видел? -Нет, милый, - не видел, - сладким голосом ответил Тянь. От «Милого» Шаня дёргает, но он проглатывает эту хуйню, «Как же, не видел.» -А ты не мог бы мне принести. - Шань постарался вложить в голос всю доброжелательность, на которую он был в такой момент способен. -Прости, Шань, не могу. Пока я принесу тебе полотенце, у меня кофе остынет.- обиженно сообщил Тянь. - А я не люблю холодный кофе. Теперь у Шаня не осталось сомнений. Что Тянь стебется над ним. -Думаю, что ты возможно сделаешь сегодня исключение для меня. -Нет-нет,- расхохотался Хэ,- я не привык изменять своим принципам. Выйди и возьми сам,- и через минуту ехидный голос,- Или ты стесняешься? «Ах, вот как. Посмотрим, чья возьмет.» Шань окинул ванную в поиске хоть какой-либо небольшой тряпочки. Ну что тут скажешь, Тянь постарался. «Давай же, думай Шань. Бля не одевать же обратно грязную одежду. » Взгляд снова прошелся по ванной. Ничего нет. Если только...... «Нет. Это глупо. А у меня есть выбор?» Тихонько открыв дверь, Шань выглянул. В коридоре никого не было, что само по себе было странным. «Неужели он не захочет насладиться своим триумфом.» Из кухни послышалось негромкое посвистывание мелодии. Шань понял что, все равно ему некуда скрыться от Тяня, и стараясь как можно меньше оставить мокрых следов пошел на кухню. Краснея от оригинальности его наряда. Так любезно оставленного Тянем. Шань появился через десять минут. Волосы влажные, алым цветом пылали лишь верх ушек. Как у эльфа. А лицо бледное, отчего ссадины резко бросаются в глаза. Да уж ситуация была действительно идиотская. Типо «невозмутимым» оставался только Тянь. – Мило выглядишь, может всегда будешь так ходить в моем присутствии. Ушки Шаня заалели ярче. Он закрыл руками лицо лишь смущенно пробормотал: - Тянь ты изврат!! Дай мне переодеться в что то другое. А Тянь не мог оторвать взгляд от Шаня, он стоял в проеме кухни, весь мокрый и в одной футболке Тяня, от этой мысли Тянь начал возбуждаться и скользить по телу Шаня взглядом, который скользил по его волосам,по серебреной сережке в ухе, по контурам губ, по изгибам тела, сначала на напряженные плечи, потом на грудь которая поднималась и отпускалась от резкого дыхания которое выдавало волнение Шаня, потом на ноги которые он немного сомкнул вместе, это выглядело настолько мило, что серые глаза Тяня стали темнеть напоминая две черные дыры. Шань быстро уловил настроение Тяня, взволнованный, встревоженный и совершенно сконфуженный, Шань изо всех сил старался не совершить чего-нибудь, что нарушило бы хрупкое равновесие терпения Хэ. Шань потянул руки к футболке, и начал тянуть ее вниз как можно больше стараясь, прикрыть ноги. – Я не оценил твоей шутки. - прошептал Шань. Тянь помрачнел, взглянув на вызывающую красоту Шаня. Он жаждал поцеловать его. Его взгляд снова вернулся к губам Шаня, которые внезапно пересохли, и Рыжик непроизвольно облизнул их. Тяня охватила сладкая истома, дыхание стало глубже, и все тело устремилось к нему, желая оказаться в его объятиях, и подмять его под себя. Он резко соскочил со стула и дернулся в сторону Шаня. Шань же заметив это развернулся и дернулся в залу, и не успев сообразить куда бежать дальше, уже оказался на полу возле злосчастного дивана, подумать только, он подскользнулся об гребанное одеяло Тяня, которое лежало на полу. Шань только начал подниматься, но не тут то было, Тянь уже подоспел подбежать и навалиться на него. – Нет, – услышал он свой умоляющий хрипловатый голос, не узнавая его. Это единственное слово лишило Тяня контроля над собой. – Проклятие, – пробормотал он. Схватил Шаня за талию, и усадил себе на колени. Ладонь Тяня скользнула с талии по спине и легла Шаню на затылок, обхватила голову, непреклонно повлекла к себе, медленно, дюйм за дюймом, и наконец его теплое дыхание смешалось с вздохом Шаня. Настойчивые, понимающие серые глаза поймали испуганный, блуждающий взгляд карих и приковали к себе, а губы все приближались. Каждый нерв Шаня содрогался как от удара, глаза закрылись, и по его губам принялись скользить губы Тяня, пытливо и властно исследуя трепещущие контуры рта. Тянь ощутил, как рот Шаня непроизвольно смягчился, напор дрожащих рук ослаб, грудь коснулись его груди, позволив услышать бешеный стук сердца. Он опрокинул его на спину, навалился, поцеловал крепче, быстро коснулся талии и бедер. Попробовал кончиком языка сомкнутые губы, желая проникнуть внутрь, и, когда они наконец раскрылись, принялся откровенно насиловать его рот, которого уже жаждал с опасной решимостью. Шань, окаменев, задыхался, потом напряжение вдруг разом исчезло под нахлынувшей ошеломляющей волной наслаждения. Совершенно незнакомый с той пламенной страстью, которую Тянь нарочно и умело возбуждал в нем, он был полностью отравлен ядом Тяня, позабыв, что он — скоро должен будет уйти от Тяня. Боль затопила Шаня, и он, издав безмолвный, беспомощный стон, сдался, закинул руки Тяню на шею, прижался ртом с проснувшимся в нем влечением. Губы Тяня становились все требовательней, язык — настойчивым, жалящим, руки неустанно двигались, пробрались под футболку. Шань задохнулся от шока, и Тянь ощутил под своею рукою гордо напрягшийся сосок. Он пощекотал пальцами бугорок, ущипнул, услышал, как он захлебнулся от восторга, почуял, как пальцы Шаня конвульсивно впились ему в плечи, как страстно он целует, словно желая вернуть наслаждение, которое Тянь ему доставлял. Потрясенный мучительной сладостью его ответа, Тянь оторвал губы, взглянул в пылающее лицо, продолжая ласкать сосок и напоминая себе, что сейчас самая пора его отпустить. Женщины, с которыми он спал, никогда не просили, чтобы он соблазнял их ласками и нежностью. Они желали безудержной атаки, силы и мощи. Они желали, чтоб их сломил, покорил, грубо взял и подмял под себя. Число женщин, желавших испытать боль наслаждения с ним в постели, не поддавалось подсчету. Роль завоевателя плотно приклеилась к нему, и он много лет соглашался ее играть, но все чаще и чаще переживал приступы скуки, а в последнее время и отвращения. Тянь медленно оторвал руку от вздымающейся груди, приказывая себе оставить его, прекратить то, что начал, и безотлагательно. Утром он наверняка пожалеет, что так далеко зашел, и ему это хорошо известно. «С другой стороны, если уж все равно сожаления неизбежны, так пусть они будут о чем-то существенном», подумал он. И с некой полусознательной решимостью доставить обоим чуть больше удовольствия, которое они, кажется, обрели друг с другом нынче ночью, Тянь вновь склонил голову, поцеловал его, стянул футболку. Взгляд его опустился и замер, прикованный соблазнительным розовым соскам, съежившимися в тугие комочки желания, — все поплыло перед его взором; сливочно-гладкая кожа была покрыта пятнами синяков, как вымазанный, только что выпавший снег. Испустив сдержанный вздох, он перевел взгляд с синяков на теле, на губы, заглянул в гипнотизирующие карие глаза, а пальцы уже срывали собственную футболку, чтоб прижаться своим голым телом к Шаню. Доведенный почти до исступления страстными поцелуями, взглядами, Шань потрясенно смотрел на чувственную линию его губ, следя, как они неуклонно приближаются. Глаза закрылись, рот Тяня снова впился в него с грубой жадностью. Он застонал, когда ладонь Тяня накрыла его член, стиснула, и он медленно начал двигать ею быстрее и энергичнее. Тянь провел губами от рта к уху, щекоча языком чувствительные впадинки, тщательно исследуя их, и кусать мочку уха с серьгой пока Шань не стал матерится себе под нос от боли, а потом стонать от наслаждения когда укус менял себя сосательным движением вокруг мочки с серьгой. Снова скользнул губами по щеке, возобновил поцелуй нежно втянул его язычок, потом дал ему насладиться своим, а когда Мо инстинктивно попал в такт его движениям, их поцелуй стал поистине бешеным. Затем Тянь приподнялся, раздвинул коленями ноги Рыжика, втиснулся, заставив его с содроганием почувствовать жесткий нажим его члена. Когда Тянь оторвался от его рта, Шань с удивлением увидел, что его губы тянутся к груди. Он ущипнул сосок, нежно сжал, потянул, затем с силою прикусил, спина Мо выгнулась, в тот самый миг, когда он подумал, что больше не вынесет, Хэ прикусил посильней, вызвав у него стон. Остановился, повернулся, чтобы уделить внимание другому соску, Мо же запустил пальцы в густые черные волосы и, сам того не сознавая, прижал к себе его голову. Мо чувствовал, что вот-вот умрет, а Тянь вдруг приподнялся, оперившись на руки, и оторвался от него. Дуновение холодного воздуха по разгоряченной коже, частично вывели его из восхитительного беспамятства. Шань с трудом приоткрыл глаза и увидел, как он возвышается над ним, жадно лаская глазами торчащие от его прикосновений сосками, потом взгляд переместился на живот и ниже. Паника — запоздалая, полусонная — пронзила наконец Шаня, а желание вспыхнуло под требовательным нажимом его бедер. Тянь поднял лицо и посмотрел Шаню в глаза. Их взгляды какое-то время всё ещё направлены друг на друга, но не проходит и ещё пары секунд, как губы парней буквально врезаются друг в друга, соединяясь в поцелуе, наполненном животной страстью. Тянь зарывается пальцами в его короткие волосы, слегка оттягивая их назад, чтобы затем отстраниться и покрыть поцелуями и слабыми укусами его челюсть. Совершенно ни о чём не думая, Мо слышит только зов инстинктов и желания. Его руки на ощупь быстро находят ремень Хэ Тяня, лишая парня этого аксессуара, после чего одна из ладоней забирается под бельё и сразу же обхватывает член Тяня. И в этот момент его здравый смысл наконец-то сдаётся под напором чувств. — М-м-м, — тихо постанывает Тянь, оставляя в покое челюсть Шаня. Они оба опускают взгляды вниз, прижимаясь лбами друг к другу. Мо чувствует тяжесть члена в своей руке, чувствует возбуждение и желание парня. Тянь тоже опускает руку вниз, накрывая ею член Мо и надрачивая ему. Тянь шипит чувствуя движения руки на его члене. Рыжик стонет чуть не плача, но пытается доставлять удовольствие и Тяню. Тянь прижимается к нему и глухо стонет, опаляя шею рыжеволосого своим горячим дыханием, пока пальцы того касаются его яиц, «Блять», — цедит Хэ Тянь сквозь сжатые зубы. Рыжик ощущает, как из члена Хэ выделяется смазка и стекает по его пальцам, а сам парень подаётся бёдрами вперёд, стоит рыжему лишь коснуться большим пальцем головки. Тянь снова шипит, его голос подрагивает, и он обратно отрывается от шеи Рыжика, когда чувствует, как рука того распределяет смазку по всей длине. Они опять находятся лицом к лицу, а Рыжик этому даже рад, окрылённый мыслью, что теперь он может вблизи наблюдать за реакцией Хэ. Он начинает надрачивать ему быстрее, пока выступающая смазка облегчает скольжение его руке и чувствует что Тянь тоже начитает ускорять движение руки на члене Рыжего. Затем очень внезапно они слышат звук проворачивания ключа входной двери и оба синхронно останавливаются и вскакивают. Тянь начитает одеваться, а на лице того читается лишь недовольство из-за того, что получение ими разрядки перервали. А Шань подхватывает футболку Тяня в которой был до этого, и бежит в ванную. Шань закрыл дверь и, прислонившись к ней спиной, прислушался, а через секунду в прихожей прозвучал голос Чэна: — Тянь ты дома?! Какого хрена ты трубку не берешь, я тебе уже час звоню!!! Шань долго стоял так возле двери в состоянии полной апатии. Слушая как Тянь отводит Чэна на кухню и они о чем то говорят на повышенных тонах. Наконец встряхнувшись, на Шаня накатило осознание того какую глупость они только что совершили, он выругался себе под нос и подошел к стиральной машинке. Затем надел свою прежнюю рубашку и штаны, снова став уличным сорванцом, гопником, и вором. Шань огляделся вокруг: не забыл ли он чего-нибудь? И покачал головой. У него не было ничего, абсолютно ничего, кроме одежды. Это единственное, что принадлежало ему и с чем он уйдет отсюда. Пора уходить. Шань взялся за ручку двери, остановился, затаив дыхание и прислушался. Тянь все так же спорил о чем то на кухне с Чэном. Шань открыл дверь ванны и направился как можно меньше создавая шума в прихожую. Открыл дверь и как можно быстрее побежал вниз по ступенькам вон из квартиры, от Тяня и от своих чувств к нему. Оказавшись на улице Шань побежал на свой район к единственному человеку который может дать совет что ему дальше делать и как быть. К Змею. Когда Мо пришел на стройку которая служила им как дом и штаб, он увидел Бао и Йонга но Змея видно не было. Шань бросился к ним. Теперь, оказавшись рядом с ними, он увидел их лица, искаженные страхом. Очевидно, случилось что-то ужасное. – Где Змей? В темноте блеснули глаза Йонга. – Змея поймал Джин Хо. – Джин Хо! – Услышав это имя, Шань почувствовал, как обмякли его конечности. Джин Хо был самым ненавистным и самым опасным из всех преступников их города. Он был не только вором, но и убийцей. Джин Хо провозгласил себя королем преступного мира, и все, кто хотел оставаться в его городе, должны были воздавать ему должное, то есть отдавать половину награбленного и еще то, что он потребует. Тех же, кто отказывался подчиниться, ждало определенное возмездие или преждевременная и обычно мучительная смерть. До сих пор Шаню и его сообщникам, удавалось избегать его. Они воровали по мелочам только на пропитание и потому не привлекали особого внимания Джина Хо. Угроза с его стороны не являлась для них главной сдерживающей причиной по сравнению с перспективой оказаться запертыми в сырых стенах тюрьмы. Такая судьба была страшнее всего. Почему же Джин Хо внезапно вмешался в их жизнь? Неужели из-за потасовки Шаня с парнем с его шайки. Шань задал этот вопрос Йонгу. – Он узнал, что ты связался с Хэ Тянем, – ответил Бао кратко. – Он был очень недоволен, что ты не сообщил ему об этом. – Сообщить ему? Это не его дело! – сердито возразил Шань. По выражению лица Йонга было видно, что он не разделяет его мнения. – Ты забыл, что Джин Хо считает все своим делом? Ты слишком оторвался от реальности. Нет, он все прекрасно помнил. – Но зачем он захватил Змея? Я не понимаю. Бао пожал плечами: – Наверное, он не мог добраться до тебя, потому что ты опять пошел в квартиру к своему новому другу Хэ Тяню. – В его голосе чувствовалась горечь и обида. – Он… не мои друг. Прости Бао, я не отвернулся от вас! Йонг посмотрел на него. – Мы то, тебе верим Мо, но Джин Хо решил, что тебе следует напомнить, кто на самом деле является твоими друзьями и где твое место. Шань стиснул зубы. – Я никогда не забывал этого. Все-таки его охватило чувство вины. Если бы он не пошел больше к Тяню, Джин Хо оставил бы его и парней в покое. – Но почему он схватил именно Змея? – тихо спросил он, обращаясь скорее к самому себе, чем к Йонгу. – Ты хочешь сказать, почему он захватил не меня или Бао? Шань встретился с ним взглядом. – Нет! Бля, что тебе взбрело в голову? – Ты все спрашиваешь: почему, почему, почему? – сказал Йонг раздраженным тоном. – Неужели ты не можешь понять? – Он взмахнул руками. – Ты живешь в доме Хэ Тяня, богатенького сыночка. Джин Хо считает, что ты воруешь там потихоньку и утаиваешь от него добычу. – Какую добычу? Я не взял там ни единой вещицы. Глаза Йонга недоверчиво расширились. – В самом деле? Что же ты делал там все это время, бля? – Я никогда не говорил, что собираюсь украсть там что-нибудь! – возмущенно ответил Шань, стараясь поменять тему. Сейчас он не мог думать ни о чем другом, кроме Змея. – Где Джин Хо держит Змея? – спросил он в крайнем волнении. – На складе. Шань застонал. Склад представлял собой огромное, обветшалое, местами разрушенное помещение. Джин Хо обосновался там, превратив его в свою небольшую империю. И, как правители большинства империй, сделал это место неприступным, как крепость, где каждый вход и выход находился под наблюдением, а все окна были закрыты и укреплены. Пытаться незаметно проникнуть туда так же бессмысленно, как бросать камушки в стены и ожидать, что они рухнут. – Мы должны вернуть Змея. – Легче сказать, чем сделать, – пробормотал Йонг. – Мы можем что-нибудь придумать, если вместе напряжем мозги. – Шань надеялся, что его слова прозвучали достаточно убедительно, несмотря на внутренние сомнения. – Мы и раньше попадали в тяжелые ситуации и всегда находили правильный выход.