Завтра

Тянь хотел его. Когда губы Тяня коснулись его губ, перед мысленным взором Шаня внезапно возникло лицо Змея. Он убеждал себя, что чувственные желания, которые Тянь пробудил в нем, не доведут до добра. Все это нехорошо, и он поступает неправильно. Но как побороть себя? Он уже отвечал на его поцелуй, сломленный его близостью и бушующим огнем в крови. Его губы были такими теплыми, такими нежными и опьяняющими, как бренди. Даже сильнее. Шань знал, что не имеет права требовать чего-либо от Тяня. Он и так дал ему гораздо больше, чем он того заслуживал. Однако рыжик отчаянно хотел испытать с ним все до конца, чтобы потом вспоминать о его ласках мрачными днями и ночами в течение долгих лет. Он поцеловал Хэ в шею, наслаждаясь теплом чуть-чуть солоноватой кожи. Затем провел кончиком языка вдоль его уха и по контуру скулы спустился вниз к углублению у основания горла. Он чувствовал себя распутным, безнравственным и… настоящим. Возле его уха раздался низкий гортанный выдох-стон Тяня. Шань провел пальцами по его шелковистым волосам. Хэ приложил ладонь к его щеке. Он на секунду замялся, потом на лице его отразилась решимость. Дыхание Тяня прерывалось, когда он расстегивал пуговицы рубашки Шаня. А рыжик, в свою очередь, взялся за верхние края его халата и распахнул их, после чего прижался ладонями к его теплой мускулистой груди. Тянь потянул один рукав его рубашки, потом другой, шепча какие-то ласковые слова, и прильнул губами к шее Шаня, чувствуя неистовое биение пульса от его прикосновений. Его пальцы нежно обхватили его за талию, и рыжик тихо вздохнул от холода исходящего от пальцев. Лучшего поощрения ему не потребовалось, и он перенес свои поцелуи на его ключицу, потом начал медленно спускаться ниже. Когда его губы наконец сомкнулись вокруг соска, Шань был рад, что руки Хэ поддерживали его. Его соски начали набухать. Охваченный страстью, он прогнулся назад. Горячая волна прокатилась по всему его телу, и между ног все напряглось, когда Тянь начал осторожно снимать с него штаны с трусами. Когда же Тянь попытался отстраниться от него, чтобы снять свою одежду, Шань тихо запротестовал. Он не мог не восхищаться силой его тела, когда он предстал перед ним во всей своей красоте голого тела. Он протянул к нему руку, и Тянь со стоном обнял его. Шань не представлял, куда они движутся, пока не почувствовал под коленями что-то твердое. Это была кровать. Его кровать. Их кровать. Тянь медленно приподнял его и опустил на мягкий матрац, который приятно холодил охваченное лихорадкой тело Шаня. Затем Хэ накрыл его собой. Волнение рыжика усилилось. Ему хотелось сказать ему очень многое, но он не осмеливался делать это сейчас. Он отдавал Тяню свое тело, охваченное страстным желанием, но ему необходимо было сохранить сердце и душу. Если он их потеряет, это обернется для него катастрофой. У них нет будущего, а есть только этот счастливый момент, похожий на завораживающий восход солнца, горячие лучи которого обжигали и безвозвратно изменяли его сущность. Шань дрожащими руками обхватил мускулистую спину Тяня, чувствуя его сдержанное напряжение. Его чувствительная кожа воспринимала его дыхание как своеобразную ласку. Он провел языком по подбородку рыжика и далее по скуле, пока его губы не сомкнулись вокруг мочки уха. Потом его язык скользнул по контуру уха и погрузился вглубь. Шань последовал его примеру, коснувшись губами ямочки на его подбородке. При этом его руки блуждали по крепкой спине, а ноги чувственно скользили вверх и вниз по его твердому члену. Он мог делать то же, что и он. А когда он начинал стонать, рыжик испытывал сильное возбуждение. – Ты меня погубишь, Шань! – Глубокий тембр голоса вызвал дрожь во всем его теле. Соски напряглись и болезненно затвердели. А когда он слегка прикусил зубами один из сосков, Шань вскрикнул и выгнулся навстречу ему, зарывшись пальцами в его шевелюру. – Нравится? – прошептал Тянь с ухмылкой, приподнимая голову. Руки рыжика прижали его голову опять к себе, тем самым ответив на его вопрос. Тянь лишь тихо засмеялся. – Я так и думал, – и снова приник к соску. Шань испытывал истинное блаженство, ощущая руки Хэ, блуждающие по его телу. Он не пропускал ни одного местечка, и там, где побывали его руки, за ними следовали поцелуи. Мо даже не подозревал, какими чувствительными были у него места под коленками, пока губы и язык Тяня не добрались до них. – Бля! – задыхаясь воскликнул Шань, когда он скользнул вниз и устроился между его бедер. Его язык и зубы слегка касались чувствительной кожи на внутренней стороне бедер, продвигаясь вверх, пока не достигли самой желанной части Шаня. Тянь осторожно раздвинул колечко, и начал посасывать его. Его руки проскользнули под коленями рыжика, и начал массировать большими пальцами соски, в то время как его губы не отрывались от центра его наслаждения. Кровь забурлила в жилах Шаня, и внутри начало нарастать какое-то незнакомое мучительное напряжение. Он истекает смазкой, ему настолько плохо и хорошо, что рыжик готов выть. Шок от проникновения заставил Шаня дёрнуться и открыть глаза, дыхание пресеклось и голова непроизвольно откинулась назад. А палец Тяня медленно, аккуратно разминает стенки ануса, надавливая в разные стороны, стимулируя мышцы. Полустон-полукрик озарил всю квартиру, занемевшая поясница выгнулась дугой, ноги непроизвольно согнулись в коленях, и развелись как можно дальше, давая волю руке Тяня. Непривычные, грязные, противоестественные движения напрягают бедра и поясницу, рыжик пытается увернуться, сжаться, но вдруг Тянь задевает что-то внутри, и оглушительный стон срывается с пересохших губ. Член почти вибрирует от незнакомой эмоции в теле, и Мо едва не плачет от нестерпимых ощущений, он с мольбой потянулся к нему всем телом, но он не ответил на его просьбу. Просто задевал одну и ту же точку. Шань уже не просто выгибался, а метался по кровати, скусывая губы в кровь, чтоб хоть как-то перебить эти ощущения агонии. Тянь уже чувствует что если не перейдет к решительным мерам, то просто кончит без ласк. Приставляет головку члена к пульсирующему анусу... Сквозь туман нарастающей страсти Шань услышал, как он спросил: – Ты знаешь, что сейчас произойдет? - вопросительно глядя ему в лицо своими страстными темными глазами. – Наверное, еще более изысканная пытка? – прошептал он, касаясь губ Тяня. Хэ глухо усмехнулся, и низкий звук в его груди отразился дрожью во всем теле рыжика. – Да, – тихо сказал он, и начал аккуратно вводить головку в горячее нутро, постепенно замирая. Шань задрожал, прогнулся в пояснице, и закусил губу, с утробным рыком. Это лишает Тяня рационального рассудка, и он полностью, до основания врывается в него. Шань уже не выдерживает и стонет, а Тянь почти кончает, настолько сильно рыжик сжал его. Шань скомкивает простыни и жмурится, громкое дыхание рвёт тишину, он снова сжимается, заставляя стонать Хэ, он срывается и всё сильнее вдалбливается в его горячее и узкое тело. Мо отдается со всем пылом, помогая гибкой поясницей входить в него глубже, до отказа, до развратных шлепков по ягодицам. Он стонет как никогда громко, а Тянь вколачивается в него, как ни в кого. Ничего не имеет значение. Только Шань. Тянь. Они. Шань убирает руку от простыни и обхватывает ею свой возбуждённый член. Покусывая нижнюю губу и тяжело дыша носом, рыжик начинает неистово двигать рукой вверх-вниз, сжимая основание и аккуратно касаясь пальцами головки. Отчаянные стоны то и дело слетают с его губ — он близок к разрядке, он так чертовски близок — невероятная эйфория накрывает его с головой, заставляя почувствовать блаженство в каждой клеточке своего тела. Приятное тепло разливается по венам, а перед глазами темнеет. Он дёргается под Тянем находясь в плену оргазма. А Тяню этого достаточно, чтобы отпустить себя. Он кончает Шаню на живот, впиваясь в его израненные губы и удерживая талию, которая дрожала от конвульсивных содроганий. Тянь разминает затёкшие плечи: – Ох, я хочу в душ, идешь со мной? - спрашивает с полу усмешкой. – Не-а. - сдавленно хмыкнул рыжик. - Я устал, пойду позже, а ты я думаю, не маленький сам справишься. Тянь лишь улыбнулся в ответ, и пошел в ванную. После душа Тянь пошел в спальню, и увидел что Шань уснул, он подходит к кровати, поднимает трусы и неспешно натягивает их, иногда поглядывая на спящего рыжика. Подушка зажата в объятиях рук, голова на пустом матрасе, а простыня, расхристанная в разные стороны, заботливо укрывает его ноги. После душа — кофе, сигарета, и мысли о рыжем чуде на кровати. «И что же делать дальше...» Просто откинув эти мысли Тянь, забрался к Шаню в кровать. Обнял его за талию, уткнувшись моськой в волосы рыжика. От размеренного дыхания Мо, Хэ начало клонить в сон. И он просто отдался в плен сна.