Завтра

Стоявший у окна Тянь резко обернулся и посмотрел на спящего парня. Змей лежал под грудой покрывал, занимая всего четверть кровати. Тяню удалось убедить его остаться до утра, пообещав не задавать больше вопросов. К тому же привлекательная мягкость постели и теплая еда были слишком соблазнительны, чтобы отказаться от всего этого. Тянь знал это по опыту с другим парнишкой, который вот так же поддался этому соблазну. Шань. Он взвалил на свои плечи бремя заботы о пропитании для себя, своего брата и еще двух мальчишек. Он должен был оставаться сильным, как подобает вожаку их шайки. И если Шань действительно был очень мужественным, то Змей был его примером. Тянь заметил твердость характера Мо, но он также обнаружил его уязвимость и почувствовал, что он нуждается в помощи и защите. Ему хотелось быть его защитником. Прежде чем Змей уснул, он сообщил, что Шань хорошо отзывался о нем, считая его не таким, как другие богачи. И, уже закрывая глаза, Змей пробормотал, что Мо сказал также, будто бы он обязательно поможет им. Но какая помощь нужна им – вот в чем вопрос. И где сейчас Шань? Он хотел даже разбудить Змея, чтобы задать ему несколько вопросов, однако сдержал свое нетерпение и позволил парню продолжать отдыхать. Очевидно, Змей верил всему, что говорил ему брат, отчего Тянь чувствовал себя мерзавцем, ударив его. Правда, он не виноват, учитывая обстоятельства. Однако никакие оправдания не могли избавить его от мысли, что он поступил как последний негодяй. Кроме того, его продолжали мучить некоторые вопросы. Почему Шань унес с собой серьгу? И почему вернулся назад? Только для того, чтобы снова одурачить его? Его поведение говорило о том, что он раскаивается. Но если это так, то почему он опять ушел и прихватил с собой вазу, словно насмехаясь над его легковерием? Тянь думал, что полностью раскусил его, но затем он присылает брата, чтобы вернуть вазу – или по крайней мере попытаться вернуть, поскольку теперь эта ваза разбита в дребезги. Был только один ответ на все эти вопросы, который приходил ему в голову. Шань не любил его. А он любил его. Не так ли? Конечно, нет. Он был убежденным холостяком, а он убежденным вором. Такие несовместимые личности не могут быть вместе. Конечно, он испытывал к нему определенное чувство, помимо сострадания и желания помочь. Но все это прошло. От этой мысли в душе возникали боль и недовольство самим собой. Где же Шань? Может быть, он в опасности? Может быть, нуждается в нем, а он стоит здесь в комнате, ничего не делая. Бля! Тянь покачал головой и отвернулся, глядя в окно на ночное небо. Шань притаился за мусорным баком, выглядывая то слева, то справа и пытаясь выяснить, что происходит возле склада. Все было спокойно – даже слишком. Он не видел ни одного головореза из шайки Джина. Похоже, что тело мертвого главаря еще не обнаружили. Это было ему на руку. Он хотел предпринять кое-что, чтобы избавить Змея от опасности. Он с самого его рождения пытался защищать брата и не собирался отказываться от этого сейчас. Хотя Шань и младше Шэ Ли, по сути, он всегда брал на себя заботу о них обоих, считая себя старшим. Ибо Ли был еще тем распиздяем, весь в отца. У них была одна мать, но разные отцы, отец Змея попал в тюрьму за денежные махинации и связи с китайской мафией. Мать долго приходила в себя после ареста, но через несколько лет встретила отца Мо, он был добрый, спокойный человек, матери было комфортно с ним, так они расписались и начали жить вместе пока не появился Мо. Дома начались проблемы из-за нехватки денег, мама начала работать как и отец, Ли и Мо постоянно оставались одни дома полагаясь только друг на друга. И когда Ли было уже тринадцать лет, а Мо десять, тогда однажды родители ехали домой с работы и попали в аварию, так они в один день потеряли дом, родителей да и спокойную жизнь в целом. Шань старался сделать все, что мог, не имея возможности устроиться на нормальную работу. У них не было ни родителей, ни денег, ни какого-либо умения – кроме одного. Сочетание небольших габаритов и ловкости помогло Шаню достичь совершенства в своей уличной профессии. Большинство людей не представляли, как можно существовать в таких условиях, однако им удавалось выживать день за днем, и это главное. Вот почему он сейчас испытывал стыд за свое поведение с Тянем. Как он мог забыть хотя бы на минуту о своей ответственности за Змея и парней? Шань сознавал, что пришел сюда не только для того, чтобы попытаться обезопасить Ли. Он хотел так же вернуть серьгу. Она имела значение для Тяня, и он должен вернуть её. Тогда он будет полностью чист перед Хэ Тянем и сможет покинуть город с сознанием, что поступил по справедливости. Мысль о том, что он оставит город и Хэ, заставила его замереть на некоторое время. Закрыв глаза, он ждал, когда внутри утихнет боль. Но боль не проходила. Мо понял, что будет вынужден жить с этим, пока не забудет Тяня. Но когда он сможет окончательно забыть его? Он тяжело вздохнул и заставил себя перестать думать об этом. Сейчас необходимо сосредоточиться на другом. Шань потихоньку вылез из-за бачка и, крадучись как кошка, двинулся через открытое пространство до двери склада. Сердце бешено колотилось. В любой момент могла подняться тревога, и тогда его схватят. Но пока все было спокойно, и он благополучно достиг двери. Медленно открывая ее, он затаил дыхание, молясь, чтобы не было скрипа, и облегченно вздохнул, когда не последовало никакого шума. Он замер, прислушиваясь, не раздадутся ли крики или звуки бегущих ног, и когда ничего такого не услышал, осторожно ступил внутрь. В помещении склада царил полумрак, что неудивительно для логова головорезов, мрачно подумал Мо, стараясь унять дрожь. Никого не было видно. Где же они? Где-то внутри огромного склада – так называемой империи Джина – находились его личные комнаты. Судя по рассказам, которые Мо слышал, они были прекрасно отделаны. Джин стремился во всем быть на высоте и в данном случае осуществил это буквально, расположившись на втором этаже склада. После того как Шань разделился со Змеем, он мысленно перебрал несколько возможных вариантов того, как следует поступить с Джином. И остановился на единственном решении. Надо поджечь склад после того, как он убедится, что Джин мертв, и заберет серьгу. А если его поймают до этого, он возьмет на себя убийство Джина. Ради Ли он готов на все. Его брат отличался умом, и хладнокровием. Тот, кто находился рядом с ним, всегда ощущал его своеобразную свободу мыслей и действий, и даже если вел он себя иногда как ребенок, он мог в момент превратится в груду хладнокровия, если это касалось Мо и парней. Однако Ли был слишком вспыльчивым и относился к грабежу как к своеобразной игре, хищника и жертвы. По этому Шань редко брал его с собой, когда шел на дело, оберегая от возможных неприятностей. Шань очень тихо двинулся в глубь склада, напряженно прислушиваясь и надеясь увидеть следы борьбы и тело мертвого толстого мужчины. Однако ничего особенного он не заметил. Тем не менее инстинкт подсказывал ему, что здесь что-то не так. Подойдя к лестнице, которая предположительно вела в убежище Джина, он начал подниматься по ней, дрожа всем телом. Шань многое повидал в своей жизни, но никогда еще не сталкивался с мертвым человеком. А мертвый Джин – он был уверен – выглядел еще отвратительнее, чем живой. Мо старался сдержать подступающую к горлу тошноту. Достигнув последней ступеньки, он заколебался, затем двинулся вперед по длинному коридору. Под его ногами поскрипывали половицы. При нормальных обстоятельствах он не обратил бы на это внимания, но в условиях таящейся вокруг опасности и жуткой тишины любой шум казался преувеличенно громким и сулящим бедствие. Шань остановился на мгновение и прислушался. Ничто не нарушало тишину, и он продолжил движение. Вдоль коридора располагалось множество дверей, но он решил, что ему нужна дверь, состоящая из двух створок, в самом конце. Джину с его толстой фигурой требовался широкий проход. Кроме того, эта дверь должна находиться в противоположном конце коридора, подальше от лестницы… От его единственного пути отступления. Дойдя до двойной двери, Шань взялся дрожащими пальцами за ручку и легко открыл одну половину. Заглянув внутрь, он никого не обнаружил там. Комната была пуста. Где же все? И самое главное, где Джин? Он вошел в комнату, отделанную и обставленную с показным блеском. В дальнем конце стояла огромная кровать с кроваво-красными атласными простынями, которые были смяты, словно на них недавно спали. Шань представил тучное тело Джина, лежащего под покрывалами, с животом, возвышающимся как гора. Он был вынужден отвернуться, чувствуя страх, от которого вся спина покрылась липким потом. Все остальное в комнате было таким же отвратительным: непристойные картины на стенах, ковер в виде шкуры животного около кровати, свернутый кольцом кнут, свисающий с вешалки, и множество зеркал. Неужели ему было приятно смотреть на себя? На его месте Мо выкрасил бы все стены в черный цвет и сидел бы внутри, чтобы его никто не видел. Собравшись с духом, Шань отважился двинуться в глубь комнаты, продолжая поиски Джина. Ведь он мертв и, стало быть, не мог встать и уйти. – О, какой приятный сюрприз, – раздался низкий хриплый голос позади него. Шань обернулся. Не может быть! – Привет, малыш, – медленно произнес Джин, появляясь в дверном проеме. Рядом с ним стоял его ближайший помощник Илай, а позади еще двое головорезов. – По твоему лицу я вижу, что ты ожидал увидеть здесь нечто другое. Извини, что разочаровал тебя. Но как я мог пропустить такую встречу после столь долгого ожидания? – его лицо выражало самодовольство. – Ну и каково твое впечатление о моем любимом гнездышке? – спросил он, обводя рукой комнату. – Оно такое же отвратительное, как и ты! – выпалил Мо. – Стоит ли так разговаривать с человеком, в руках которого твоя жизнь? – Но ты ведь должен быть мертв! Джин мрачно усмехнулся. – Однако, как видишь, я жив. И должен сказать, никогда не чувствовал себя лучше. – Но Змей… – Убил меня? – закончил за него Джин. – Он слишком вспыльчивый, этот наш малыш Змей. Но он, безусловно, послужил для достижения моей цели. За это я благодарен ему. – Джин усмехнулся. – Теперь я обладаю двумя милыми мальчишками. Меня больше не одурачить. Надеюсь в дальнейшем, ты с братом будете послушными, ибо я приготовил для вас более подходящую работу, будете в развлекательной сфере крутиться. Боль, гнев и ужас пронзили Шаня. – Будь ты проклят! Лучше бы тебе не прикасаться к нам! Джин снова усмехнулся. – Да, я как бы уже прикасался к Змею, но не бойся – его девственность осталась нетронутой. Такой дар принесет мне большой доход. – Прежде чем Шань смог выразить свой гнев, Джин продолжил: – Два милашки братики – настоящий подарок судьбы, определённым мужчинам это очень нравится. По грудной клетке Шаня пробежала струйка пота. – Каким мужчинам? – Тем, кто любит развлекаться в постели сразу с двумя одинаковыми милашками, например, с такими, как ты и Змей. Ты ведь не думаешь, что я так глуп, чтобы отпустить вас обох? – Он вопросительно приподнял свою мохнатую черную бровь. – О, вижу, что не думаешь. Я всегда считал тебя достаточно разумным и способным правильно оценить меня. – Нет, ты не сделаешь этого! Он не обратил внимания на крик Шаня. – Ты знаешь, что я питаю особую нежность к тебе, малыш. А когда ты отдал мне серьгу с прелестнейшим бриллиантом, я понял, что ты тоже неравнодушен ко мне. – Я с радостью увидел бы твой труп! – прошипел Шань. – Почему ты жив? Змей сказал, что заколол тебя. Джин поднял руку, и Илай вложил в нее нож. Мо отступил на шаг назад, когда он подошел к нему и помахал ножом перед его носом. – Да, Змей ткнул меня этим. – Он повернул нож, направив его острием в свое сердце, а потом в мгновение ока ударил себя в грудь. Шань закрыл глаза. Раздался громкий смех Джина. Он открыл глаза. Сопровождающие Джина тоже дружно смеялись, а сам Джин Хо приложил палец к тупому кончику ножа и, нажимая на лезвие и отпуская его, двигал им туда и сюда. – Это фальшивка. Отличная вещица, не так ли? Я специально сделал так, чтобы Змей подумал, будто бы убил меня. Я был великолепен в сцене моей смерти. Из меня получился бы неплохой актер. – Он пожал плечами. – Однако воровство более прибыльное дело. Джин поправил свой пиджак, прежде чем продолжить: – Помимо прочих моих достоинств, я обладаю талантом умело пользоваться людскими слабостями. Твоя слабость – Змей. И к счастью, слабостью Змея являешься ты. Какая удача, не правда ли? Я знал, что упорхнувший птенец обязательно прилетит к тебе, а ты, будучи его защитником, явишься сюда, чтобы убедиться в том, что он рассказал тебе. Ты пришел, чтобы оплакать мое мертвое тело, малыш? Шань не смог сдержаться. – Я пришел, чтобы плюнуть на тебя! – прошипел он, понимая, что теперь о смерти Джина остается только мечтать. – Даже если бы Змей ударил тебя настоящим ножом, то едва ли смог проколоть такую толстую тушу. Самодовольство на лице Джина быстро сменилось гневом, и он побагровел. – Ты продолжаешь испытывать судьбу, малыш. Можно подумать, что ты не зависишь от меня. Шань сжал кулаки. – Чего ты хочешь? – Ты скоро узнаешь, что именно, моя прелесть! – Зачем ты устроил этот спектакль? Джин пожал плечами. – Я хотел заполучить тебя. Я знаю, как тебе трудно смириться, но ты должен понять раз и навсегда, кто здесь главный. Ты будешь делать то, что я хочу, и делать это охотно. – Я не стану ничего делать для тебя! Стоявший рядом с Джином Илай с безобразным шрамом на щеке, придававшим ему угрожающий вид, повернулся к боссу и проворчал: – Хочешь, я проучу этого пацаненка, чтобы он перестал болтать? – Его взгляд устремился на Шаня. – Ты должен извиниться, блядина. – Не беспокойся, – сказал Джин. – Он быстро образумится, когда почувствует кнут на своей голой заднице. Маленькие глазенки Илая заблестели. – Ты быстро научишься послушанию, – добавил Джин, обращаясь к Шаню. – Я никогда не склонюсь перед тобой! Джин стиснул зубы. – Склонишься и очень скоро, а пока я не хочу портить твою шелковистую шкурку, иначе у моих клиентов пропадет интерес к тебе. – Он пожал плечами. – Кроме того, им может понравиться самостоятельно научить тебя обходительности. Это вполне возможно. По телу Мо пробежали мурашки, но он не хотел показывать свой страх. Джин подошел и встал прямо перед ним. – Говорят, что лисица – самое неуловимое создание на земле. Ты знаешь это? Шань постарался сдержать дрожь в руках и ногах, когда Джин прикоснулся к нему и приподнял его подбородок. – Возможно, поэтому богатые снобы, тратят много времени, охотясь на лис. Успех в такой охоте очень важен для них, и они гордятся своими трофеями. – Его толстый палец гладил его щеку. – Люди всегда стремятся к тому, что труднодостижимо. Вот почему ты заинтриговал меня. – Шань отвернул лицо. – Ты очень темпераментный и непокорный, и мне это нравится. – Его палец скользнул по шее Мо и далее к груди, где задержался возле соска. – Я представляю, какое удовольствие испытывал Хэ Тянь от такой охоты, – язвительно сказал Джин. – И что-то подсказывает мне, что он завоевал трофей. Не так ли, малыш? Шань заставил себя взглянуть ему в глаза. – Хэ остался с носом, – сказал он. Джин пристально посмотрел на него и затем пожал плечами: – Увы, это правда. Однако это было хорошим испытанием. – Что значит испытанием? – Как быстро ты забываешь то, что я говорю. Но мы подлечим твою память еще до наступления ночи, – сказал он низким, угрожающим голосом.