Блэйз Забини и Обезумевший Хогвартс

Блэйз сидел под деревом, прислонившись к шершавому стволу, и разглядывая тихую гладь озера. Рядом лежало большое высохшее бревно, на которое слизеринец опирался боком. На его жесткой коре удивительно красиво играло закатное солнце. Легкий прохладный ветерок шелестел желтыми и красными листьями деревьев. Шли последние теплые дни осени. Слизеринец в своей зеленой мантии ярко выделялся на фоне увядающей природы. Забини сидел, наслаждался погодой и размышлял. Почему на него не подействовала мазь для метел? Абсолютно все, кому в организм она попала, находились под ее воздействием и заболели магическим расстройством. Вариантов у Блэйза была масса, но ни один из них не походил на правду. Больше всего Забини склонялся к мысли о наследственности: он не знал своего отца, и возможно, какие-то особые защитные гены от получил именно от него. Блэйз потерялся в собственных думах, размышляя обо всем произошедшем за последние дни. Сегодня был Хэллоуин, и в Большом зале гремело праздничное пиршество, однако Забини не хотел там присутствовать: ему поперек горла стояла вся эта октябрьская суета, и он решил выкроить для себя пару часов спокойствия вдалеке от остальных. В Хогвартсе в этот вечер невозможно было находится: праздновать выпустили всех студентов, в том числе тех, кому еще долго необходимо лежать в лазарете, чтобы окончательно поправиться. Блэйза выписали два дня назад — с него спросить больше было нечего. Целых два дня он шатался по школе, садам и опушке, пытаясь оправиться и смириться с произошедшим, и вот прямо сейчас он ждет одну девушку, которая должна помочь ему расставить все точки над «i», и которую он не мог найти все эти дни. Только выписавшись из лазарета, Блэйз сходил навестить Дафну, которой необходим режим изоляции еще около месяца — она пострадала едва ли не больше всех среди учеников. Совсем худая, бледная, нервно истощенная, она должна соблюдать постельный режим и никуда не выходить. Забини принес ей в тот день клубники с бананами и букет поздних полевых цветов, набранных на опушке возле Запретного леса. Дафна расцвела в улыбке и кинулась обнимать Блэйза. Ей тяжелее всего давалось отходить от магического вмешательства в ее организм, и из-за этого она оказалась одним из самых ценных пациентов для мадам Помфри и Дамблдора. Вторым наиболее любопытным пациентом был сам Блэйз — по причине иммунитета к действию волшебной мази. Более интересной парой были только два хорька — прилизанно-белый и волосато-коричневый, которые жили в лазарете в большой трехэтажной клетке с гамаками и тоннелями, и беззаботно резвились день ото дня. Иногда их выпускали побегать по замку (на шлейке, разумеется; выгуливали их обычно Рон Уизли и Пэнси Паркинсон), а потом вновь с борьбой загоняли в клетку. Сзади Блэйза вдруг что-то зашуршало. Слизеринец от неожиданности резко обернулся, но выдохнул, когда за деревом увидел осторожно подходящую к нему Луну Лавгуд. — Я напугала тебя? — Заботливо спросила она. — Прости, я не хотела. Забини кивнул и пригласил Луну присесть рядом. — Я пришла ненадолго, — предупредила она, — у меня еще полно работы… — Ты сейчас работаешь над исследованием вместе с профессором Дамблдором? — Брови Блэйза поднялись и почти сошлись на переносице. Парню совсем не нравились методы директора, и он уже многократно высказывался против них. Однако людям, которые обожрались этой чертовой мази, разве можно что-то объяснить? — Да, именно, — скромно сказала Луна, присаживаясь под дерево к Блэйзу. — Мы с директором собираем данные по воздействию на организм мага мази для метел. Исследование сейчас в самом разгаре. — Почему мы? Почему на учениках-то? — С нажимом спросил Блэйз. — Ты знаешь, я первое время тоже задавалась этим вопросом, — подняв кверху глаза, задумалась Лавгуд. — А потом прочитала свой договор на обучение в Хогвартсе, и там прямым текстом написано, что все ученики обязаны при необходимости принимать участие в исследованиях, касающихся волшебного мира, — она почесала подбородок. — И знаешь, сразу все встало на свои места, — Луна пожала плечами. — Договор? — С сомнением спросил Блэйз. — Да, договор. Его подписывают наши родители перед тем, как мы поедем в Хогвартс. В свою очередь школа обязуется к концу обучения вернуть нас родителям физически и психически здоровыми. Забини вспомнил про Дафну и в груди кольнуло. Он отвернулся от Лавгуд, прикрыв лицо рукой. Луна печально взглянула на слизеринца, будто прочитав его мысли: — Не переживай за Дафну, с ней все будет хорошо. Я знаю, о чем говорю. Ей просто нужно время. — Почему на нее сильно повлияла эта мазь? — Уже не так твердо спросил Блэйз, обхватив колени и будто сжавшись. — Пока что сложно сказать, — девушка подвинулась к Блэйзу поближе и, неловко пытаясь проявить поддержку, положила свою руку на его. — Предварительно могу сказать, что она магически ослабла в предыдущее время из-за влюбленности. В животе у Блэйза будто что-то перевернулось, а щеки загорели. Влюбленности? Неужели… неужели это про него? Стараясь сохранять серьезное лицо и не расплыться в нелепой улыбке, он резко встал и выпрямил спину. — Ты куда? — С любопытством поинтересовалась Луна. — Хочу навестить Даф, — немного с задержкой ответил Забини. — Подожди, а ты разве не хочешь узнать о других учениках? — Лавгуд вскочила на ноги и схватила слизеринца за руку, чтобы он не ушел. — Прости, но нет, — Блэйз аккуратно высвободил свою руку, и уже собрался убегать, но тут его осенило. — Хотя… подожди, Луна. — Он повернулся к ней и ухмыльнулся. — Ты же наврала мне, да? — В его голосе звучали нотки торжества. — Ну, про паука и Джинни, вот эта вот дурацкая история. Щеки Лавгуд стали пунцовыми. Она опустила глаза и неловко улыбнулась. — Извини меня, Блэйз. — Мягко прошептала она. — Я не могла рассказать правду. — А сейчас уже можешь? — С интересом уточнил слизеринец. — Ну-у, все равно скоро выйдет статья по этой теме в нашем с отцом журнале, поэтому… — с сомнением протянула Луна, — думаю, что да. Блэйз с нетерпением уставился на Лавгуд, наблюдая, как она пытается собраться с силами и сказать ему причину своего странного поведения. — Только обещай никому не говорить до того момента, как выйдет исследование! — С мольбой попросила когтевранка. — Обещаю. — Кивнул Блэйз. Чужие тайны и их обсуждение его мало заботят. — В общем, — начала Луна и запнулась. — Короче, — попыталась во второй раз и снова запнулась. — Хм, давай лучше сядем. Луна подняла волшебную палочку и сотворила из лежащего под деревом бревна лавочку. И почему Блэйз сам до этого не догадался? Ребята синхронно присели и Забини впился взглядом в Луну, ожидая от нее ответа. — Так вот, о чем я, — Луна собралась с силами и выпалила: — Дамблдор экспериментировал надо мной! — Девушка глубоко выдохнула и вздохнула. — Он уже много лет изучает, что будет, если при использовании маховика времени встретятся копия и оригинал… — Что??? — Вскрикнул Блэйз. Идея скормить всей школе мазь для метел рядом с этим казалась максимально безобидной и безопасной. — Да, Блэйз, — тяжело сказала Луна. — Тогда я потеряла сознание, а когда очнулась — стала такой, какая я сейчас. — Но ты же могла погибнуть, — слизеринец с непониманием взглянул в глаза когтевранке. — Почему он так поступил с тобой? — Я сама согласилась, — успокоила его Лавгуд. — У меня был выбор, Блэйз… — А у Дафны его не было, — Забини прервал Луну на полуслове, разъяренно поднялся и направился в сторону Хогвартса. Когтевранка оглядела озеро. В нескольких метрах от нее гуляли за ручку Пэнси и Рон. Сегодня без хорьков.

*** ***

Кабинет директора Хогвартса Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора был переполнен бумагами и записями. Буквально некуда было поставить ногу — от входа в кабинет и до кресла Дамблдора переправлял его феникс Фоукс, как и остальных гостей директора. Все эти бумаги имели прямое отношение к исследованиям влияния мази для метел на волшебников в зависимости от их магической силы, происхождения и возраста. Испытуемыми являлись все волшебники Хогвартса от четвертого курса и старше. Альбус навис над очередным бланком и со всей силы пытался сосредоточиться, чтобы дописать его. Опершись на локоть, директор начал постепенно сползать по столу, и в конце концов просто упал на бумаги, не в силах больше держать осанку. «Мне необходима передышка и пара лимонных долек», — сделал вывод Дамблдор. Пока вся школа веселилась и праздновала Хэллоуин, Альбус работал. Работал не покладая рук уже две недели, днями и ночами. Пора перевести дух. Доверив заполнение бланков Пишущему перу, Альбус переправился к выходу (не без помощи Фоукса) и покинул свой кабинет. Насвистывая на ходу «Танец маленьких делебей» (и уже представляя своих студентов в главных ролях чудесного балета «Делебиное озеро»), директор приплясывал себе в такт. Дамблдор вприпрыжку спустился по винтовой лестнице и остановился перед горгульей. Альбус сплясал русский народный ключ и фальцетом взял кульминационную ноту, а после, не переводя дыхание, отодвинул статую горгульи и резко выпрямился. Перед входом на лестницу стоял Блэйз Забини. — Добрый вечер, мистер Забини, — доброжелательно поздоровался директор. — Здравствуйте, профессор Дамблдор, — студент даже не пытался скрыть свою злость и разочарование. — Ты хотел поговорить о чем-то, Блэйз? — озабоченно спросил директор. — Да, профессор. — С нажимом ответил слизеринец. — Тогда давай пройдемся до кухни, возьмем лимонных долек да попьем чаю с плюшками. — Альбус в ответ надавил на Блэйза, произнеся приглашение тоном, не терпящим отказа. Дамблдор неспешно направился в сторону кухни и Блэйзу пришлось подчиниться. Нагнав директора, Забини тихо спросил: — Профессор, что с Дафной? Когда она поправиться? — Мой милый мальчик, ты очень благороден, — доброжелательно кивнул Альбус, взглянув на Блэйза через очки-половинки. — Мне нравится в тебе это качество. Дафна Гринграсс, к моему огромному сожалению, оказалась очень чувствительной к подобным вмешательствам в ее магию. Боюсь, виной всему — любовь. Ох, эта любовь… — Романтично продолжал директор. — Без любви мы не можем жить, а любовь не может жить без нас. Все в этом мире строится на любви. Ты, вероятно, еще не догадался, почему же на тебя не подействовала мазь? Глаза Блэйза, потухшие от раздражения и выслушивания нудной лекции про любовь, загорелись интересом от последних слов директора. Мальчик, подняв брови, взглянул на профессора, и попытался ответить на этот вопрос: — Вероятно, все дело в моих родителях. Наверняка мой отец был магом с уникальными способностями, и часть их передалась мне по наследству. — Вопросительно-неуверенно произнес слизеринец. — Боюсь, я не знаю, кем был твой отец, — рассудительно сказал Дамблдор. — Однако у меня все равно был другой ответ на этот вопрос. — Любовь? — Закатив глаза, предположил Блэйз. — Директор, скажите мне честно: вы до сих пор употребляете мазь? — Да, именно она, как бы странно это не звучало. — Профессор развел руками, будто не заметив брошенную слизеринцем фразу про мазь. — Я впервые наблюдал такой случай, и понял, что все мои исследования были не зря. Дафна Гринграсс неосознанно перетягивала все влияние мази с тебя на себя. Именно из-за этого ей стало хуже всех. Забини будто копытом в грудь ударили. Он резко встал, словно прирос к полу. — Дафна? — Тихо спросил он. — Она защитила меня? — Да, Блэйз. — Кивнул директор. — Именно так. И всему виной любовь. — Да к черту вашу любовь, профессор! — Грубо вскрикнул Забини и резко дернулся с места по коридору. Альбус стоял на месте и крутил на пальцах серебристую пушистую бороду. Директор задумался, хочет ли он все еще лимонные дольки, или ему стоит уединиться в кабинете о подумать о любви еще. *** *** Блэйз бежал, сломя голову. Поворот за поворотом, лестница за лестницей, он несся, будто от этого зависела его жизнь. Он спешил к Дафне, к девушке, которая уберегла его от помешательства и помогла остаться с чистым разумом. На самый главный вопрос, который терзал его уже много дней, был получен ответ, и теперь парень не знал, что ему делать: то ли извиняться, то ли благодарить… Интересно, сама-то Дафна знает о том, что спасла его своей магией? Бок Блэйза пронзало дикой болью, дыхание сбилось, но Забини было все равно. Он бежал, бежал, бежал. Хогвартс как будто специально помогал ему — двигал лестницы в те места, которые были ему необходимы, и открывал закрытые двери. Даже Пивз в этот вечер не путался под ногами, как обычно это бывало назло студентам и их делам. В замке было тихо. Только лишь ноги Блэйза создавали эхо и грохот в коридорах. Наконец, на последних силах, он приблизился к больничному пункту. Остановившись перед входной дверью, он закрыл глаза и попытался перевести дыхание. Протянув ладонь к ручке двери, Забини вдруг задумался: а что сказать Дафне? «Ладно, разберемся по ходу», — решил юноша и с шумом ворвался в лазарет.

*** ***

В кабинете МакГонагалл сидело два человека: сама преподаватель трансфигурации, и мужчина с белыми волосами. Атмосфера в кабинете была накалена: между двумя собеседниками будто пробежала полосатая, с круглыми отметинами вокруг глаз кошка. Разговор явно шел уже не первый час. — Так что же, мистер Малфой, вы в итоге хотите? — Угрожающе-спокойно переспросила профессор. Рядом с преподавательским столом стояла большая многоуровневая клетка. К стенке прислонились два разных, непохожих друг на друга хорька, просунули морды между прутьями и внимательно наблюдали за ходом разговора. — Я хочу забрать своего сына домой, — вызывающе ответил Люциус. — У Драко летом СОВ, я не могу позволить мальчику лишиться образования. — Покачала головой профессор. — А я не могу позволить ему продолжать находиться в данной школе, где ставят такие ужасные эксперименты над детьми. — Парировал мистер Малфой. — Я уже объясняла вам все, — вздохнула Минерва, признав аргумент Люциуса. — Данное явление было уникальным и больше не повторится. Если вы расколдуете вашего сына, он сможет оправиться от постороннего магического вмешательства гораздо быстрее. — Вы сейчас серьезно, профессор МакГонагалл? — Со злобой в голосе произнес собеседник. — Расколдовать, чтобы вы снова ставили над моим сыном опыты? Чтобы он снова связывался с грязнокровками и полукровками? Драко — наследник великого дома Малфоев, и я хочу, чтобы к моменту, когда он станет лордом и заменит меня, его рассудок был чист и трезв. — А вы серьезно? — Подняла брови хозяйка кабинета. — Ваш сын уже много дней проводит в компании с, недостойной, по вашему мнению, мисс Грейнджер в одной клетке. Скажите еще спасибо, что у нее хватает гордости и вы не обзавелись пока выводком маленьких хорьков. — Гневно выпалила профессор. Люциус поджал губы и уставился на белого зверька. Хорек стыдливо зарылся в опилки и украдкой, со страхом, поглядывал то на своего отца, то на каштановую подругу. — Минерва. Я забираю Драко и точка. Я продолжу учить его сам, и весной он вернется в Хогвартс на сдачу СОВ. — А что мне делать с мисс Грейнджер? — Не уступала МакГонагалл. — Именно из-за вас бедная девочка превратилась в животное. Гермиона-хорек, радуясь, что речь наконец зашла о ее судьбе, энергично начала бегать по туннелям клетки вверх-вниз. Мистер Малфой, пытаясь успокоиться, вцепился пальцами в подлокотники резного кресла. От его ногтей на красном дереве оставались царапины, которые слегка дымились. — Да делайте вы что хотите! — Прорвало мужчину. — Мне абсолютно плевать на нее. Плевать. П.Л.Е.В.А.Т.Ь. Я понятно объяснил? Гермиона резко остановилась. Ее взор резко поник, и она расстроенно спустилась на пол клетки и легла под бок пушистика-Малфоя, закопавшись носиком в его шерстке. Люциус глубоко вздохнул, резко поднялся и подошел к клетке. Оба хорька забились в панике, и спрятались в одном тоннеле. Мистер Малфой открыл дверь клетки, и просунул руку в попытке достать белого зверька. Драко изворотливо убегал и кусал собственного отца за запястья и пальцы, пока он не схватила его за хвост. Малфой-хорек громко заверещал и попытался выкрутиться, чтобы укусить еще раз Люциуса, на что он второй рукой схватил его за шкирку и попытался силой вытащить хоречка из клетки. Драко громко пищал от боли, и тогда Гермиона решила заступиться за него: она выбралась из клетки, и, как по винтовой лестнице, поднялась по мантии Люциуса и набросилась ему на лицо, кусая нос и брови. Люциус зарычал от боли и отпустил сына, схватившись за лицо руками. Гермиона спустилась по белым волосам лорда Малфоя и убежала обратно в клетку, закрыв за собой дверцу. Они с Драко забились в уголок, встав дыбом и издавая угрожающие звуки. Малфой-старший, подтирая дорожку крови на щеке, сверкнул серыми злыми глазами, выхватил палочку из своей трости и направил на клетку. — Мистер Малфой, остановитесь! — Крикнула Минерва, доставая свою волшебную палочку и направляя ее на Люциуса. — Я не наврежу своему сыну. — Сквозь зубы процедил лорд Малфой. — Диффиндо! — Взвизгнул мужчина, полоснув по клетке. — Диффиндо! Диффиндо! ДИФФИНДО! Клетка рушилась на глазах, расползаясь от режущего заклинания. Каштанового хорька полоснуло заклинанием Люциуса, и шерсть на его холке отрезалась. — — Экспеллиармус! — Выпалила МакГонагалл и подхватила палочку мистера Малфоя. — Вон! Вон из моего кабинета и не трогайте моих студентов! Оппуньо! В Люциуса полетели стулья и парты, пиная и ударяя его во все доступные места. Мистер Малфой закричал, закрыл голову руками и косолапо, на полусогнутых ногах, выбежал из кабинета. Профессор трансфигурации подошла к клетке, произнесла «Репаро», и вытащила маленьких трясущихся зверьков, прижав их к своей груди, поглаживая Гермиону по лысой шее и спинке. В кабинет, прикрывая синяк под глазом, гордо вернулся лорд Малфой. — Хорошо, ваша взяла, Минерва. Я заберу их обоих и попрошу Нарциссу расколдовать. Но Драко не вернется в школу. МакГонагалл, отчаявшись добиться более логичного и справедливого решения проблемы, кивнула. Она протянула старинную фамильную палочку Люциусу и, скрепя сердце, передала зверят в холодные бледные руки лорда. Быстро выпроводив мужчину за дверь, профессор села на ближайший ученический и стул и схватилась за голову. Ее слегка трясло от произошедшего. И ей срочно нужно было попасть к директору, чтобы сбросить напряжение и рассказать о произошедшем. Уже спустя несколько минут МакГонагалл была у двери кабинета директора. Постучавшись, она открыла ее, и увидела директора Дамблдора в одних кальсонах. — Неужто вы тоже хотите поговорить о любви, Минерва? — Играя дряхлыми мускулами на старческих руках, спросил Альбус. — Вы знаете, Поппи мне дала только что одно замечательное снадобье… «Что это значит?» — Озадачилась профессор трансфигурации, но прошла внутрь кабинета и закрыла за собой дверь.

*** ***

Блэйз, все еще еле дыша, ворвался в больничное крыло. Вздутые ноздри, разгоряченный вид, взъерошенные волосы и вспотевшее тело — все взгляды были направлены на него. Судорожно оглядевшись в поисках Дафны Гринграсс и не обращая внимания на посторонних, он твердо направился к ее постели. Ее кровать оказалась огороженной ширмой и заклинанием тишины. Щеки горели как раскаленные, а в животе вытворялись неизвестные Забини ранее кульбиты. Слизеринка полусидела и держала в руках толстенную старую книгу; она внимательно всматривалась в нее. Ее большие глаза бегали слева направо, а обветренные губы были слегка поджаты. — Даф! Дафна! Ты не спишь? — Тихо спросил он, резко подбегая к ее кровати. Она подняла лицо на голос Блэйза и, увидев его, изменилась. С лица испарилась серьезность, а в глазах заиграли искорки. Забини заметил, что девушка выглядела гораздо здоровее, чем при их последней встрече: болезненная бледность ушла, уступив место яркому румянцу, а волосы аккуратно уложены, как и подобает благородной наследнице дома Гринграсс. Очевидно, лечение шло Дафне на пользу. — Не сплю, — сквозь улыбку прошептала она. — Ты же знаешь, что так поздно в лазарет нельзя? — В глазах Дафны пробежала смешинка. — Это… замечательно, — после паузы ответил Блэйз. — В смысле, что ты еще не спишь, а не то, что так поздно в лазарет нельзя… Дафна отвела взгляд, прикрыв левой рукой рот, скрывая смех, а потом вновь посмотрела в глаза Блэйзу и другой рукой пригласила присесть на край кровати. Сердце в груди слизеринца перевернулось. — Зачем ты пришел? — Поправляя волосы вперед, спросила Даф. Вокруг Блэйза, забивая запах микстур и настоек, закружился ненавязчивый аромат духов, забираясь к нему в голову и заставляя сердце биться все сильнее и сильнее. — Я хотел поговорить, извиниться, — Забини попытался вдохнуть кислород, чтобы вернуть себе самообладание и серьезно объясниться перед Дафной; однако вместо воздуха он еще сильнее втянул в себя запах Даф и разум его затуманился. — За что тебе извиняться, Блэйз? — Непонимающе потребовала ответа слизеринка. — Даф, — покачав головой, тихо произнес парень, — ты так пострадала из-за меня. Я все знаю, я знаю, что это ты оградила меня от поганой мази… — Как ты смеешь? — Обидчиво перебила девушка, шлепнув его по плечу. Блэйз опешил и замолчал. На его лице отразилось удивление. Даф передразнила Блэйза, выпучив глаза и губы, а после рассмеялась. — Послушай меня, мистер Забини, — мягко прошептала Дафна, наклонившись к его уху. У слизеринца по шее побежали мурашки, добираясь до низа живота. — Я знаю, что я сделала для тебя. — Даф чуть выпрямилась, положила свои ладони ему на щеки, заставляя его не отворачиваться и смотреть прямо ей в глаза. А Блэйзу больше и не хотелось отворачиваться, он мечтал просто утонуть в ее голубых глазах. — Мне не нужны твои извинения и твои оправдания, Блэйз. Слизеринцу вдруг стало очень неловко. Он бежал сломя голову, будучи уверенным, что попросит прощения у Дафны, а сейчас вдруг вся эта решимость испарилась. Блэйз понимал, что она устала от октябрьской суматохи и хотела бы поскорее забыть все ужасное, что произошло с ней. Каждый день ее мучили кошмары, она шугалась от любого звука, и вот, наконец, все это прошло и она в безопасности и в здравом рассудке. Дафна. Ее теплые руки касались лица Забини, и он готов был растаять прямо здесь и сейчас. — Я понимаю, Даф. Что же тогда тебе нужно? — Тихо спросил он, положа свою ладонь поверх ее руки. Дафна куснула губу, а потом слегка улыбнулась, подняв бровь. Распахнув одеяло, она выбралась из-под него и подсела к Блэйзу ближе. На ней была длинная ночная рубашка, и высокие гольфы. Только сейчас он заметил, что верхняя пуговица рубашки Дафны была расстегнута, и Блэйз мог увидеть ее тонкие ключицы. Слизеринка прислонилась к Забини и положила свою голову ему на плечо, как тогда, ночью, в его кабинете. Ее светлые волосы легли ему на грудь, и Блэйз невольно прикоснулся к ним. Локоны были такие мягкие и напоминали ему шелк, что Забини не мог оторваться от них: поглаживал, расчесывал руками и крутил на пальцах, все вдыхая и вдыхая ее запах. Он уже не горел, он — умирал от такого близкого нахождения рядом с Дафной. Блэйз излучал жар словно раскаленное железо. Он заправил выбившуюся прядку слизеринке за ухо, и она серьезно посмотрела на него ясными синими глазами. Забини вспомнил все те слова про любовь от Луны и Дамблдора, и понял, что не может больше топтаться на месте. — Даф? — Едва слышно спросил он, глядя прямо ей в глаза и кладя руку ей на талию. Она вопросительно подняла брови и придвинулась еще ближе под напором Блэйза. Дафна смотрела на Блэйза глазами, полными огня. Они были уже максимально близко друг к другу, их носы почти соприкасались. Второй рукой Блэйз прикоснулся к ее бархатной щеке, и Даф потерлась о нее, словно кошка. — У тебя духи вкусно пахнут. — Шепнул ей Блэйз, прикоснувшись своими губами к ее щеке. Он осыпал лицо Дафны поцелуями, а затем она не выдержала и резко подалась вперед, чтобы наконец слиться в настоящем поцелуе.

*** ***

Поместье Малфоев было негостеприимно, как всегда. Гермиона, сидя в бирюзовой строгой мантии за огромным обеденным столом, чувствовала себя словно не в своей тарелке. Две недели назад Люциус Малфой доставил ее и своего сына Драко в Малфой-манор, и сразу же Нарцисса расколдовала их обоих. Один вопрос мучил Гермиону — почему она до сих пор здесь, а не учится в школе? Она планировала в тот же вечер трансгрессировать в Хогсмид, и оттуда добраться до Хогвартса, однако эти планы пришлось отложить, даже не приступая к их выполнению. За столом напротив нее сидел Драко. Он ковырял приборами еду, изредка стреляя глазами на Грейнджер. — О Мерлин, о Салазар… Маглорожденная, да еще и Гриффиндора, за моим столом, — без умолку причитал лорд Малфой. Слово «грязнокровка» было запрещено в этом доме уже две недели по указу Драко Малфоя, однако было видно, что Люциуса просто разрывает изнутри негодование и досада. — Не разговаривай за столом, — гордо держа осанку, отчитала мужа миссис Малфой. Гермиона была девочкой умной, образованной, начитанной, однако никогда не предполагала, что ей придется трапезничать за одним столом с людьми высоких кровей, которые знали все тонкости этикета. Грейнджер же с трудом держала спину, а все эти бесконечные ложки-вилки-салфетки-бокалы вообще казались ей темным лесом. С акромантулами и кентаврами. Девушка взяла в руки очередную, отличную от всех, ложку. В отражении прибора она увидела симпатичную, но усталую себя. Короткие каштановые космы торчали во все стороны — как она не пыталась их аккуратно уложить, ничего не получалось. Нарцисса долго колдовала (в прямом и переносном смысле) над прической маглорожденной гостьи, вылила литры волшебного геля ей на голову, но ничего не помогало. Из-за чрезвычайно сильного режущего заклинания нарастить колдовством волосы тоже не получалось. Проплакав несколько ночей, в итоге Гермиона смирилась и пыталась теперь привыкнуть к своему новому образу. Кажется, ее родители не будут счастливы, увидев перемены во внешности дочери. Когда она на четвертом курсе исправила зубы после проклятья Драко, мама с папой долго вздыхали и бросали осуждающие взгляды в ее рот. — Мисс Грейнджер, кажется, вы снова забыли, для чего необходима эта ложка? — Иронично спросила Нарцисса. — Нет. — Невозмутимо ответила Гермиона, призывая всех богов на свете, чтобы они ей напомнили назначение данного столового прибора. «Для яиц, для яиц», — одними губами шептал ей Драко. — Для тупиц. — Неуверенно ответила девушка. Нарцисса фыркнула, но тут же взяла себя в руки. — Для яиц, мисс Грейнджер. Эта ложка для яиц. Птичьих. «Великий Мерлин, эта девочка даже не знает, как выглядит ложка для яиц…» — пробурчал Люциус, поднимаясь из-за стола и выходя из обеденной залы. — Спасибо, я сыта. — Тихо сказала Грейнджер, шкрябнув ножкой стула по полу. Ее тарелки стояли нетронутыми, будто бы никто и не садился за стол. Малфои не стали останавливать Гермиону, и она медленно поплелась вслед за Люциусом на выход, в свои покои. Зайдя в комнату, она прямо в обуви бросилась на кровать. Мягкие шелка приняли ее словно волны океана и девушка погрузилась в них, свернувшись калачиком и обняв подушку. По ее щеке потекла слеза. Гермиона хотела обратно в Хогвартс, в свою общую спальню, в красно-золотую гостиную, где были ее друзья и однокашники. Ей не нужны эти шелка, не нужна эта бирюзовая мантия, не нужны деликатесы и манеры… Она простая девочка из семьи дантистов, и это все ей не надо. В голове раздался стук. Гермиона вздрогнула, а потом поняла, что стук не в ее голове, а снаружи — стучатся к ней в покои. — Войдите, — собрав всю волю в кулак, ровным голосом сказала девушка. Дверь приоткрылась, и в комнату, шелестя одеждами, прошел Драко. Гермиона встала с кровати и деловито села за стол, утирая щеки рукавом. Открыв перед собой первую попавшуюся книгу, она сделала вид, будто ужасно занята чтением. — Гермиона, мне, наверное, надо объясниться, — сразу из места в карьер прыгнул Малфой. — Да уж, наверное, надо бы! — Возмущенно сказала она, с такой силой захлопывая книгу, что в комнате зазвенело. — Какого, мать твоя домашний эльф, черта я до сих пор торчу здесь, в ТВОЕМ доме? — Гермиона… — Малфой покачал головой. Он уже не был тем безумным, ослепленным колдовством мальчиком. Это был лорд Малфой, и Грейнджер впервые это заметила. Статный, холодный и элегантный. Идеальная осанка, надменность во взгляде, заносчивость — это именно то, за что Гермиона никогда не любила его. Можно даже сказать, ненавидела. Только-только она стала проявлять к нему симпатию, как к человеку, и тут же он снова стал таким, каким раньше — невыносимым и высокомерным. Ей хватило одного взгляда на него, чтобы комок встал в горле и не хотелось продолжать разговор. Гермиона вновь раскрыла книгу и уткнулась в нее, будто там было написано что-то важное для ее жизни. — Гермиона, — повторил Малфой, подходя к ней со спины и положа руку ей на плечо. Внутри девушки закипал гнев. — Уходи. — Ледяным голосом проскандировала Грейнджер. — Я не уйду. — Твердо сказал Драко, приглаживая вставшие дыбом волосы на макушке девушки. Еще чуть-чуть, и она взорвется. Зачем он пришел? Волосы Гермионы стреляли током, когда к ним прикасался Малфой. — Гермиона, выслушай меня. — Так говори, черт тебя побери! — Выкрикнула она, вырывая свою голову из его ладоней. — ГОВОРИ! Я очень внимательно тебя слушаю! Объясни мне! — Пожалуйста, не кричи, — мягко попросил Драко, пытаясь снова усадить ее за стол. От такой вежливости Гермиона опешила и покорно села обратно, а Драко снова стал пальцами причесывать ее волосы, будто пытаясь успокоить ее и защитить. От его движений по спине девушки пробежали мурашки. — Видишь ли, Грейнджер, — спокойным, прохладным тоном начал Малфой. Теплые руки Драко уверенно поглаживали ее по голове, и Гермиона даже на несколько мгновений забыла, где она находится и кто сейчас стоит за ее спиной. — Последние несколько недель я был, скажем так, слегка не в себе: околдованный, оттого глупый и непредсказуемый. Плечи девушки окаменели в напряжении. Похоже, грянуло время того разговора, которого она больше всего боялась — о поведении Малфоя, его любовных письмах и прочей чепухе. — То было действие этой проклятой мази для метел, — встряхнула гривой Гермиона, снова стараясь сбросить руки Драко с себя. Ощущения теплоты и защищенности растаяли. — Ты же сам слышал разговор МакГонагалл и твоего отца. — Грейнджер повернулась лицом к Малфою, впившись ладонями в спинку стула. — Да, Грейнджер, я слышал. Но и ты слышала, что действие мази продолжается не более… — Десяти дней, — закончила за него Гермиона, кивнув. Она медленно поднялась с кресла и встала напротив Малфоя. Его заостренный подбородок смотрел ей в лоб, а Гермиона дышала Драко в грудь. — Да. — Глазами согласился слизеринец. — Десять дней с момента отмены трансфигурации я терзался. Десять дней я страдал, пытаясь справиться со своей страстью и неодолимой тягой к тебе, Грейнджер. Я взывал к богам, чтобы все это прекратилось. Гермиона закусила губу. Она опустила голову в пол. Черный лакированный паркет казался пропастью, в которую она безнадежно хотела сейчас провалиться. Зачем весь этот разговор? Чтобы снова поиздеваться над ней и унизить, как в былые времена? Напомнить ей ее место? Драко взял девушку за подбородок. Почувствовав свою беспомощность, Гермиона просто молча терпела. Малфой покрутил ее голову так, сяк, направо и налево, будто безуспешно пытаясь найти что-то, чего не видел раньше. — Почему именно ты, Грейнджер? Что в тебе такого особенного, прекрасного или заманчивого? Ну что ж, началось. Это именно то, чего ждала юная гриффиндорка — моральную порку, утонченную и жестокую. К горлу начал подкатывать ком, состоящий из слез, обиды и жалости к себе. Кажется, будто ничего ужаснее она в своей жизни не испытывала. — Ответь мне. — Властно произнес Малфой. — Я… не знаю, — сиплым голосом сказала Гермиона. — Чего ты хочешь от меня? — Ей пришлось поднять глаза, чтобы не потекли слезы. — Действие проклятья прекратилось, так прекрати и ты мои мучения. — Мучения, Грейнджер? — Светлые брови Драко резко взлетели. — Ты нужна была мне. Нужна была до боли в сердце. Это я мучился. Я убивался, я тосковал. Я болел тобой. — Десять дней ты мучился и убивался, а что сейчас? — Слеза предательски покатилась по лицу, достигнув подбородка. — Ты хочешь узнать, что сейчас? — Ухмыльнулся слизеринец, вытирая рукой ее слезу. — На одиннадцатый день я проснулся с надеждой, что никогда больше не захочу видеть тебя. — Драко замолчал, а его лицо исказила боль. Гермиона затихла, внимательно наблюдая за Малфоем. — Но, веришь ты или нет, да я и сам в это не верю, ничего не прошло. — Такого не может быть, — медленно сказала Гермиона, не веря своим ушам. С каждым днем эффект мази должен был ослабевать, а Малфой — возвращаться в свое обычное состояние — надменного честолюбивого волшебника. Наверное, что-то пошло не так, и из-за трансфигурации нарушились его обменные процессы… — Не может, — кивнул Драко, прерывая мыслительный процесс девушки. — Как думаешь, что было дальше? Не прошло это и на следующий день, и по сей момент я до сих пор желаю тебя. Гермиона задышала чаще, и стыдливо попятилась назад. Малфой не стал держать ее. Выдох. Вдох. Время как будто замедлилось. Драко смотрел прямо ей в глаза, не сводя взгляда. — Тебе необходимо обратиться к мадам Помфри, — замотала головой Грейнджер. — Это наверняка побочный эффект, ошибка. — Убеждая скорее сама себя, пробурчала девушка. Драко усмехнулся. — Нет, Гермиона. Впервые. Впервые за все года он произнес ее имя. Всерьез, без издевок и насмешек. Это подействовало на нее сильнее, чем все сказанное ранее, вместе взятое. Залившись краской, она, не в силах больше стоять, упала на кресло. — Драко… — Невольно вырвалось из нее. Он протянул ей руку, будто приглашая на танец. Гермиона, недолго думая, приняла его любезность и положила свою ладонь в его, приподнимаясь. Крепко схватив руку девушки, Малфой настойчиво потянул ее, притягивая к себе. Грейнджер не выдержала такого напора и упала прямо в объятья Драко. А потом он поцеловал ее. И ничего прекраснее в своей жизни она не испытывала.

*** ***

Блэйз сидел на уроке истории магии, настолько унылом, что даже Пишущее перо временами лениво останавливалось, шелестело, будто зевая, и пыталось лечь на пергамент. Рядом, за одной партой с ним, сидела Грейнджер и вела себя абсолютно так же, как и его Пишущее перо: зевала и пыталась лечь на парту. Ее внимание было устремлено в окно, где сегодня виднелись ворота Хогвартса. В аудитории витала атмосфера лени и скукоты. Каждый ученик был занят чем угодно, только не историей магии. Блэйз же развлекал себя разговорами с Гермионой. — Так что же все-таки произошло между тобой и Малфоем? — Пытаясь скрыть ехидство, спросил Забини. — Ничего особенного, — почти сохраняя самообладание (ее выдавала глупая улыбка) заявила Грейнджер. — Он попросил меня помочь ему с подготовкой к ЖАБА. На выходные я буду прибывать в Малфой-манор и учить Драко. А летом он вернется в школу и сдаст экзамены. Но Блэйз догадывался, что все не так просто, как Гермиона говорит. Когда ее вернули в Хогвартс, еще несколько дней она ходила будто бы на ватных ногах, а на уроках не вытягивала руку, когда знала ответ на вопрос. С ней невозможно было разговаривать, тебя будто не существовало для Грейнджер, все время ее взор игнорировал присутствие собеседника. — Лучше расскажи, как там Дафна? — Гермиона резко перевела тему, пока она не зашла слишком далеко. — Я слышала, ее так сильно поразила мазь из-за того, что она защищала тебя своей магией? Забини закашлялся, отводя взгляд. Как поговорить с ней, так это она ничего не слышит и не видит, а как слухи — так сразу все знает. Ох уж эти девчонки. — Да, так и все и произошло. — Невозмутимо согласился Блэйз. — И ее скоро выпишут. Я приходил и извинялся перед ней за случившееся, она вроде простила меня… Навещаю ее сейчас каждый день. — Да, ясно, навещаешь, — понимающе закивала Гермиона, едва удерживая смех в себе. Обменялись любезностями, называется. — А что остальные? — Внезапно спросила Грейнджер. — Остальные? — Задумался Забини. — Ну, кто что. Твой Рон Уизли с нашей Пэнси без конца зажимаются в углах. Балет оба бросили. Поттер водит младшую Уизли в лес, любоваться растениями, ну, по крайней мере, он так говорит. Симус, — Блэйз кивнул на мальчика с цветастым магловским учебником в руках, — решил изучать языки на полном серьезе, нащупав золотую жилу в данной затее. Луна… кстати, о Луне. Ты знаешь, почему она стала такая? — Да, она писала мне, — тяжело вздохнула Гермиона. — То, как поступили с ней, непростительно. — Ты так думаешь? А она довольна. После школы планирует поступить в Гарвард. Да, в общем, все закончилось хорошо. — А что ты планируешь делать после школы? — Полюбопытствовала Грейнджер. — Стать мракоборцем, — на полном серьезе сказал Блэйз. — Все это безумие привело меня к выводу, что я хочу расследовать преступления и загадки. — А Дафна? — Даф будет рядом, — уверенно кивнул Забини. — А ты? Какие у тебя планы? — Я… — Зарделась Гермиона. — Думаю, я уеду. Мы уедем, — тут же поправилась она и отвернулась к окну. Обезумевший Хогвартс снова стал просто безумным. Все шло своим чередом.