Сборник ответов из Ask

      К сеансу тату большинство людей подходят с умом – объясняют мастеру какой эскиз они хотят, подготавливают кожу, чтобы не осталось ни единого волоска. Они готовятся не только физически, но и морально, зная, что процесс может затянуться. Но мало кто из них интересуется усталостью самого тату-мастера и догадывается о боли в запястьях и плечах, которую он испытывает после тяжелого трудового дня. А если бы и интересовались – не сказал бы. Рюхо слишком любит свою работу, чтобы обращать внимание на такие мелочи.       Рюхо относится ко всем людям вежливо и снисходительно, не важно кем они являются и из какого района. Это не просто привычка. Особое, врожденное умение не сердиться и не выказывать отрицательных эмоций ни в жестах, ни в выражении лица. Именно поэтому первое впечатление о нем всегда ошибочно. Рядом с ним можно подумать, что ты действительно интересный человек, какой бы посредственностью ты ни был. Когда тебя слушают, обращают на тебя все свое внимание... Так себя не ведут с теми, от кого хотят побыстрее отделаться.       Именно поэтому чувство собственной важности у клиентов возрастает до небес, ослепляя их. В этом и есть главная проблема: люди не знают его истинных намерений, поэтому возвращаются, надумав себе лишнего. Дело скорее не в том, что они действительно ему не нравятся, а в том, что ему наплевать на них. Большинство не являлись для него личностями, лишь серой массой. Пропади кто — не заметишь.       Сегодня вечером, ближе к половине девятого, к нему заглянет один человек. Он никогда не вваливается в салон мастера просто так, как наглец или закадычный друг, что, впрочем-то, иногда одно и то же. Он всегда интересуется свободным временем Рюхо, возможно, занимая этот промежуток времени за месяц, а то и больше. И Рюхо никогда не отказывает ему в этих встречах, хотя подобное пустое времяпрепровождение кажется ему бессмыслицей.       Если бы у мастера спросили, кто на самом деле его раздражает, то он бы без колебаний назвал тупых марионеток Тоэ, похожих друг на друга как две капли воды, не способных уйти дальше заданной им программы и совершенно бесполезных в плане проявления каких-никаких, но человеческих эмоций. Но речь сейчас идет о человеке, и именно поэтому этот гость первым приходит на ум.       Они выглядят, как люди из совершенно разных миров, все в них отличается. Рюхо всегда использует бамбуковые палочки, тот использует тату-машинку. Рюхо не берется за неинтересную работу, тот принимает любого клиента. Рюхо не тратит свое время по пустякам, тот прожигает жизнь, которая от любого удара в уличной игре может внезапно оборваться. Для Рюхо важно искусство, а для Мизуки сами люди.       Человек, собравший вокруг себя банду, уважающую его, любящую его, считающую, что их лидер всегда их поймет, не способен углядеть внутри Рюхо то, кем он является на самом деле.       Мизуки провел с ним так много времени и не смог понять. Одно то, что Рюхо на это раздражается – раздражает. Глупый юноша, стремящийся к искусству, но не разделяющий его основ и принципов, способен выбивать мастера из колеи?.. Это так глупо. Бессмысленно. Безнадежно.       Знаменитый мастер мог бы отказать ему во встрече, мог бы отгородиться от него, в конце концов, мог бы просто попросить вверенных ему людей избавиться от этого недоразумения так, что потом наивного юнца никто больше не видел. Но он этого не делает. Так почему же? Почему он ждет встречи, хоть и откладывает ее как можно дальше, чтобы потом угостить начинающего татуировщика чаем, а, может, и чем покрепче. Он отбрасывает эту мысль, говоря себе, что все как обычно и ему просто интересно, как поведет себя юнец потом. Но не может понять, а не заврался ли он уже настолько, что не может быть честным даже перед самим собой?       — Уже гораздо лучше, — мягко скажет мастер, протягивая Мизуки эскиз обратно. Отчасти это правда. Но в то же время, он никогда не скажет вслух, что татуировщик из Старых Жилых районов не добьется идеалов, к которым стремится. Никогда не достигнет уровня Рюхо. – Но я бы еще немного поработал над стилистикой. Эти линии… Кажутся слишком грубыми.       Юнец закивает на его ответ и широко улыбнется, прикладываясь к пиале с саке. Уже представляя, как тот вернется домой и весь вечер будет работать над этим, Рюхо искренне усмехнется в ответ. Это раздражает.       Рюхо знает, чем всё закончится для Мизуки. Не нужно быть провидцем или пророком, достаточно хоть мельком услышать о планах человека, построившего на острове Платиновую Тюрьму, не говоря уже о том, чтобы участвовать в них.       Со своими связями, он мог бы спасти его от незавидной участи.       Одна эта мысль выбьет Рюхо из колеи. А паренек, ни о чем не подозревая, будет балаболить о своих клиентах, смущенно и искренне смеясь собственным историям и, кажется, хорошо проводя время со своим кумиром.       Раздражает эта недалекость.       Раздражает эта слепота.       Раздражает это раздражение.       — Мизуки, если бы тебе пришлось отказаться от своих друзей, взамен на создание шедевров, то что бы ты выбрал? – мягко и ненавязчиво спросит Рюхо, уже зная ответ. Смех оборвется. Мизуки на секунду помрачнеет, задумавшись. Нет смысла слышать ответ. Он выберет своих друзей, а потом осторожно поинтересуется, почему его кумир задал подобный вопрос.       Рюхо же в своей манере отмахнется и быстро переведет тему, так и не сказав, что искусство требует жертв, и юноша так сильно его раздражает этой жадностью, стремясь к совершенству, но не отказываясь от остального.       Потому что Рюхо даже сейчас выберет искусство.       Глядя на парня, избитого, не понимающего где он находится, с кровоподтеками на лице, Рюхо сам нанесет ему татуировку. Татуировку, которая перечеркнет всю его жизнь, мечты и стремления. Заставит его отказаться от своих друзей, сделает из него послушного раба, а потом отшвырнет, как использованный инструмент.       Рюхо не признается, но будет скучать по этим вечерам, по привычке разливая саке на двоих.       Раздражает допущенная возможность, что Мизуки мог его изменить.