From the past to the future

      Переливающийся на свету шар в обрамлении изогнутых колючих ветвей сверкнул в воздухе, и раздался душераздирающий женский крик. В этот момент Лавеллан прокляла всех на свете, что её отдали в рабство, с наворачивающимися на глазах слезами наблюдая за содрогающейся всем телом эльфийкой, корчащейся от боли на полированном полу.       Крепко сжимая посох обеими руками, эльф бил по спине и рёбрам служанки, от злости скаля стиснутые зубы. Его глаза наливались кровью от гнева. Шипя и обсыпая служанку оскорблениями, он пинал её ногами, хватал за волосы и откидывал в сторону. Очередной удар посоха пришёлся по её шее, вырывая сдавленный всхлип из горла.       Никто из присутствующих не заступался за провинившуюся эльфийку в разодранных и испачканных кровью и грязью одеяниях, спокойно наблюдая за сошедшим с ума эльфом, что награждал служанку всё новыми ударами, наслаждаясь её мольбами о прощении.       Но Лавеллан была другой. Она долго сдерживала себя, отводя взгляд в сторону самодовольных гостей, расположившихся в креслах и на диванах, но сожаление и справедливость взяли своё. Сорвавшись с места, юная эльфийка кинулась к плачущей служанке, падая на колени между ней и разгневанным эльфом, что только замахнулся посохом для нового удара.       — Хватит! — воскликнула она, выставляя руки вверх, чтобы как-то огородить себя и прислугу.       Но посох уже был занесён, сила была вложена в наказание, и удар пришёлся ей по кистям рук. Острая боль тысячью молний разлилась от кончиков пальцев до самого затылка, заставив Эллану вскрикнуть. Она согнулась к коленям, проскулив проклятье в адрес эльфа, подавляя новые слёзы. Боль была невыносимой, казалось, что её пальцы сломаны, а запястья, как минимум, вывихнуты. Но она всё равно нашла в себе силы, чтобы вновь выпрямиться и горящими от ярости глазами взглянуть на мучителя.       — Видимо, тебя плохо приструнили, — прошипел эльф, круговым движением прокрутив посох в руке. — В таком случае, преподам тебе урок.       Эллана зажмурилась, но рук не убрала. Он уже было замахнулся, чтобы нанести удар сверху — без магии, исключительно физической силой — как раздался глухой грохот и непонимающее мычание. Юная эльфийка опасалась раскрыть глаза, вдруг, она уже не жива. Мертвец, и это был всего лишь звук удара головы о пол?       — Можешь издеваться над своей прислугой, но мою не трогай, — услышала она знакомый голос своего хозяина и таки приоткрыла глаза, чтобы понять происходящее.       Статный эльф с взъерошенными, туго стянутыми в хвост жгутами стоял позади мучителя, крепко схватив мерцающий шар посоха, не позволяя обрушиться новому удару. Он сильно сжимал наконечник оружия, испепеляющим взглядом смотря прямо в глаза обернувшегося к нему эльфа, сжимая челюсти так, что желваки двигались под побелевшей от злости кожей.       — Ты слишком многое позволяешь ей, — оскалился в ухмылке аристократ. — Теряешь хватку, Ужасный Волк.       Возможно — а скорее, так оно и было — её хозяин расслабился, понадеявшись на свой авторитет. Мучитель волной энергии оттолкнул от себя эльфа и, развернувшись вокруг своей оси, с замахом ударил Эллану по голове сбоку, тем самым отбросив её в сторону.       Гулкая боль разливалась теперь не только по рукам, но и по всему телу, не позволяя сконцентрироваться на чём-либо вообще. Она только ощущала гладь пола и прохладный воздух, гуляющий по её разгорячённой от крови коже щеки. Всё плыло перед её глазами, а звуки доносились словно из-под толщи воды. Перед её взором проносилась огненная магия и лиловых оттенков молнии, разрушающие царский интерьер зала. Но эльфийку это уже не особо волновало.       Для неё было главным поднять зазнавшихся высоких особ с ложей, и у неё это получилось.       Началась самая настоящая битва между участниками собрания, где каждый вдоволь, не опасаясь сравнить это место с землёй, вкладывал всю свою силу и мощь, чтобы сделать как можно больнее кому-нибудь из присутствующих. Словно сорванные с цепей чудовища, они нападали друг на друга, заливаясь безумным смехом и криками ярости.       Тёплые руки подхватили её и подняли в воздух, прижимая к себе. Лавеллан не надо было поднимать взгляд закрывающихся глаз, чтобы понять, кто являлся её спасителем, — это и так было понятно. Ослабевающими пальцами она нащупала густой мех воротника и ухватилась за него.       — Простите, — слабо прошептала она, сжав пальцами жгуты с нанизанными на них деревянными колечками.       — Им давно надо было высвободить злобу, — хриплым голосом проговорил эльф, чуть прибавляя скорости к шагу. — Но лучше было обойтись без самопожертвования.       Она хотела ответить ему. Сказать, что иначе никто и с места не поднялся бы. Но её голова наливалась расплавленным свинцом, утяжеляя её мысли и движения.       Пальцы разомкнулись, отпуская тёмные косы, и рука безвольно упала на ноющее солнечное сплетение.       Дыхание давно уже участилось, а по лбу и вискам стекал холодный пот. Лавеллан металась по кровати, не в силах проснуться, погрузившись в ту реальность, что была за несколько жизней до неё.       Всему виной явно был лириум. Вивьен предупреждала, что его чрезмерное употребление может позже сказаться на её самочувствии не самым должным образом. Эллана и сама знала об этом, но бой требовал от неё участия, а не передышки в стороне, пока её сопартийцы бились с заблудшими душами и демонами. И теперь, раскрывая покрытые беленой глаза, видя перед собой только кромешную тьму и яркие болезненные вспышки света, эльфийка ворочалась на скомканных простынях и одеялах, с силой стискивая зубы, чтобы крики не срывались с её губ.       Солас следил за ней, со злостью сжимая край одеяла. Он несколько раз пытался взять её за руку, чтобы хотя бы на физическом уровне дать понять, что она не одна, но Лавеллан каждый раз вырывалась, со стонами боли отворачиваясь от него. Конечно, отступник мог бы применить магию или дать ей какое-нибудь лечебное зелье, чтобы облегчить её страдания, но это было опасно. Вдруг, очнувшись от этого ужаса, перед ней всё прояснится, она всё поймёт?       Нахмурив брови, маг тяжело выдохнул и, против своей воли, поднялся на ноги. Она сильная — она справится с этим. Просто надо переждать, перетерпеть этот кошмар.       Покидая спальню Инквизитора, Солас ещё не раз проклял свою слабость перед этой эльфийкой, ощущая себя безвольным.