From the past to the future

      Музыка лилась по всему залу, отражаясь от мраморных стен, эхом уходя в глубокие коридоры дворца. Тёплые огни свечей в ажурных светильниках переливались под потолком, солнечными бликами — словно неведомыми светящимися существами — прыгая по поверхностям помещения. Из позолоченных тяжёлых кадильниц, развешенных по всему храму, липкими змеями валил густой дым с приторно-сладким запахом и тонкой ноткой горчинки. Сегодняшний вечер обещался быть шумным и запоминающимся, ведь на мероприятии, посвящённом гордости Эльгарнана, собралась вся знать, о части которой некоторая прислуга даже не слышала.       Кстати, о прислуге. Слуги и служанки без минуты покоя носились по подсобным помещениям и закрытым коридорам, стараясь выполнять свои обязанности и приказы хозяев в максимально короткое время, не попадаясь лишний раз веселящейся толпе на глаза. Негоже такой пир, где собрались все эванурисы и приближённые им высокопоставленные эльфы, портить своим серым присутствием. На кухне без перерыва готовились блюда, из чуланов один за другим доставались керамические сервизы, а вино лилось такими реками, что перепадало даже рабам. Никто в такой день не оставался в стороне, отдыхали все, только с маленькими нюансами: творцы — в холле, развлекаемые живой музыкой и танцами, а рабы — в подсобных и кухонных помещениях, а некоторые и на улице, сторожа галл тех, кто не посетил сие мероприятие из далёких мест.       Эллана хоть и находилась в главном круглом холле со всеми, но всё равно старалась держаться на расстоянии — и не потому, что её так попросили, а потому что ей так было самой удобнее. Она наблюдала за всеми со стороны, короткими шагами двигаясь по своеобразному коридору, отделённому от главного помещения исключительно колоннами и полупрозрачными тканями, служащими скорее украшением, нежели настоящими перегородками.       Рассматривая эванурисов, разодетых в дорогие одеяния, и эльфиек, что в лёгких открытых платьях веселили и ублажали гостей, она замечала детали, на которые некоторые даже не обращали внимания.       Вот Фалон’Дин и Диртамен обменялись тяжёлыми браслетами с инкрустированными в них синими камнями, передавая их через танцовщиц, которым вовсе не составляло трудности в этот вечер быть секретными посланницами.       А вот сам Эльгарнан двусмысленно погладил привлекательную рабыню по пояснице, хотя по другую руку от него восседала Митал, своей воодушевлённой речью привлекая внимание окружающих.       Парочка слуг, тенями передвигающаяся по холлу, обновила вино и эли в полупустых хрустальных графинах и заменила платы с яствами на новые.       Музыканты, расположившиеся возле небольшого декоративного оазиса с фонтаном, сменили репертуар со спокойного на танцевальный, и гибкие эльфийки в искрящихся одеяниях подхватили настроение, тут же начав исполнять свои изящные танцы.       Андруил что-то прошептала на ухо Гиланнайн, заставив ту робко рассмеяться и от смущения прикрыть лицо веером из серебряных перьев.       А Фен’Харел, хоть и принимал участие во всём торжестве, поддерживая разговоры собравшихся и даже сам начиная некоторые дискуссии, всё равно краем глаза наблюдал за своей избранной рабыней, которая, в отличии от остальных близстоящих слуг эванурисов, не находилась рядом со своим хозяином, а держалась на расстоянии.       «Смотри на них, » — повелительным тоном раздалось в её голове, как она тут же перевела взгляд с прекрасных танцовщиц, заигрывающих с какой-то мелкой знатью, на своего господина, что смотрел на неё с непоколебимой гордостью.       Она помнила его слова — единственный, кого ей стоило бояться, это он сам. Никто не мог причинить ей вреда, пока он рядом. А если и причинит, пока он не с ней, то уж потом точно поплатиться за свои действия.       — Дитя, помоги мне, — запыханным голосом проговорила эльфийка, появившаяся из коридорной арки. Она несла в руках тяжёлый медный поднос со всевозможными фруктами и разновидными сухими травами, приготовленными для застолья.       Повинуясь просьбе помощи, да и собственной доброжелательности, Эллана ловко подхватила поднос и понесла его в холл, плавно обходя постоянно двигающихся эльфов и эльфиек, словно сама находилась в каком-то танце. Донеся яства до массивного стола, она опустила поднос на пустое место и хотела было уже скрыться с глаз присутствующих, как кто-то крепко схватил её за локоть.       — И почему такая прелесть скрывается весь вечер? — раздался достаточно грозный голос. Обернувшись, Лавеллан с замиранием сердца встретилась взглядом с Эльгарнаном, так гордо смотрящим на неё. Самый настоящий завоеватель, Бог. — Такая красота должна быть у всех на виду, а не прятаться по тёмным углам.       — Не стоит её смущать, — понимая положение юной эльфийки, в разговор вмешалась Митал, положив ладонь на руку своего мужа. — Сегодня вполне хватает развлечений.       — А я настаиваю, — продолжал Эльгарнан, сильнее сжимая пальцы на начинавшем побаливать локте Лавеллан. — Она обязана исполнить танец. Не просто же так я выделил её из всей толпы.       — Тогда, наверное, стоит спросить у её хозяина разрешения, ты так не думаешь? — настойчиво поинтересовалась Митал, а в её глазах опасностью блеснуло нежелание сталкиваться с неповиновением, даже со стороны самого главного.       — Так уж и быть, — отпустив руку Элланы, согласился эльф в чёрных одеяниях с рубиновой вышивкой. — Чья ты, невинное создание?       — Моя, — раздался голос Фен’Харела, всё это время находящегося в стороне, но так пристально наблюдавшего за происходящим.       — Неужто эта прекрасная лань и впрямь принадлежит тебе, а не Гиланнайн? — искренне удивился Эльгарнан, бросив мимолётный взгляд на заинтересованных друг другом светловолосых эльфиек по ту сторону огромного стола. — Я удивлён твоим выбором, Фен’Харел. Приятно удивлён.       — Благодарю, — усмехнувшись краем губ, ответил на похвалу эванурис.       Эллана всё это время покорно стояла рядом с Эльгарнаном и молча слушала беседу трёх Создателей, которые, судя по всему, за столько лет жизни и половины тайн друг друга не раскрыли. Ведь она прекрасно помнила слова Митал о том, что её — юную Лавеллан — даровали далеко не самому Фен’Харелу. Сам же Бог Мести, видимо, даже не догадывался о секретах за своей спиной, хотя после сегодняшнего в его голову могли начаться закрадываться мысли о кознях.       — В таком случае, теперь мне стоит просить тебя, чтобы это юное создание исполнило танец, — Эльгарнан явно собирался добиться своего, при чём, любой ценой. — Взамен указанной услуги можешь просить у меня всё, что угодно.       Такая щедрость вполне могла быть спровоцирована употреблением неведомых курительных смесей, заговоренных блюд и расслабляющих напитков, от которых стол ещё чуть-чуть и стал бы ломиться. Не так уж высоко Эллана оценивала себя, чтобы верить в искреннее желание одного из главных Создателей увидеть себя в не совсем привычном амплуа. То ли у Эльгарнана были известные только ему мысли насчёт этой эльфийки, то ли пиршество принимало поворот, с которым эльфийка ранее не сталкивалась.       — Могу просить только одно, — Фен’Харел встал со своего мягкого кресла с высокой спинкой и резными подлокотниками и обошёл стол, чтобы встать рядом со своей тайной избранницей. Эльгарнан сузил глаза, но медленный кивок головой известил о том, что он готов выслушать просьбу. — Этот танец я исполню вместе с ней.       — Надо же? — в который раз за вечер богоподобный искренне удивился в адрес себе подобных. — Ты мог просить всё, что угодно. Абсолютно всё, — Эльгарнан коротко взглянул на Митал, которая только довольно улыбалась своему старому другу. Никто ведь не знал, даже не догадывался об их маленьком секрете, из-за чего она так благословенно отнеслась к этой юной эльфийке. — А ты лишь попросил исполнить танец со своей рабыней? Тебе не кажется это низким, недостойным для неё? — эльф взглянул на Лавеллан, которая задержала дыхание, опасаясь даже мимолётным действием встреть в разговор эванурисов. — Пускай она и прекрасна, как ночной цветок, но для танца ты мог бы выбрать себе кандидатуру куда достойнее, чем твоя подданная.       — В данном случае, настаивать уже буду я, — своеобразно ухмыльнулся Фен’Харел, чуть поклонившись корпусом вперёд. — Услуга за услугу, не так ли? — выпрямившись он взглянул в глаза Эльгарнана, а потом так же двусмысленно посмотрел на Митал, которая в своё время частично стала догадываться о причине такого поведения эльфа.       Собственничество и ревность — скрытые, но уловимые для тех, кто знает эти чувства. Никто из эванурисов в жизни не поверил бы в то, что Ужасный Волк — самый уравновешенный и беспристрастный ко всему происходящему эльф — проявил смертные чувства по отношению к какой-то там служанке. Это было попросту недопустимо и низко, при чём, как для самого эвануриса, так и для рабыни. Никакого слияния крови с недостойным представителем расы, никакой сопливой романтичной возни с теми, кто обязан тебе служить, — вот так вот считали Создатели. В противном случае, вполне возможно, что нарушителя неписанного закона ждало бы изгнание, а самого раба — смерть.       Обхватив тонкую талию эльфийки одной рукой, второй — Фен’Харел крепко взял её ладонь. Эллана мгновенно положила свободную руку на плечо эвануриса и коротко кивнула ему головой, сообщая, что она готова. И заиграла медленная, неимоверно красивая, но грустная мелодия. Словно музыканты готовились к моменту, когда кто-то из эванурисов выйдет на танец.       Они плавно кружились по всему свободному помещению. Ближайшие огни в светильниках опасно содрогались от их движений, а густой дым из кадильниц вихрем носился у них под ногами. Длинные тюлевые рукава Элланы от каждого движения разлетались в стороны, словно крылья дикой птицы; а многослойный подол её полупрозрачного платья с вышитыми на нём искрящимися лилиями, то и дело, создавал впечатление бурного, дикого водопада.       «Смотри на меня, » — услышала Лавеллан и сразу же отняла глаза от созерцания украшения на шее эвануриса.       Он смотрел на неё, как и положено безжалостному Богу смотреть на свою подданную, — без капли сострадания и любви. Его взгляд холодных глаз буквально сковывал движения эльфийки, посему она стала ощущать себя безвольной куклой в руках своего хозяина. А с учётом её хрупкости, Фен’Харел без особых трудностей продолжал вести её в бесконечном танце, за которым следили теперь не только Эльгарнан и Митал, но и вся остальная собравшаяся знать.       «Вот таким я должен быть рядом с тобой. Прости, что мне приходиться играть по их правилам.»       Эллана вздрогнула и сильнее сжала пальцы на плече господина. Да, непокорность эванурисам несла за собой тяжёлые наказания, но это было понятно даже самому необразованному рабу. И они все — Создатели и простые аристократы — боялись друг друга, боялись этой секретной лживой игры, где каждый мог пойти не по правилам шахматной доски.       «Ma sa’lath…» — Лавеллан даже не смогла разобрать, что именно за последние слова она услышала в своём сознании, как танец закончился, а Фен’Харел сильно держал её за талию, склонив почти к самому полу. Чтобы не растеряться, она плавно убрала руку с плеча эвануриса и отвела её в сторону в завершающем жесте. Собравшиеся были в полном восторге от увиденного, начав аплодировать и восторженно восклицать.       — Что ты сказал, Фен’Харел? — еле слышно спросила Эллана, когда эванурис с лёгкостью выпрямился и вернул её в стоячее положение.       Но эльф, с таким равнодушием посмотревший на неё, так ничего и не ответил. Значит, снова вернулся в игру? Вот так, без объяснений и предупреждений? Это начинало немного злить, в какой-то мере даже обижать. Любой из присутствующих эванурисов вдоволь общался и даже заигрывал с прислугой и танцовщицами, ведя себя не самым подобающим образом. А Фен’Харел держался стороной, не уподобляясь той собравшейся массе господ, что вкушала дары и показывала себя самыми настоящими грешниками.       Кому и что он пытался доказать своим поведением? Он сейчас больше, чем кто-либо, походил на Создателя, своим беспристрастным взглядом смиряя господ. А ведь мог так же само наслаждаться пиршеством и обществом прекрасных рабынь. Или хотя бы, не скрываясь от гнева себе подобных, впервые почувствовать себя обыкновенным эльфом и при всех разделять своё веселье с юной эльфийкой, которая сейчас с некой грустью наблюдала за тем, как хозяин возвращается на своё место за массивным столом.       «Не бояться их? Как скажете, » — ядовито подумала Эллана, уловив на себе мимолётный вопросительный взгляд своего господина.       Да, вести себя, как обиженный ребёнок, было весьма глупо и не к месту, но её настолько сильно зацепило поведение Фен’Харела, что думать и поступать разумно было последней вещью, которая пришла на ум молодой эльфийке. Она прекрасно понимала, что её господин не хочет уподобляться аристократии и эванурисам по своим личным причинам — его съедала изнутри эта жестокость и лживость, коими было пропитано существование Создателей. Но, в тот же момент, им двигало что-то ещё, при чём настолько сентиментальное, что логичность действий Эллана разобрать не могла даже при очень большом желании.       Привязанность к ней самой и опасение, что их связь раскроют, из-за чего пойдут тяжёлые последствия? Нежелание упасть в глазах богов и подорвать к себе их доверие, если он вдруг прилюдно вступит в связь с кем-то из рабынь, от чего верным выходом из ситуации остаётся придерживаться роли беспристрастного Ужасного Волка? Эллана, к сожалению, за свои малые годы — по эльфийским меркам — не выработала в себе ту бессердечность, которая очень помогала оставаться хладнокровной в определённых ситуациях. Но разве не искренность к происходящему и наивность в действиях и чувствах так сильно полюбились Фен’Харелу, который теперь своим поведением требовал от неё такого же беспристрастия в вечер, когда все позволяли себе всё, что душе требуется?       — Не будешь ли против? — услышала Эллана над самым ухом, как тут же обернулась на голос.       Рядом с ней стоял эльф с точёными чертами лица и длинными чёрными, словно воронье перо, волосами, собранными сзади в тугой низкий хвост. Его кожа была бледной, в отличии от остальных эванурисов, а глаза искрились лиловым светом. Он был одет во всё чёрное со вставками пурпурных камней и золотого метала. Эллана догадывалась, кто это мог быть, но лично знакома с ним не была.       — Диртамен, — произнёс статный эльф, коротко кивнув головой в знак приветствия. Вытянув руку со стеклянными бокалом, наполненным каким-то напитком, юной эльфийке, он сдержанно улыбнулся. — Ваш с Фен’Харелом танец впечатлил. Не составишь ли мне компанию на какое-то время? Хотелось бы разгадать тайну, как обычная рабыня смогла привлечь к себе внимание Создателей. Или хотя бы одного из них.       Бог тайн или, как он больше любил себя именовать, Хранитель тайн. Его сдержанные движения и эмоции выделяли его из толпы, даже поведение Ужасного Волка не было схоже с Диртаменом. В нём читалась некая потусторонняя скованность и излишняя задумчивость, какая-то молчаливость и скрытность. Подозрительность, сказал бы кто-то необразованный, но рядом с ним Эллана ощущала некий холодок на коже, магию, которой была пронизана аура Диртамена. Она готова была поклясться, что его светлая кожа на ощупь была, как снег.       — Если Вам и вправду хочется разделить своё время с чужой прислугой, пожалуйста, — пытаясь соблюдать этикет общения рабыни с господином, Эллана улыбнулась и присела в уважительном жесте, приподнимая один край своего многослойного подола платья.       — Разве это торжество не создано, чтобы скрыть поставленные в обществе рамки? — развернувшись, Диртамен медленными шагами пошёл вон из главного зала, приглашая Лавеллан следовать за собой. — Таким временем стоит наслаждаться и пользоваться им сполна, а не бояться за собственную репутацию и гордость, — он мягко улыбнулся, сделав глоток из своего бокала. — С первыми лучами солнца и так всё вернётся на круги своя.       — А разве Вы ведёте себя раскрепощённо? — чуть нахмурилась Эллана, решив играть по правилам своего собеседника, что вывел её на открытый широкий балкон. На дворе стояла ночь, рассыпав тысячи звёзд по глубокому тёмному небу.       — А разве нет? — улыбнулся эльф, облокачиваясь поясницей о балконные каменные перила. — Ты же за всеми наблюдала со стороны, не так ли?       Эллана промолчала, ничего не отвечая собеседнику, — он и так всё сам прекрасно видел или чувствовал. И что? Он вызвал её на разговор исключительно ради того, чтобы узнать какие-то секреты, кои она сегодня раскрыла? Хранитель тайн во всей своей красе.       — Не бойся, дитя, тебе никто не собирается угрожать, — уже более тепло улыбнулся эванурис.       Взглянув в его глаза, Эллана немного удивилась тому, каким другим казался он ей. Не такой, как все остальные Создатели, что буквально упивались своей гордостью и властью, но и не такой отрешённый от их общества, как Фен’Харел.       Когда Диртамен вытянул свободную руку и прислонил кончики пальцев к её подбородку, чуть наклоняя голову эльфийки к себе, она задержала дыхание, не зная, чего именно от неё хочет эванурис. Он рассматривал её лицо, скользил взглядом по линиям валласлина, сощурив глаза.       — Ты же рабыня Фен’Харела, я прав? — Лавеллан только кивнула в ответ. — Почему у него нет своих знаков отличия? Этот рисунок ведь никому не принадлежит и толком ничего не означает, в отличии от валласлинов, которые используют остальные.       — Не имею и малейшего понятия, — оправдалась эльфийка и хотела было освободиться от прикосновения Диртамена, но тот нахмуренным взглядом дал ясно понять, что не потерпит подобного.       — Твой народ ведь даровал тебя не ему, — не вопрос, а скорее утверждение; он прочитал всё по глазам Лавеллан, словно вторгаясь в её воспоминания. — Не могли они пожертвовать такой прекрасный цветок самому Ужасному Волку. Как ты у него оказалась? — его голос обретал металлические нотки, неприятные и угрожающие.       С чего он вдруг заинтересовался этим? Разве эванурисам не было плевать на подчинённых себе подобных, ведь у каждого в прислуге насчитывалось не меньше пары десятка голов. Так что же тогда двигало Диртаменом, раз он пытался докопаться до правды, которую учуял в испуге юной Элланы?       — Он обходится с тобой весьма любезно и почтительно, — констатировал факт эванурис, приподняв лицо рабыни вверх, дабы яркие звёзды осветили её лицо. Голос Диртамена в момент стал мягким, и Эллана ощутила какое-то тепло, словно топлёный мёд скользил по её внутренностям. — Что он скрывает? — склонившись к самому уху Лавеллан, низким голосом спросил эльф. — Какие у него тайны и слабые места?       Так вот в чём было дело — Диртамен хотел узнать секреты самого «тёмного» из них, того, кто не следовал неписанным законам Творцов. Неужели он догадывался о том, что Фен’Харел спасал рабов от их судьбы и скрывал их в огромном храмовом комплексе? Навряд ли он прочитал что-то в её подсознании, но, тем не менее, он всем своим видом давал понять, что не отпустит эльфийку просто так. С каждой секундой, проведённой рядом с ним, становилось всё яснее, почему простой народ прозвал его Богом тайн. Но почему же он так крепко ухватился именно за Фен’Харела? Все Создатели могли похвастаться количеством своих секретов, чья ценность была куда заманчивее, чем Ужасного Волка.       — Почему ты не задаёшь эти вопросы мне лично? — услышала Эллана, прежде чем поддаться властному голосу, пропитанному магией и силой подчинения.       Она в момент словно освободилась от призрачных оков, отчего глубоко вздохнула, приводя мысли в порядок. Диртамен повлиял на её разум — своим голосом и прикосновением ввёл в состояние транса, намереваясь выудить из неё нужную для себя информацию. Но то ли Фен’Харел обеспокоился отсутствием своей избранницы и последовал на её поиски, то ли почувствовал неладное, уловив тонкие отблески коварной магии Бога тайн. Истинную причину Эллана ещё собиралась узнать, но только не сейчас, когда обстановка между двумя сильнейшими магами стала накаляться.       — Ах, Фен’Харел, — открыто улыбнулся Диртамен, но даже Лавеллан, не обладающая каким-то особенным даром, почувствовала язвительность в его интонации. — Ты, как всегда, вовремя.       — Отойди от него, Эллана, — непоколебимым тоном сказал эванурис, становясь в паре метров напротив Диртамена.       Сложив руки за спиной, он выпрямился в спине и вскинул голову вверх, ещё больше походя теперь на одного из Богов. Статный, сильный, властный. Повинуясь приказу своего господина, Лавеллан освободилась от прикосновения Хранителя тайн и быстрыми шагами, почти бегом, проследовала за спину Фен’Харела, остановившись у полукруглой арки, ведущей с балкона в помещение дворца.       — Я, всего-навсего, хотел провести время с твоей рабыней, — уже ухмыляясь, проговорил Диртамен, отставляя свой бокал на каменные перила. — Неужто ревность взыграла в тебе? — он взглянул на эвануриса с вызовом.       — Решил поиграть в свои игры? — абсолютно без эмоций спросил Фен’Харел.       Эллана готова была поклясться, что, будь это не кто-то из эванурисов, её господин давно испепелил бы его одним лишь взглядом, но сейчас, разговаривая с себе подобным, Ужасный Волк даже тоном не давал понять своё настроение. Он был непоколебим и отрешён, словно каменное изваяние, ожившее спустя тысячи лет сна.       — Надоело общество одних и тех же лиц, — закатил глаза Диртамен, кистью руки сделав круговое движение в воздухе. — А этот прекрасный цветок был скрыт ото всех уже долгое время, — он усмехнулся краем губ, переведя взгляд с эльфа на рабыню, что, с одной стороны, боялась помешать разговору двух творцов, а с другой — опасалась за своего господина, что явно не был мирно настроен. — Пока ты был поглощён разговорами с Митал и Эльгарнаном, я и выкрал её, чтобы познакомиться поближе.       — Эти сказки можешь рассказывать своим подданным, но никак не мне, — сухо ответил Фен’Харел, его лицо исказилось злостью и недоверием, а спина напряглась, словно он готовился к нападению. — Я слышал ваш разговор. Что ты хотел от неё?       — Своей искусной речью заманить её в кровать, — гулко рассмеялся Диртамен.       Эллана вздрогнула. Это ведь не было правдой? Он всего лишь хотел разузнать секреты Ужасного Волка, разве нет? Далее, он бы отпустил её, возможно, стёр бы память напоследок, но не более того. Конечно, она была в курсе того, что эванурисы пользовались своим статусом любым образом — им не составляло труда делать со своими рабами всё, что пожелается. Но разве кому-либо из творцов позволялось обходиться подобным образом по отношению к чужим рабам? Понятное дело, что не все законы соблюдались местными господами, но это должно было быть весьма и весьма опасно. Или же нет?       — Подобное можешь предлагать своей прислуге, — усмехнулся Фен’Харел, видимо, решив играть по правилам своего соперника. — Или же Фалон’Дину. Думаю, он не будет против.       — А ты коварен, — цокнул языком Диртамен, глубоко вздыхая. Видимо, он без слов принял своё своеобразное поражение или же просто потерял интерес к рабыне, которая теперь стояла рядом со своим господином. — Но твои тайны я всё равно разгадаю, как бы ты не пытался их скрыть.       — Не сомневаюсь, — понимающе кивнул головой Фен’Харел, но на его губах продолжала красоваться ухмылка победителя. Рывком обхватив талию Элланы одной рукой, он прижал её к себе. Так, словно она и впрямь была безвольной и бездушной марионеткой. — Но не от неё, — и, склонившись к лицу юной эльфийки, он накрыл её губы властным грубым поцелуем, всем видом показывая, что только он — Ужасный Волк — имеет право так с ней обращаться.       — Чем больше ты её скрываешь, тем больше интерес к ней, — наигранно завороженно проговорил Диртамен, но краем глаза Лавеллан заметила, как тот недовольно сжимает пальцы рук. — Помяни моё слово, Фен’Харел.       — Несомненно, — оторвавшись от губ Элланы и даже не взглянув на неё, ответил ему эванурис. Словно для него этот поцелуй ничего не значил. Или же, он продолжал играть ту самую игру, что началась с приходом в этот дворец.       — Приятного вечера, Фен’Харел и… — решив закончить разговор на более-менее мирной ноте, сказал Диртамен и ровной походкой двинулся мимо них во дворец. — …прекрасный ночной цветок, — сверкнув лиловыми глазами, он ядовито улыбнулся и скрылся в тени арки.       Эллана не знала наверняка — покинул ли их эванурис или же находится ещё где-то рядом, она не ощущала его присутствия. Но по тому, как господин отпустил её и двинулся к балконным перилам, руками упираясь в них, она смогла сделать вывод, что они остались наедине. Подхватив оставленный бокал и поднеся его к лицу, эльф вдохнул запах напитка и поморщился, швырнув его в сторону. Эллана даже не услышала звона разбивающегося стекла, насколько высоко находился этот дворец, — только приглушённый шум торжества внутри стен сего строения и свист ветра в горах.       — Как ты посмела пойти вместе с ним? — спустя некоторое молчание спросил Фен’Харел. Голос его был грозным, он пронзал до самых костей своей остротой и холодом.       — Он меня позвал, — ответила Эллана, скрещивая руки на груди. — Или мне надо было отказать просьбе эвануриса, чтобы меня потом прилюдно наказали?       Сложившаяся ситуация заставила Лавеллан не молчать или виновато просить прощения, а, наоборот, дать знать о себе, как об эльфе, что имеет право на выбор. Ведь Фен’Харел сам освобождал рабов от их тяжёлой судьбы быть в безвольном подчинении бессердечных Богов. Чем она хуже? Она тоже имеет право на голос.       — Ты могла сказать ему, чтобы он подошёл сначала ко мне, — явно такой ответ только подлил масла в огонь, так как эванурис сильнее сжал пальцы на камне, от чего тот стал крошиться.       — А, может, я не хотела отвлекать тебя, — Эллана так же стала закипать от того, как господин, желая ей настоящей свободы, теперь говорил ей, чтобы она вела себя, как самая настоящая рабыня, которая не имеет право ни на что, если не спросит разрешения у своего хозяина.       — Эллана, здесь никому нельзя доверять! — воскликнул Фен’Харел и резко обернулся к юной эльфийке, которая отскочила назад, опасаясь обезумевшего эвануриса. Его глаза буквально пылали белым огнём, а лицо исказилось яростью. Она никогда не видела его в подобном состоянии и даже догадываться не могла, что может последовать за этим всем.       — А тебе? — испуганно пролепетала Эллана, ошарашенная поведением господина. — Тебе можно доверять, Фен’Харел?       Огоньки в глазах эвануриса моментально стали меркнуть, а гримаса ужаса сменилась на задумчивость. Да, всё же она была одна из немногих, кого он и вправду боялся потерять, за жизнь которой он переживал больше, чем за свою. Меньшее, чего он хотел заполучить, — недоверие со стороны своей избранницы, ведь сколько времени он потратил на то, чтобы эта юная эльфийка сама привязалась к нему. Это дорого стоило для него.       — Я сам порой задаюсь этим вопросом, — в воздух проговорил эванурис, медленно опускаясь на колени перед Лавеллан. — Правильно ли я всё делаю? Не ошибся ли, выбрав такой путь?       — Ты делаешь то, что считаешь правым, — так же успокаиваясь, ответила Эллана и присела на корточки напротив своего господина, абсолютно не опасаясь перемены настроения. — Нам пора домой, Фен’Харел, — уже более ласково сказала она, успокаивающим жестом опуская ладонь на плечо эвануриса.       Подняв глаза на свою избранницу, эльф с согласием кивнул головой. Этот вечер затягивался и даже принимал новые обороты, во всяком случае, для Элланы так точно. С этим стоило покончить, пока не началось настоящее безумие богов.       Этой ночью их больше не видели, но никто и не задавался вопросом, куда мог подеваться самый таинственный из всех господ со своей прекрасной рабыней.