From the past to the future

      За окном с самого утра стояла отвратительнейшая погода. Нежные лучи солнца не могли пробиться сквозь густые серые тучи, а ближе к обеду и вовсе начался проливной дождь. Он был настолько тяжёлым и сильным, что казалось, будто вот-вот и капли пробьют мозаичные окна и купола, начав затапливать помещения. Ещё мгновение, и сверкнула продолжительная молния, после которой по округе разнёсся глухой гром, схожий с рокотом дикого зверя, содрогая землю под ногами.       Это был один из дней, когда господин снова рано с утра покинул своё имение, даже не дождавшись, пока проснётся Эллана, чтобы предупредить её о своём временном отсутствии. По сути, он мог передать послание кому-нибудь из прислуги, но, судя по всему, не посчитал это чем-то особенным. Или же он сорвался с места и попросту никому ничего не успел сообщить, так как дело не терпело опозданий. Вариантов было уйма, и о правильном ответе юная Лавеллан могла только догадываться.       Но шло время, а от господина не приходило никаких вестей. Слабая тревога стала зарождаться внутри эльфийки, так преданно ждущей своего хозяина у окна, которое открывало вид на главный мост, ведущему ко входу в крепость. Небо стало ещё темнее, подготавливая землю ко сну, а дождь так и не прекращался, затапливая вымощенные камнем дорожки и цветущие поляны вокруг.       Одна из служанок — самая старшая из всех — неоднократно подходила к Эллане и со всей заботой матери предлагала ей поесть, но та отказывалась, ссылаясь на отсутствие аппетита. Не удивительно. После того, как она узнала о главной тайне своего хозяина, ей становилось вовсе не по себе, когда он подолгу пропадал. И дело было не в ревности, кою она могла бы испытывать, представляя себе эльфа с другой возлюбленной, о нет. Лавеллан опасалась за жизнь эвануриса, как за мятежника, действия которого могут вызвать ошеломляющий бунт. Если бы пантеон узнал о подобных махинациях одного из своих, они бы давно уже лишили его жизни. Им нравилась эта роскошь — им нравилось быть богами, ощущать свою силу и видеть страх в лицах нижестоящих. И это всё сводило их с ума, Эллана чувствовала это с каждым днём всё отчётливее и яснее.       Какого было её облегчение, когда на горизонте мелькнул силуэт знакомой серебристой галлы. Она не видела лица наездника в тёмных одеяниях, но прекрасно знала, что это гордое животное не позволило бы чужаку управлять ею. Это точно было господин, вернувшийся со своих незапланированных странствий. Рванув со своего места, Лавеллан спустилась по мраморной лестнице вниз и распахнула огромные резные двери, позволяя холодному дождю и ветру ворваться в холл.       — Не хватало ещё, чтобы ты простыла, — встревоженно проговорил эльф, быстрым шагом заходя внутрь дворца и захлопывая за собой дверь.       — Это не я решила прогуляться на галле под проливным дождём, — ответила ему юная Эллана, наблюдая за тем, как прислуга помогает своего господину снять с себя промокший насквозь кожаный плащ, а далее — скинуть высокие сапоги.       — Ты же в курсе, что мы с тобой немного, но всё же отличаемся, — без лишнего упрёка проговорил Фен’Харел и отправился босиком по наполированному каменному полу в зал, где уже давно был разожжён камин.       Сняв с себя свободную рубаху из плотного материала и повесив её на спинку ближайшего кресла сохнуть, он встал напротив открытого огня и чуть вытянул руки вперёд, тем самым, пытаясь хоть немного согреться. Блики огня то и дело скользили по рельефному торсу и предплечьям эвануриса, а Эллана всё не могла оторвать от них взгляда, где-то только на подсознательном уровне осознавая тот факт, что в открытую рассматривает своего хозяина, обнажённого по пояс. Его тёмные волосы, затянутые в жгуты, прилипали к смуглой коже, лишь две косички по обеим сторонам от его лица свисали вниз.       Лавеллан неоднократно наблюдала за эльфом после подобных исчезновений и почему-то каждый раз ей казалось, что, именно покидая свой дворец, он на мгновение становится самим собой. Никакие дары и богатства не грели его душу, не тешили его самолюбие — только свобода и знание того, что в настоящий момент он не является Богом.       — Вам стоит принять горячую ванну, — заботливо проговорила эльфийка после длительного молчания. — И выпить травяной чай, чтобы завтра не слечь с горячкой.       — «Тебе», — поправил её эванурис. Его взгляд тут же сменился с задумчивого на усталый, а в глазах больше не отражались игривые огоньки. О чём же он таком думал, раз неправильное обращение в мгновение удручило его?       Медленно подойдя к эльфу, Эллана принялась аккуратно расплетать его косы, одну за другой, оставляя только те, что были скреплены позолоченным колечками и прочими драгоценными украшениями. Ей нравилось это занятие, и она знала, что Фен’Харел так же питает к этому особое чувство.       — Где ты был? — поинтересовалась эльфийка, пальцами расчёсывая подсохшие волосы.       — В святилище, куда я тебя приводил, — ответил ей эванурис, разминая свои потеплевшие руки.       — Что-то случилось? — обеспокоилась она, на момент прекратив распутывать длинные пряди волос.       — Пока что нет, — сказал Фен’Харел, но по его напряжённому голосу она поняла, что он явно что-то скрывает. Что-то, что не хочет говорить, потому что хочет её уберечь от грядущего. — Мне надо было кое-что проверить и узнать.       — Надеюсь, ты мне не врёшь, — нахмурилась Эллана.       Она прекрасно знала, что её господин никогда ничего не утаивал от неё, если это касалось действительно чего-то важного. Но в тот же момент, он никогда не говорил ей то, что могло как-либо в будущем поставить её в опасное положение. И при этом, она всегда старалась узнать как можно больше, ведь кто, если не она, разделит с ним его тяжёлую ношу? Кто, если не она, укроет его от этого жестоко и несправедливого мира, баланс которого он так старался восстановить?       Развернувшись одним движением, Фен’Харел возвысился над ней, заставив вскинуть голову вверх, чтобы взглянуть ему в глаза. В его лице читалась безумная боль, которую он умело скрывал от посторонних глаз, но только не от неё самой. Юная Лавеллан видела и чувствовала все перемены в настроении своего хозяина, который в одиночку пытался реализовать свой план по освобождению угнетённых своей судьбой рабов. Его разрывало чувство несправедливости по отношению к тем, кто ниже по социальному статусу. Он считал, что все равны, вне зависимости от собственного происхождения. Пускай ты не обладаешь столь могущественной магией или магией вовсе, но это не означает, что ты должен одевать оковы и отправляться на службу к тому, кто вовсе не будет тебя ценить, как живое и разумное существо.       — Я никогда тебе не вру, — проговорил эванурис, тяжело вздохнув.       — Надеюсь. Пойдём, — мягко позвала Эллана, беря его руку в свою. — Тебе надо выпить отвар и отдохнуть.       — Для начала, я должен тебе кое-что показать, — перемена в настрое господина слегка удивила эльфийку, но возражать она не стала, двинувшись за ним следом.       Он вёл её по незнакомым коридорам с высочайшими потолками, на которых красовались разноцветные фрески, а со стен, со всех сторон то и дело на них глядели морды мирно спящих волков. Дойдя до самого конца, где не было даже окон — только зелёное пламя факелов освещало это место, — эльф остановился перед тяжёлым чёрным полотном, которое что-то скрывало на стене.       — Мне стоило раньше показать тебе это, но я не находил подходящего момента, — выдохнул Фен’Харел, после чего крепко взял край ткани. — Теперь же, тебе просто необходимо знать, что, в случае чего, ты всегда можешь скрыться из этого места.       Он дёрнул ткань в сторону, и перед ними открылось огромных размеров зеркало в золотой металлической оправе с резными цветами и изображениями животных по краям. На мгновение зеркальная гладь исказилась, а потом в ней стали проявляться мутные изображения.       — Элувиан, — пояснил Фен’Харел, тем самым отвечая на немой вопрос молодой эльфийки.       — И куда он ведёт? — будучи завороженной увиденным, поинтересовалась Эллана. Шагнув к зеркалу, она прикоснулась к массивной золотой раме, скользя кончиками пальцев по лепнине грациозной птицы.       — Он ведёт в измерение, откуда ты уже сможешь найти выход в безопасное святилище, — ответил ей эванурис, со скрытым удовольствием наблюдая за тем, как Эллана восторженно рассматривает элувиан. — Если тебя когда-нибудь настигнет беда в этом месте, знай — этот портал доставит тебя туда, где о тебе смогут позаботиться лучше, чем это сделал я.       Слова господина заставили в мгновение ока нахмуриться Лавеллан. Ей не нравились разговоры эльфа о том, что он хочет ей свободы, хочет ей спокойной и размеренной жизни. Он и без того обращался с ней лучше, чем кто-либо из других эванурисов относился к своей прислуге. Да и вовсе его отношение к рабам было непростительным для Создателей. А если взять во внимание тот факт, что их связывало нечто большее?       — Пока ты рядом, мне ничто не угрожает, — уверенно, но недовольно сказала эльфийка, отнимая руку от рамы зеркала.       — Пока я рядом, — подтвердил эльф. — Пообещай мне, что, если что-то случится, то ты покинешь это место.       — Без тебя — нет, — всё так же непоколебимо отвечала эльфийка.       Эльфа забавила и печалила такая настойчивость молодой Лавеллан. Он прекрасно понимал мотивы её поведения, чувствовал привязанность к нему, в которой он сам был виноват, — это всё было ясно и без лишних вопросов, но это подвергало наивную эльфийку опасности, ведь именно эта глупая влюблённость мешала ей думать шире. С другой же стороны, за всё это долгое время, что он являлся эванурисом, он ни разу не сталкивался со столь строптивыми рабами, если не брать во внимание тех, кто начинал мелкие бунты, в последствии оказываясь наказанными. Конечно, Фен’Харел никогда не управлял своей прислугой так, как это делала, к примеру, Андруил, не относился к ним, как к грязи, всецело уважая каждого себе служащего. Но, в тот же момент, из-за его благородности, никто из рабов сам не желал как-либо перечить своему господину, когда он отдавал какие-то приказы. А эта юная эльфийка то и дело норовила затеять спор, причиной которому являлась сентиментальная любовь… Это делало эвануриса живым.       — Идём, — эльф мягко улыбнулся и протянул Эллане ладонь, корпусом ступая в элувиан. Поверхность зеркала моментально покрылась рябью, словно водная гладь, в которую только что погрузились.       Без долгих раздумий эльфийка взяла господина за руку и шагнула за ним следом, оказываясь по ту сторону портала.       Её взору открылось неописуемое обычными словами место, которое больше походило на сон. Яркий свет откуда-то сверху приятно слепил и грел, а окружение не вызывало никакого чувства тревоги. К своему удивлению, Лавеллан словно ощутила себя в полной безопасности, хотя кого-то данное место могло бы испугать. Она наблюдала бесконечное пространство, в котором зависли каменные гряды и острова, соединённые мостами. Время здесь будто остановилось.       Словно в неком трансе юная эльфийка отпустила руку хозяина и медленно ступила вперёд, рассматривая всё окружение и пытаясь запомнить каждую деталь, — ведь кто знает когда она снова окажется в этом волшебном мире?       — Этот элувиан, что впереди, — сзади раздался голос Фен’Харела. — Приведёт тебя в святилище. Именно поэтому он первый на этом пути.       — Почему ты сам не используешь элувианы? Ведь так было бы гораздо быстрее, — поинтересовалась Эллана, двигаясь по песчаной тропе и завороженно переводя взгляд из стороны в сторону.       — Мне больше по душе прогулки на галлах, — соврал эванурис, но молодой эльфийке, родившейся в простой семье, не стоило за раз узнавать столько деталей высшей магии.       — Это место прекрасно, — восторженно проговорила она и прошла к неизвестному ей дереву, которое на прикосновение тонких пальцев к стволу отреагировало шелестом алой листвы.       — Я надеюсь, что ты исполнишь мою просьбу, Эллана, — уже более серьёзно сказал Фен’Харел, мысленно сожалея, что возвращает разговор в исходное русло.       — А я надеюсь, что до этого не дойдёт, — опустив голову, эльфийка проводила взглядом проплывающий мимо небольшой земляной островок с густой зеленеющей травой.       — Давай вернёмся, пока нас не хватились остальные, — позвал её эванурис, и та покорно направилась к элувиану, из которого они прибыли в это измерение.       По возвращению обратно во дворец, Эллана ещё долгое время не разговаривала с Фен’Харелом, а тот и не настаивал, ощущая непонимание и даже недоверие со стороны юной эльфийки, которая явно задавалась множеством вопросов, но не осмеливалась задать их вслух. Почему он ей сказал о порталах только сейчас? И знает ли кто-то из прислуги об этих устройствах? А если нет, то почему? И почему сам Фен’Харел не пользуется им? Сколько таких элувианов по всему миру? И что может такого случиться, что ей самой придётся бежать через него?       — Это измерение было создано для быстрого перемещения между нашими землями, — на ужине начал разговор эванурис, благодарно приняв чашу с травяным чаем от служанки. — Со временем, удобства ради, мы стали создавать элувианы, ведущие и в другие места, — он сделал небольшой глоток и хотел было поморщиться от горького вкуса, но сохранил своё спокойное лицо. — Так, например, появился элувиан в святилище в горах, но о его местоположении знают только я и спасённые эльфы, которые бежали от других Создателей.       — То есть, в любой момент они могут найти этот элувиан? — очнулась от своих размышлений Эллана, встревоженно взглянув на господина, что сидел за другим концом стола. Получив утвердительный кивок в ответ, она сложила ладони на поверхности стола, отодвигая от себя тарелу. — И ты не боишься этого?       — Половиной элувианов мы вовсе никогда не пользовались, — коротко улыбнулся эванурис, вспоминая про себя времена создания первых порталов, когда каждый хотел создать проход в ту часть мира, куда не ступала ничья нога ранее. — Так что, навряд ли, кто-то из Создателей решит проверить, что находиться за тем элувианом, — он допил чай и поставил чашку на стол перед собой, скрещивая руки на груди в своей привычной манере. — Ты никогда не обращала внимание, как именно эванурисы приходят в мой дворец?       Удивлённая вполне простым вопросом, юная Лавеллан всерьёз задумалась над ответом. И какого же было её непонимание той очевидной вещи, что она и вправду ни разу не видела, чтобы кто-то из Создателей верхом на галлах навещал Фен’Харела. Она вовсе редко видела гостей в их доме, но если кто-то и появлялся, то уж точно не спустя несколько дней путешествий, — этот вывод можно было сделать по их опрятному внешнему виду и расположению духу, нежели выслушивая то, как после скачки болит спина.       — Неужели я единственная всё это время не знала об элувианах? — с зарождающейся обидой поинтересовалась Эллана, а её миловидное личико исказилось.       — Не единственная, — утешил её эльф.       На мгновение он ощутил себя отцом, который учит ребёнка каким-то простым истинам, но, демон вас дери, как же он себя ненавидел за то, что ему приходилось утаивать некоторые секреты от той, кого ценил больше, чем кого-либо на этом свете.       — Я стараюсь делиться с тобой всем, что знаю сам, Эллана, — он подошёл к креслу, где сидела эльфийка, и встал позади, опуская ладони ей на плечи. Та несильно вздрогнула и вжалась в спинку кресла, ощущая едва уловимый страх в голосе своего господина. — Но я не могу открыть тебе все тайны нашего мира, потому что большая их часть опасна. Прости меня, что мне приходится скрывать от тебя некоторые вещи, но это лишь ради твоей безопасности.       Юная эльфийка слушала внимательно и с привычным ей понимаем кивала головой, никоим образом не желая осуждать своего господина. Она не знала всех мотивов его поведения, не знала причин его исчезновений и резких скачков настроения, но она верила ему. Верила своему хозяину, который спас её от неминуемой гибели в руках того же Джуна, например. Верила Фен’Харелу, который боролся за свободу незаслуженно подавленных рабством эльфов.       — Я боюсь тебя потерять, ma vhenan, — он наклонился вперёд и прошептал эти слова над самым её ухом, замечая то, как она вздрогнула. — Я себе не прощу, если с тобой что-то случиться.       Он словно заранее прощался с ней, а Эллана этого не хотела. Не хотела готовиться к будущему, к которому так осторожно подготавливал её господин. Для неё существовало «здесь» и «сейчас», где они находились вдвоём, в спокойствии, в его имении. И то, как обречённо он боролся за безопасность её и ещё тысячи эльфов, зарождало в ней чувство гнева. Почему только он один решил воспротивиться остальным? Нет, не один. Она всегда будет с ним рядом. Пока последний вдох не сорвётся с её губ.       Развернувшись в своём кресле и забравшись на сидение коленями, она обхватила шею эвануриса руками и крепко прижалась к нему, словно пытаясь хоть как-то огородить его от жестокой реальности.       — Я никогда не сойду с твоего пути, Фен’Харел, — прошептала молодая эльфийка, ощущая, как эванурис обнял её в ответ. Выпрямляясь в спине, он заставил её встать ногами на кресле и оказаться выше него. — Слышишь? Никогда.       — Знаю, — коротко улыбнулся эльф и, подхватив Эллану руками под коленями, поднял её над креслом и понёс вон из обеденного зала.       Узкий серповидный месяц давно заменил солнце, своим слабым искристым светом освещая лесную чащу. Весь отряд давно уже отошёл ко сну во временном лагере, даже костёр с каждым дуновением слабого ветра согревал всё меньше и меньше.       Не спала только Инквизитор, чей мир грёз мучили странные видения. Она снова видела странные размытые пейзажи и события, которые походили на рассказы Хранительницы её клана. Жизнь эльфов, когда их раса была самой могущественной в Тедасе? Нет, это всё только сказки, дурные сны, вызванные чрезмерным употреблением лириума.       — Снова не спится? — шаги она услышала гораздо раньше, чем раздался голос. — Возможно, мне стоит приготовить тебе успокаивающее разум зелье? Ты слишком часто стала мучиться ночными кошмарами.       — Это был не кошмар, — задумчиво проговорила Эллана, скрещивая руки и обнимая себя за плечи. — Такое ощущение, что это воспоминание. Я слишком чётко его ощущала…       — Ты устала, — со скрытым беспокойством ответил Солас и, встав позади эльфийки, обнял её за талию. — Ты слишком много взяла на себя.       — Именно поэтому у меня есть команда, — хотела было возразить Инквизитор, но усталость в её голосе имела другой подтекст.       — Именно, команда, — эльф аккуратно прикоснулся губами к её виску, позволяя прижаться спиной к своей груди. Какого было его удивление, когда он сам ощутил спокойствие от того, что она рядом, не боится и не отталкивает его. — Ты всегда можешь поделиться своими переживаниями с теми, кто рядом. Это естественно, показывать свои слабости.       — А ты когда-нибудь проявлял слабость, Солас? — задала неожиданный для него вопрос Эллана.       Он не ответил на её вопрос словами, но это и не нужно было делать. По тому, как крепко он обнял её, зарываясь лицом в распущенные густые волосы, эльфийка сама всё прекрасно поняла. Только вот, причины его разочарования в самом себе она понять не могла. Это ведь естественно — показывать свои слабости, разве нет?       Развернувшись в объятиях, она мягко прислонила ладонь к его щеке и взглянула в опечаленные глаза эльфа. Его настроение пугало, ранее он никогда не казался настолько уязвимым. Но только она могла наблюдать его в таком состоянии, ибо, окажись тут кто-то ещё, он за секунду обернулся бы тем самым прагматичным Соласом, коим его привыкли видеть остальные спутники.       Привстав на цыпочки, Эллана подтянулась ближе к эльфу и накрыла его губы влажным поцелуем, отмечая про себя, что тот явно не имеет ничего против. Наоборот, даже рад продолжить.