Инакомыслие, иноверие и наказание

Через два дня, утром, когда Хрис ослабел настолько, что не вскочил с кровати как обычно, раньше всех, а продолжил валяться, закутавшись в кокон одеяла и пялясь в окно, Юрка спустился к завтраку один. — Что, он и от кофе отказался? — проворчала Эля, ставя перед парнем тарелку с омлетом. — Не знаю, может, позже подойдет, — вздохнул Юра и взглянул на безучастного Тошу. За эти полгода, что он жил в «заповеднике», он с Тошей так ни разу и не заговорил, а потому решил начать с простого: — Как дела? Мальчик вскинул на него огромные глаза, горящие золотыми фонарями на осунувшемся бледном лице, и промямлил: — Нормально. На этом диалог закончился, да и к тому же Элька запричитала: — Что же этот Хрис никак не уймется-то а? Жития никакого от него нет! Амир Ахматович и так мне наказал готовить все, что вы пожелаете, а он… — Хрис хочет добиться чего-то, — пробормотал Юрка, накалывая на вилку кусочек запеченного перца. — Да ничего он не хочет! — отмахнулась женщина и, уперев руки в бока, заявила: — Амир Ахматович же готов любые требования выполнить, так тот же ничего толком сказать не может! Хрис просто капризный мальчишка, вот и все! Он доиграется, что у хозяина лопнет терпение! Юра открыл рот, чтобы спросить, что же будет, если у хозяина лопнет терпение, но решил, что не хочет этого знать. Он еще ни разу не встречался с владельцем «заповедника» и понятия не имел, что это за человек. Вдруг он тот еще садюга? Хотя, судя по тому, что право человека на свободу передвижения для него всего лишь строчка из тонкой скучной брошюрки, названной Конституцией, можно предположить, что родители в детстве не читали ему «Что такое хорошо и что такое плохо». Юрка скривился, глядя на тарелку с уже почти остывшей едой. Некстати вспомнилась собственная семья. Мама… Мама его любила, да. А когда ее не стало, то любить было уже некому. Отец женился на другой женщине, и начался ад. Он не замечал или не хотел замечать, как мачеха избивает маленького Юрку за любую провинность, а на все жалобы сына отвечал, что она теперь ему мать, и он обязан слушаться ее… Парень крепко зажмурился и отодвинул от себя тарелку. Ублюдки. Просто ублюдки. Он коснулся пальцами шрама на брови, который ему оставил сводный братик, швырнув в него камень. Мачеха своего отпрыска даже не наказала. — Я не голоден, — сообщил он вошедшей Эльке. Та только губы покривила, но ничего не ответила.

***

Юрка сидел внизу в гостиной, читая уже вторую книгу о «Гарри Поттере», когда услышал, как во дворе зашуршал гравий под колесами бесшумного электромобиля. Парень вскочил на ноги и кинулся к окну. Он слышал, как Элька утром говорила охраннику, что, так как Хрис уже десятый день не ест, Амир Ахматович решил приехать лично. И вот он, судя по всему. Из роскошной тачки, поблескивающей хромированными боками, вальяжно выбрался мужчина явно восточной внешности. Рассмотреть его с такого ракурса не получалось, но Юрке все равно показалось, что он красив. Сам он таких мужиков побаивался, зная, что народы Кавказа отличаются повышенной темпераментностью, но хозяин почему-то не пугал. Раздались торопливые грузные шаги — это Эля бежала по коридору встречать прибывших. Юрка увидел, как она подошла к Амиру Ахматовичу и что-то ему сказала, а он вдруг… тепло и понимающе улыбнулся и направился вместе с ней к дому. Парень хотел спрятаться где-нибудь, чтобы не отсвечивать, но не успел. — …так неловко получилось, и опять эт… Хозяин прервал ее взмахом руки и уставился на замершего у окна парня. — З-здравствуйте, — пробормотал Юра, хватаясь рукой за подоконник. — Здравствуй, — ответил Амир Ахматович, склоняя голову к плечу. — Новенький? Язык не слушался, поэтому парень только коротко кивнул. На самом деле он должен был вести себя иначе. Кинуться на хозяина с кулаками, орать, требовать его выпустить, но понимание бессмысленности подобного поведения не позволило ему это сделать. Он просто оцепенел, глядя в смеющиеся кофейные глаза человека, который его… выкрал? — И чего же Хрис хочет? — спросил Амир Ахматович, засовывая руки в карманы брюк. Юрке было стыдно за то, что он так и не выяснил, поэтому он просто стоял, таращась на хозяина и недовольную Элю. — Ладно, пошли, — вздохнул мужчина и направился к лестнице. Эля засеменила следом, но, как оказалось, Амир обращался и к Юре тоже, о чем он сообщил уже будучи на втором этаже. Пришлось откладывать книгу, которую он все еще сжимал в руках, и плестись следом. Они втроем зашли в спальню, где на своей кровати, свернувшись калачиком, лежал Хрис. — О, явился, — хриплым от слабости и длительного безмолвия голосом произнес тот, устремив на хозяина злобный взгляд льдистых голубых глаз. — Чего добиваешься? — безэмоционально спросил Амир, присаживаясь на край кровати. Юрка испуганно замер. Он ждал, что мужчина сейчас просто скинет Хриса на пол и начнет избивать, но тот вдруг потянул одеяло на себя, а потом ласково провел ладонью по обнаженному плечу парня. — Отстань, — Хрис дернулся, скидывая его руку, а потом прикрыл глаза, уткнулся носом в подушку. — Отстаньте все от меня. — То есть, у тебя нет требований? — уточнил Амир и, получив отрицательный ответ, задал очередной вопрос: — Долго собираешься голодать? — До конца своих дней, — хмыкнул Хрис. — Это что-то новенькое, — мрачно пробурчала Эля, почесывая затылок. — Это впервые так. — Ты же понимаешь, что я не позволю тебе умереть? — ласково произнес мужчина, с нежностью касаясь покрытой недельной щетиной щеки парня. — Я очень не хотел бы кормить тебя насильно, но если ты и дальше будешь продолжать… Но Хрис его не дослушал. Он просто развернулся на другой бок, пытаясь натянуть на себя одеяло. Юрка слышал, как обреченно вздохнула Эля, и понял, что сейчас станет свидетелем ужасных вещей… — Последний раз спрашиваю, будешь есть? — уже более жестким голосом спросил Амир, но, так и не получил ответа, скомандовал: — Эля, позови Ивана и Иру. И пусть захватит назогастральный зонд… Когда Юрка это услышал, его затошнило. Он никогда с подобным не сталкивался, но мог себе представить, насколько это дико. Он не хотел этого видеть, но и не мог уйти, буквально приклеившись к стене. Вскоре в спальне стало многолюдно, на его кровати разместили поднос со всякими странными контейнерами и медицинскими коробочками, но Хрис все так же оставался неподвижным. Когда Амир сжал его плечо пальцами, заставляя повернуться, тот весь вскинулся, ударил его по руке, но его тут же перехватил охранник. Иван… этот садист, этот ублюдок с нескрываемым удовольствием схватил обессиленного Хриса, сжал и… — Отпусти! — закричал тот, вырываясь, но его руки и ноги уже привязывали к столбикам кровати. Юрка с трудом отвел от него взгляд, перевел на Амира, и сердце его болезненно сжалось. Мужчина смотрел на всю эту экзекуцию с такой жгучей тоскливой беспомощностью и раскаянием, что было понятно, он делает это против собственной воли, и подобное доставляет ему столько же боли, сколько и самому Хрису… — Открой рот! — скомандовала медсестра Ира, пытаясь разжать парню челюсти. — Открой говорю! Это обезболивающее! Он только замычал, еще плотнее стиснув зубы. Вздохнув, она произнесла: — Ну как хочешь, — и принялась заливать какой-то гель, видимо, тоже с лидокаином, Хрису в нос. Парень взвыл и крепко зажмурился, и Юрка тоже прикрыл веки и отвернулся, но уже через пару секунд снова открыл глаза, как раз чтобы увидеть, как медсестра распечатывает тонкую прозрачную трубочку, смазывает конец все тем же гелем… — Боже… — прошептал он, сползая по стеночке на пол. Обзор стал еще меньше, он видел по сути только костлявую обтянутую медицинским халатом спину Иры и крепкие руки охранника, сжимающие Хриса в медвежьих объятиях, но зато прекрасно слышал звуки отчаянной борьбы совсем ослабевшего парня. — Боже мой… Амир, который взирал на это с упрямым героическим молчанием, взглянул на Юрку и поджал губы. Ему тоже, видимо, хотелось отвернуться. А тем временем медсестра уже начала устанавливать зонд, и мычание Хриса переросло в продолжительный стон и слабый булькающий кашель. — Постарайся делать глотательные движения, — произнесла Ира, хотя даже и не рассчитывала, что будет услышана. — Вот так, молодец… Амир Ахматович, мы закончили. Можно подавать раствор. — Подавайте, — безэмоционально произнес хозяин, стеклянными глазами глядя на притихшего парня. Юрка ждал, что дальше будет хуже, но ничего особенного не происходило. Медсестра набирала спринцовкой что-то из банки и вливала в трубочку, а Хрис молчал, не предпринимая попыток вырваться. — Все, этого достаточно, — вскоре сообщила девушка, выпрямляясь, открывая взору Юры лицо друга. Тот, прикрыв глаза, сидел на кровати, тяжело дышал ртом и, кажется, вообще не реагировал на происходящее. — Трубка одноразовая, поэтому ее нужно извлечь, и потом вставить новую. На этих словах Хрис распахнул глаза, видимо, испугавшись, но… — Не нужно, он понял, — заявил Амир, неотрывно глядя на парня. — Доставай трубку и можешь быть свободна на сегодня. Когда она вытягивала зонд, Хрис поморщился только один раз, в конце, но вырываться не пытался. Вскоре из комнаты ушли посторонние, только Юрка остался сидеть на прежнем месте, не в силах пошевелиться. Он заметил, как хозяин сделал шаг к кровати, а потом, видимо, вспомнив о существовании еще одного вынужденного зрителя, развернулся к нему и произнес: — Ты тоже выйди.

***

Юрка быстро выучил расписание. Оно было достаточно простое: отбой в одиннадцать, подъем в восемь. Обычно всех будила Эля или кто-то из охраны, как, собственно, и разгоняла по кроватям. После того незабываемого урока, который устроил Хрису Амир, Юрка до самого вечера сидел в гостиной на первом этаже в обнимку с «Гарри Поттером». Читал, чтобы не думать о произошедшем, а когда его позвали за стол, то совсем не ожидал увидеть во главе стола самого хозяина. Взглянув на его сосредоточенное лицо, потом на бледного и какого-то совсем пришибленного Тошу, парень робко присел на стул и уставился в свою тарелку. Он не хотел есть, но до ужаса боялся, что эту еду ему затолкают в нос через трубку или просто так… — Приятного аппетита, — произнес Амир, накалывая на вилку кусочек картошки. — И… вам… — пробормотал Юра, пододвигая поближе свою тарелку. Они, наверное, все втроем ели бы в молчании, под топот суетливо бегающей туда-сюда Эли, если бы мужчина не начал первый: — И как тебе тут? Не слишком невыносимо? Юрка дернул плечом. — Терпимо. Привыкаю. — Здорово, — хмыкнул Амир, — ты ему нравишься. Хрису. Ты сильный… Этот разговор потом крутился у Юрки в голове весь вечер и весь последующий день. Он не знал, как на все это реагировать. Хозяин был странным человеком. Он и располагал своей искренностью, и при этом отталкивал каким-то бесчеловечным отношением и сочувствием, которое должно было быть лицемерным, но таковым не являлось. Он действительно раскаивался, но будто ничего не мог поделать с собой. Хотелось обсудить это с Хрисом, но тот, когда Юрка вошел в их общую спальню, крепко спал, уткнувшись носом в подушку. На прикроватном столике стояла пустая тарелка из-под супа. Парень улыбнулся и, стараясь не шуметь, взял в руки посуду, чтобы отнести на кухню, а потом вернуться, принять душ и лечь спать. Он за этот день тоже слишком сильно вымотался, чтобы размышлять над происходящим, а потому, стоило коснуться щекой подушки, он мгновенно провалился в сон.

***

— …Черт, ебаная петля… — раздался приглушенный голос Хриса. Юрка поморщился, подумав, что все еще пребывает во власти сна. — Да завязывайся же ты! Боже, все навыки растерял!.. — Ты вешаться собрался? — сонно пробубнил парень, приоткрывая один глаз. — Не дождешься! — проворчал Хрис, постукивая спицами. — Снова взялся за вязание. Раньше умел, а теперь вот… — Ну-ну… — Юрка откинул край одеяла и спустил ноги на пол. Посмотрел на друга, впервые замечая, что тот действительно исхудал. — Хорошо себя чувствуешь? — Да, — вздохнул тот, откладывая спицы и нитки, — Элька с утра заставила съесть немного бульона, но потом пригрозилась накормить еще и за завтраком. А я с двух ложек уже наедаюсь. Неудивительно. Юра нахмурился, но никак не прокомментировал. Встал и ушел в ванную комнату, чтобы немного взбодриться. Не сказать, что он сильно выспался, хотя определенно спал дольше, чем обычно. Он скинул одежду на пол и залез в душевую кабинку, включая горячую воду. Он любил тепло, комфорт и ласку, а потому, позволяя горячим струям воды бить по спине, уперся ладонью в холодную кафельную стену, второй рукой скользнул к чуть твердому члену. Полноценная утренняя эрекция случалась нечасто, но все равно сексуальное неудовлетворение уже несколько месяцев сказывалось на нем пагубно. Прикусив губу, Юрка прикрыл глаза, пытаясь думать о девушках, о той Насте, которая его оттолкнула, о ее сладких губах, груди, обтянутым узким платьем бедрам. Он представил, как она опускается ниже, платье чудесным образом испаряется, и она, в одном нижнем белье, ложится на спину. И вот уже они на кровати. Он крепче сжал свой член, продолжая ритмично водить рукой. Девушка в его воображении раскинула ноги в стороны, коснулась пальцами своих трусиков, потерла, изгибаясь в пояснице… Юрка промычал и совершенно непроизвольно кончил, чувствуя разочарование от того, что даже в его фантазиях они не дошли до самого сладкого. — Завтракать! — раздался зычный голос Эли. Пришлось наскоро мыть шампунем уже порядком отросшие волосы, а потом лететь вниз, к завтраку. Холодную пасту очень не хотелось есть. — Приятно видеть тебя снова за столом, — улыбнулся он Хрису, вздыхающему над полупустой супницей. — Я больше не могу, — признался тот, постукивая ложкой по дну. — Но Амир голову мне оторвет, если я не съем… — А где он?.. — спросил Юрка и обернулся, заслышав шаги на лестнице. Они позавтракали вчетвером, причем Хрис общался с хозяином свободно, на равных, спрашивал про каких-то «Кьяр», про бизнес, мир за забором; называл на «ты» и позволял себе практически хамство. На которое, впрочем, Амир реагировал улыбкой. Он вообще, казалось, не был способен злиться на Хриса. В целом день прошел просто чудесно. Давно уже Юрка не испытывал такого умиротворения и беззаботности. Амир, который сперва пугал его, оказался на деле очень приятным человеком, который вносил что-то новенькое в их жизнь. Сначала он принес с машины свой ноутбук, подсоединил к экрану в гостиной, который телеком язык не поворачивался назвать, по причине того, что каналов на нем не было. Однажды Юрка спросил Хриса, почему так, и тот безэмоционально ответил, что у него были разные психозы за десять лет, и одним из них был телевизионный, когда он мог часы просиживать перед экраном, в поисках новостей о себе. Он знал, что по главным каналам страны никто не будет крутить о нем сюжеты, разве что по местным каким-нибудь, но все равно ждал. С тех пор на экране можно было смотреть только фильмы, которые хранились на допотопных дисках, но иногда Амир привозил новинки, как в тот день. Они втроем, — Тоша отказался и ушел к себе, — смеялись над какой-то тупой, но безумно смешной черной комедией, потягивая чай со льдом из высоких стаканов и закидываясь приготовленным в микроволновке попкорном. А потом втроем пошли играть в настольный теннис, который размещался внизу в мастерской. Юрка давно не смеялся так, как когда Амир беззлобно ругался на криворуких производителей шариков для тенниса, которые по какой-то неизвестной ему причине отбивались от его ракетки не так, как от ракетки Хриса, достигшего в этом деле высокого уровня мастерства. Они безумно устали, потому что играли до самого вечера, но почувствовали это только когда Эля позвала всех ужинать. Уже после еды, когда Юрка дочитал одну из книг о «мальчике-который-выжил и помешанном на нем безносом извращенном сифилитике», как однажды выразился Хрис, принял душ, почистил зубы и наконец-то забрался в постель, скручиваясь калачиком под одеялом, накатила тоска. Не такая жгучая, как в самом начале, но какая-то… изматывающая. Кровать Хриса пустовала, хоть и явно была заправлена, перестелена и почти пугала своей пустотой. Лунный свет падал на шелковое покрывало, путаясь лучиками в витиеватых узорах, и все это выглядело как алтарь какого-то неизвестного историкам Бога. Юрка зажмурился и перевернулся на другой бок. Он вдруг подумал, что однажды Хрис может исчезнуть. Покончит с собой, сбежит или просто уйдет, — а вдруг Амир отпустит его? — и тогда Юра останется совсем один. На многие годы вперед. Парень всхлипнул от жалости к себе и взглянул на настенные часы. Половина первого, а Хриса все еще не было, зато внизу во дворе стояла машина хозяина. Задержался на еще одну ночь? Спустя минут пятнадцать тихо скрипнула дверь, а потом Юрка почувствовал, как его матрас прогнулся под весом того, кто опустился на край. — Не спишь? — прошептал Хрис, коснувшись плеча парня. — Нет, — отозвался Юрка, открывая глаза и чуть поворачивая к нему лицо. — Что, не спится без папки? — хмыкнул тот, а потом вдруг провел пальцами по щеке ничего не понимающего друга. — Это анекдот такой, дурень! Эх, современное поколение! Короче, приходит поздно ночью вдрызг пьяный мужик домой, роняет в коридоре вешалку, переворачивает алюминиевый таз, зеркало. На грохот выскакивают жена и дети, а он им: «А-а, что, не спится без папки?» — Нет, я… — Юрка не шевелился, неотрывно глядя в блестящие голубые глаза, — что ты делаешь? — Ничего, — вздохнул Хрис, а потом наклонился и поцеловал его в обнаженное плечо. — Просто лягу с тобой. Он откинул край и забрался в кровать к другу, прижимаясь к нему со спины. Обнял руками поперек живота, ткнулся носом в шею, и Юрка почти испугался, почувствовав его возбуждение. — Нам нельзя спать в одной постели, — попытался запротестовать он. — Сегодня можно, — легкомысленно отозвался Хрис, поглаживая его грудь и живот теплыми ладонями. — Ты такой… Он не договорил, снова поцеловал обнаженную кожу, пугая, но и… Юрка поджал под себя ноги, пряча свой затвердевший член. Он чувствовал, что начинает паниковать, не понимая собственной реакции на мужские прикосновения, но осторожные поцелуи и поглаживания отзывались в теле крупной дрожью. Хотелось достичь разрядки, и было уже не важно, каким способом. Наверное, рано или поздно это должно было случиться. Он ничего не говорил и не спрашивал, просто не стал сопротивляться, когда Хрис приспустил его штаны, тем самым давая зеленый свет. Он просто молча слушал хриплый голос, который полушепотом твердил, какой он молодец, и как им обоим повезло, что они вместе, и старался не обращать внимание на дискомфорт в насильно растягиваемых мышцах. Такой секс сперва ему не понравился. Хрис не делал ему больно, но и ничего приятного Юрка тоже не испытывал. Это было… терпимо. Правда, член его почему-то был все еще твердый, и через какое-то время сперва кажущейся бессмысленной мастурбации вдруг оказалось, что так, с чем-то горячим, упругим и скользким в заднице, ощущения ярче. Он кончил Хрису в ладонь, чувствуя, что кольцо мышц ритмично пульсирует, и это тоже почему-то было приятно… Когда они оба привели себя в порядок и снова легли в кровать, уже лицом к лицу, то, погружаясь в сонную негу, Юрка шепотом спросил, прикрыв веки: — Ты был с ним? Ты пахнешь крепким одеколоном… — Да, — ответил Хрис, сжимая его ладонь, — спи.