Помоги мне, если, конечно, я тебе это позволю

      Леса Короны дремучие и непроходимые, а, когда пала стена, что отделяла государство, заросли стали ещё больше и страшнее. Уже мало кто ходил по ним, опасаясь разбойников и прочих мерзких созданий, что обитали там, но разве может обычная людская байка напугать отчаянного мужчину, что так долго пытался добиться справедливости.       Барон потерял фактически всё. Жена умерла при родах, а дочь, так чертовски похожая на мать, ушла в свои двадцать пять почти той же дорогой… Родив ребёнка (а он ведь даже не знает, кто у него родился: внук или внучка), Стальян завершила своё существование. Как сказал Квэйд, Стальян, ушла добровольно, нажав на курок подаренного на восемнадцатилетие револьвера. И Барон не оспаривал решение шерифа, пусть и считал Флина Райдера виноватым во всём произошедшем.       Душевную боль из-за смерти дочери Барон уже давно утопил в вине, но одна несправедливость терзала его душу куда хлеще. Рапунцель не отдавала ребёнка… Даже проигнорировала письмо с требованием хотя бы раз в месяц навещать, побуждая вора использовать старые методы. Барон неоднократно пытался выкрасть ребёнка, но тщетно. Энтони вернулся на носилках, рука у Её высочества оказалась тяжёлой, к тому же никто не знал, что Рапунцель носит с собой небольшой нож, что в тот раз воткнулся в единственный глаз его союзника, лишив его зрения окончательно. Но вот сейчас он наконец получил шанс увидеть то, что было причиной его душевных терзаний.

***

      Вэриан нахаживал уже сотый круг, щуря глаза, из-за нескончаемого плача. Малышка Эспер оказалась той ещё капризулей, ведь стоило ему только взять её на руки, как она начала попискивать сквозь сон, а на подходе к поляне у озера и вовсе разревелась, отчего во всей округе не было слышно ни зверя, ни птицы. Вэриан и сам был бы рад убежать, плач ребёнка — не самое приятное, особенно для его привыкших к тишине ушей, но бросить «королевское» дитя в лесу он тоже не мог, вот и оставалось нарезать круги, качая малышку на руках, искренне надеясь, что её дед скоро явится.       Парень аккуратно похлопывал по спине девочку, что повисла на его плече, роняя слёзы, в надежде, что она успокоится. Он так делал, когда оставался с соседскими детьми, и на них это действительно срабатывало, а вот Эспер даже и не думала затихать.       — Вот же принцесса… Пусть и не по крови, но по характеру ты точно принцесса, — едва слышно прошептала Вэриан, устало разглядывая звёздное небо, виднеющееся между кронами деревьев.       Неожиданно стрекочущие кузнечики замолкли, разбежавшись по сторонам или притихнув в траве, а у самого берега что-то булькнуло, заставляя Вэриана резко развернуться.       Два ярко-жёлтых глаза с вертикальным зрачком уставились на него из толщи воды. Юноша не растерялся и уже через мгновение пнул лежащую рядом ветку в нарушительницу спокойствия, что недовольно проквакала и ушла ко дну.       Со стороны Эсперансы раздался радостный и звонкий смех, пусть немного раздражающий, но всё же куда лучше, чем плач. Вэриан, облегчённо выдохнув, перевёл взгляд на малышку и хотел было уже, по обычаю, щёлкнуть её по носу, но та ловко перехватила палец, повернув голову в сторону озера, где вода вновь забурлила.       Шумный всплеск — и тысячи брызг обрушились на стоящего у берега Вэриана. Он гневно из-под мокрой челки смотрел на девушку в лохмотьях и трясине, что звонко ухохатывалась, изредка квакая.       — Очень смешно, смотри не обоссысь, жаба болотная! — гневно пробубнил Вэриан, ещё крепче прижимая Эсперансу к себе, но та лишь пинала его ногами в бок, желая поближе познакомиться со странной гостьей.       — Вообще-то, мистер Зануда, я в озере живу, а не в болоте. Между прочим сказал бы спасибо, что я ещё вон то бревно в тебя не швырнула. Вот так вот — вынырнешь полюбоваться, а в тебя веткой бросаются, фу, какие же вы люди некультурные, хорошо, что камни могут принимать вид животных, а то я бы в этой двуногой обёртке и часа не прожила, — она грациозно вышла на берег, ступая на сухую землю босыми ногами, пальцы которых словно вонзали в почву длинные чёрные ногти.       — Вот и полезала бы себе спокойно обратно в лягушачью нору, или где вы там живёте, и не сверлила меня своим взглядом.       — Ой, много чести такому грубияну, как ты, Вэриан. Я хотела на это прелестное создание посмотреть, — отжав мокрые волосы, пропитанные запахом трясины и падали, она ловко подкралась к Вэриану, щёлкнув сидящую на его руках Эсперансу по носу, отчего малышка засмеялась, продолжая тянуться к девушке, но Вэриан, отскочивший в сторону, подальше от существа, не дал ей и малейшего шанса прикоснуться к объекту её интереса.       — А ну, спрячь обратно свои ласты. Знаю я, как ты на детей смотришь, а потом их в озеро утаскиваешь и жрёшь. Кстати, у нас тут недавно солдат пропал, часом не ты ли его сцапала? — он задал вопрос как можно громче, пытаясь перекричать вновь расплакавшуюся девочку, которую беспощадно лишили возможности даже посмотреть на незнакомку, что, так обиженно положив руку на сердце, чуть ли не падала Вэриану в ноги.       — Я?! Да как ты подумать только мог на одну меня! Тут и мои мама и папа, мои любимые двадцать восемь братьев и восемь сестрёнок, другие наши родственники, а знаешь ли: одними сверчками да кузнечиками на свадьбе не наешься, — она показушно облизнулась, слизнув крылышки недавно пойманного сверчка, что застряли в уголке губ.       — Всё же нашла себе кого-то, — прервав попытки утешить Эспер, удивился Вэриан.       — Да, а ты думал, я по тебе вечно сохнуть буду? Слишком много чести такому, как ты. Да и не вышло бы ничего у нас. Я камень, ты человечишка, да и скучный ты, Вэриан, всё никак не дождусь, когда та милая девушка, с которой ты живёшь, придёт топиться от горя.       Внутри Вэриана вспыхнула ярость, он бы с удовольствием сжал кулаки и хорошенько врезал этой чёртовой ведьме, если бы руки его не были заняты. Его губы дрогнули, но сказать он ничего не успел. Эспер вновь начала орать и вырываться, пытаясь отчаянно дотянуться крохотными ладошками до улыбающейся девушки, которая только этого и ждала.       Вэриан пытался её успокоить, но его попытки были безуспешными, капризное дитя привыкло, что всегда получает то, что хочет, поэтому тут принцесса Короны даже и не думала успокаиваться.       — Что же ты её мучаешь? Не видишь, как она надрывается… Давай я её успокою, — сделав несколько шагов к Вэриану, как-то дурманяще проговорила девушка.       В глазах Вэриана всё поплыло, стоило ему взглянуть в два горящих красных глаза. Разум окутала какая-то странная дымка, стирающая все его мысли. Он не мог ни видеть, ни думать, лишь уши улавливали звонкий хруст веток под ногами зачаровавшей его девушки, чьи холодные руки с острыми когтями подобно капкану сжали его плечи. Что-то неприятное щёлкнуло у него в голове, но это лишь мимолётная боль, будто здравый разум пытался прорваться сквозь чары, а затем всё снова стихло, когда холодной и бледной щеки коснулись не менее ледяные, как у покойника, губы. В нос ударил едкий запах протухшей озёрной воды, а тяжесть с рук, будто по волшебству, исчезла.       — Ой, ты моя хорошенькая… Маленькая, — Мариан ловко выхватила из рук остолбеневшего Вэриана Эсперансу, что радостно разглядывала её и трогала за холодные и скользкие щёки. Болотная нечисть легонько покачивала её, медленно удаляясь в сторону озера. Её ноги уже по колено ушли под воду, когда позади раздался щелчок.       Мариан развернулась, ловко сменив недовольство невинной улыбкой, вот только вместо надоевшего Вэриана она увидела крупного мужчину в аристократическом одеянии, направлявшем на неё револьвер.       — Верни ребёнка на место, болотная тварь! — грозно прохрипел мужчина, дёрнув оружием, отчего девушка задрожала. Слегка присев, она на коленях выползла на берег, протягивая уже сменившую объект своего интереса малышку.       — Прошу, не убивайте меня… Я только вчера замуж вышла… А как же мои маленькие братья и сёстры? Мои родители не прокормят их… Пожалуйста, не убивайте, меня… — ухватив за ноги довольного Барона, качающего на руках свою внучку, которую он так давно мечтал увидеть, лепетала Мариан.       Мужчина бросил на неё суровый взгляд и пнул ногой. Довольная, нечисть кланялась ему, обещала, что никогда не забудет его милости, отползала обратно к озеру, постепенно превращаясь в тёмно-зелёную лягушку. Как только раздался всплеск, Барон развернул малышку, тщательно разглядывая её. Такая крохотная, она трогала его колючую бороду и смеялась оттого, что местами седые волосы щекотали её ладоши.       — О, вы уже тут? И как я вас не заметил… — проговорил подошедший Вэриан, почёсывая немного гудящую голову.       — В лесу, молодой человек, в оба глаза смотреть нужно.       — Вот же дрянь, так и знал, нужно было её прибить… Нет же, Кассандра же такая жалостливая. «Вэриан, не добивай её, Вэриан, посмотри, она плачет, давай ей поможем, Вэриан, ты же врач, перебинтуй ей лапки», — сказал Вэриан, вспоминая самую первую их с Мариан встречу.       — Ну, кому жить, а кому умереть, не тебе решать, Вэриан. Сколько у меня было возможностей убить Флина Райдера за то, что он сделал с моей Стальян, но, как видишь, я ими не воспользовался. Я помню, как тяжело было моей дочери… Она всю жизнь прожила без матери, и я не хочу, чтобы… — он запнулся, смотря на девочку. Барону было стыдно, что он даже не знает её имени, однако Вэриан, аккуратно положивший на его плечо руку, уничтожил все его печали.       — Её зовут Эсперанса. В переводе с испанского это значит «надежда».       Барон уже с мягкой улыбкой погладил девочку по голове, отчего та ещё больше рассмеялась.       — Красивое имя. Так вот, я бы не хотел, чтобы и Эсперанса прожила в одиночестве. Матери, настоящей, она уже и так лишена, а лишить её отца будет самым настоящим кошмаром.       — Я вас прекрасно понимаю, — тихо прошептал Вэриан, отходя в сторону.       Барон, несмотря на свой грозный вид и варварский образ жизни, оказался очень мудрым человеком… Если не самым мудрым среди всех остальных, с кем ему удалось повстречаться.

***

      — Ай-ай-ай, — прошипела Вейра, вновь пытаясь схватиться за голову. Стоящая позади Кассандра раздражённо фыркнула, перехватив её руку.       — Вейра, терпи, ты камень или не камень! — недовольно проговорила Кассандра, аккуратно промывая кровоточащую рану на голове.       Каменная дева затряслась, стоило смоченной спиртом тряпке коснуться воспалённой плоти. Хрустя пальцами, она ухватилась за поверхность стола, оставляя царапины своими длинными ногтями. Из плотно закрытых век всё равно просочились слёзы, падающие на одежду, местами испачканную чёрной кровью.       Вдруг дверь распахнулась, и в дом ввалился уставший и с ног до головы промокший Вэриан, на которого тот час же зло уставились девушки.       — Кассандра, твою мать, я же просил не трогать мои вещи! — не успев снять плащ, крикнул Вэриан, захлопывая медицинскую сумку, полную всяких бутылок и инструментов, в которой девушка хорошо так покопалась в поисках спирта.       — Дай сюда! — он протянул четырёхпалую руку, требуя тряпку, которую Кэсс держала в руке. Не имея желания собачиться с Вэрианом, девушка швырнула её ему в лицо и, ухватившись за подол платья, вышла из дома.       Вэриан долго смотрел на захлопнувшуюся дверь, однако, услышав, как сидящая на стуле сестра пытается встать, тут же перевёл взгляд на неё.       — Вей, не вставай, — он аккуратно схватил её за плечи, желая усадить обратно, но каменная дева резко развернулась и ударила его по лицу.       Слегка пошатываясь, Вейра направилась к выходу. Коснувшись ручки, она не сразу открыла дверь, а немного постояла, подумала и только потом опять развернулась, окинув братца суровым взглядом.       — Я знаю твои взгляды атеистические, но лучше молись, Вэриан. Молись, чтобы я сжалилась и не рассказала Рапунцель о том, что ты сделал. Но будь уверен, я сегодня же напишу письмо отцу. И уже через неделю Квирин узнает, что творит его отпрыск. Доброй ночи, — закончив, Вейра вышла на улицу, со всей дури хлопнув дверью. С потолка аж посыпался мох, который закладывали в щели, чтобы холод не просачивался в дома.       Обдумывая всё сказанное сестрой, Вэриан уселся на отодвинутый стул, накрывая голову той самой смоченной спиртом тряпкой. Какой же он дурак. Можно же было просто попросить отдать Эсперансу, а он сразу за кубок схватился. Дурак каких ещё не то что Корона, а весь мир не видел. Сейчас ему просто плевать на всё. Что скажет отец, мать, Рапунцель… Главное, чтобы Вейра простила. Она самый дорогой человек, который находится рядом. У него уже даже язык не поворачивается называть её камнем. Какая разница, кем она была, главное — кто она сейчас. Сейчас она Вейра, дочь Квирина и Элайзы, о которой никто не знал, она его сестра… Она человек, которого он так по-варварски ударил кубком по голове, чтобы показать Эсперансу Барону.       Дурак, каких в мире ещё поискать нужно.