Помоги мне, если, конечно, я тебе это позволю

      Сладкий утёнок — пожалуй, единственное, что напоминает о прежней Короне. Там по-прежнему собирались все, кому не лень: от воров до обычных работяг, вздохнуть свободно нельзя, разве что на улице. И дело не в неприятном запахе. Смесь одеколона, который выливался до последней капли, и пота — не самое приятное, но стоящая, по истине, невыносимая жара была куда отвратительнее, одному из клиентов на той неделе и вовсе стало плохо… Впрочем, это ужасная история, все подумали, что мужик нажрался в хлам, вот и свалился под стол. Помнится, кто-то даже заржал, вот только когда его уже посиневшее тело выносили из таверны, всем было не до смеха, особенно молодой официантке, что и нашла джентльмена, когда мыла полы.       Денёк тогда ещё с утра не задался, так ещё и судьба решила знатно поиздеваться. Только подумайте, кто приехал поглазеть на этот случай? Сам Вэриан, что в народе воспринимается двояко. Одни считают его чуть ли не богом, ведь он лечит каждую дворовую собаку, а другие воротят нос, если увидят на улочке. Всему виной его грубое отношение. Он может пошутить: «О, мне так жаль, кажется, придётся оттяпать вам ногу», и солдат, просто неудачно упавший на тренировке, будет орать похлеще дамочки, которой на днях лошадь прописала копытом по лицу, а его саркастичность… Вэриан язвительно сказал, что, даже если бы в мире из всех женщин осталась одна она, он бы предпочёл умереть в одиночестве. А вообще многие ему и пророчат такое будущее, мол, помрёшь ты, Вэриан, и только сестра будет приходить на твою могилу.       Вот и в тот день он заявился в таверну, что-то там черкнул в обшитой кожей книжке, сказал громкое «Унесите алкоголика» и уже сам хотел залезть в повозку, но крепкая рука нынешней хозяйки Сладкого утёнка, весьма упитанной леди, схватила его за чёрный плащ, принудительно спустила на сырую из-за недавних дождей землю.       — Эй, там одной официантке плохо, она нашла его и теперь никак не может прийти в норму, а ей ещё день работать. Я не намерена разбрасываться выходными, они мне так на шею сядут! — очень громко, так что в лесу раздалось эхо, прокричала женщина, которой Вэриан подерзить не решился. Он гордо задрал голову, выхватывая из её рук сжатый плащ и гневно сверля её, и сплюнул на землю, направляясь обратно к таверне.       Промчавшись по гудящему, как осиное гнездо, помещению Вэриан, не раз бывавший тут, с лёгкостью отыскал дверь, ведущую на задний дворник. Только там работники данного заведения могли отдохнуть.       Вэриану открылась удивительная картина. Вы знали, что Кассандра умеет плакать? Он не знал до столь недавнего времени. Кажется, сильная духом девушка не рассчитала своё эмоциональное состояние. Эти дрожащие руки, растрёпанные волосы, что за это время отросли ещё больше, — всё говорило о том, что она на грани. Ей помогали держать равновесие руки, мирно обнявшей её девчонки.       — Душещипательнее сцены я в жизни не видел. Эй, Кэсс, теперь ты понимаешь, какая была ты? О, такая же холодная, как этот мертвец, — начал он с издёвки, но вдруг замолк, словив на себе взгляд карих глаз.       Девчонка резко вскочила, толкнув усмирившего пыл Вэриана назад правой рукой, которая к тому же не дала ему упасть и легонько схватила его за ворот и заставила опустить голову ниже.       — Я, конечно, знаю о ваших непростых отношениях, но сейчас не время язвить, Вэриан, — она сурово посмотрела на него, отчего парень закивал головой в знак одобрения. Получать по шее от камня не особо хотелось, тем более у Вейры рука тяжёлая.       — Славно, — сказала она с улыбкой и напоследок притянула его ещё сильнее, тыча в лицо руку, временно зажатую между железными пластинами, перемотанными сверху бинтами. — Если ты, квириновская морда, на неё ещё раз наедешь, я тебе врежу… Так врежу, что забудешь не только своё имя и семью, но и как дышать. Не забывай, братец, за что меня выгнали из академии, — она отпустила ворот и гордо направилась к двери, но уйти ей не дало недовольное шептание Вэриана.       — Нынче модно гордиться тем, что у тебя сломаны нос и рука и что тебя выгнали из академии за драку?       Вейра, вновь натянув на лицо милую улыбочку, всё-таки забралась на ступеньки и приоткрыла дверь здоровой конечностью.       — О, нет, Вэриан, я далека от моды, как ты от адекватного поведения. А что касается драки: ну, знаешь, у меня-то рука сломана и нос — это так, пустяки, особенно с таким доктором, как ты, а вот той мымре не повезло, она явно пожалела о том, что появилась на свет в своём харпиновом королевстве. Сам подумай, у неё сломаны ноги, расцарапано лицо и явная потеря памяти, мои раны — ничто по сравнению с её. Пусть благодарит, что я вообще её в живых оставила… Минералы не такие уж и мирные, особенно когда мстят за съеденных родственников. У тебя могло бы быть две сестры, Вэриан, но скажи спасибо Рите Кроун за то, что она и её семейство сожрали мою сестру. Что ж, время откровений вышло, как и мой перерыв. Запомни, Вэриан, я слежу за тобой… Люблю тебя, синепрядый братец-идиот, — напоследок крикнула Вейра, исчезая за дверью.       — И я тебя, моя боевая каменная сестрица, — с опозданием произнёс Вэриан, словив краем глаза пристальный взгляд Кассандры.       — Поверить не могу, в тебе всё ещё есть капля человечности, — уверенно проговорила Кэсс, зная, что, пока тут Вейра, ей ничего не грозит. Удивительно, но за два года скитаний и за полгода работы в таверне она забыла почти всё, чему учил её отец, поэтому она охотно принимает помощь Вейры, зная, что сейчас с возмужавшим Вэрианом она явно не справится, и гад знает это, отчего и угнетает её морально.       Вэриан скривился, но достал из кармана пузырёк с успокоительным. Без какого-либо страха он бросил его Кассандре и направился к выходу. Вэриан с большинством вещей обращался не так, как следует.       Со всем своим жалованием он обходился крайне просто. Часть — родителям, часть — Вейре, половина части — ей за комнату, так сказать, а другую оставлял себе. Рапунцель выделила, как подобает, ему комнату, однако с ней он поступил куда проще. Он даже в неё не заходил, истерично тыча отцу в нос ключом, крича при этом: «Я в замке жить не буду!» Что поделать, не привык он к роскоши, его иногда чуть ли не выворачивает на балах. Долгое время комната пустовала, а он не сказать, что мирно, но жил у Кассандры, убивая при этом двух зайцев разом. И крыша над головой, и бывший капитан гвардии, отстранённый от службы из-за серьёзного ранения, за которым он должен особенно следить и которому должен продлевать жизнь «пустышками». Этим он и шантажирует бедную девушку, каждый раз угрожая отказом от лечебной деятельности. Кассандра терпит его выходки, ведь терять единственного близкого человека не хочется, пусть она и понимала, что время не резиновое.       Позднее объявилась Вейра, совсем не сообщив о своём приезде, чтобы погостить, а точнее, остаться навсегда. Кассандра уже и вовсе хотела на стену лезть, она вытерпит Вэриана, но камень нет, только не это. Первые дни они обменивались суровыми взглядами, а Вэриан ворчал, что на него не обращают внимания, вот только Кэсс не знала, что Вейра прямолинейная и терпеть не может, когда её пожирают взглядом. И так, во время обеда швырнув алюминиевую ложку в миску с супом, камень вскочила из-за стола, по обычаю, опираясь на стол кулаками.       — Я что, когда-то забрала души твоей семьи? — спросила она сурово, на что Кассандра впервые ей улыбнулась.       — Нет… Просто мне не комфортно в твоём обществе… Не обижайся, я привыкнуть должна.       Вейра, конечно, любезно изобразила понимающую особу, но в душе затаила на Кассандру лютую обиду. Тем же вечером каменная дева перебралась в замок. Её высочество было не против, пусть и отметило, что для своих лет она слишком умна, но знакомую персону Рапунцель так и не узнала.       Со временем их отношения стали менее острыми. Общая беда объединяет, верно? А у Вейры с Кассандрой есть только одна общая беда — уходящий в недельный запой Вэриан… Всё же не стоило королеве Рапунцель давать ему отпуск. Жуткая была неделя, и кто знает, может быть, он бы действительно натворил много бед, если бы вовремя пришедшая сестра не вырубила братца.       После всего этого можно даже сказать, что они стали подругами. Вейру взяли в таверну певичкой, на удивление, хозяйка даже не стала возмущаться, а наоборот, обняла её и громко выкрикнула:       — Мне ли не знать, как хорошо поют минералы вроде тебя?       Посетители не поняли, о чём речь, две девчонки, такие же официантки, что и Кассандра, вовсе пропустили всё мимо ушей, и только Вейра, натянув милую улыбочку, отбежала подальше от женщины, чувствуя знакомый холодок.       Нет, Вейре не впервой встречать себе подобных: в той же академии было предостаточно иссилинок, марфейцев да даже полукровка харпина имелась в наличии. Именно этим и пользовалась Вейра. Рита называла её закуской, а закуска, в свою очередь, указывала на её значительно низшее положение в каменном обществе. «Квирин и Элайза не мои родители, но ты прекрасно знаешь, кем были мои настоящие, если, конечно, папочка тебе об этом рассказывал. И пусть я не могу тебе дать достойную бойню, морально я сильнее тебя, Рита, потому что кровь моя чистая, силинская, а на плече у меня красуется королевская отметина. Знаешь, что бывает, когда смешивают алмаз и жадеит? Получается дешёвый камешек вроде тебя».       Вейра тогда задела девчонку за живое, указав на то, как некогда великий харпинский генерал Кеппер опрометчиво выбрал в жёны не себе подобную, так ещё и завёл с ней потомство. Другие камни охотно поддержали стычку, ведь драки среди камней — дело обыденное и зрелищное. Иссилин Мартин, названный так своей приёмной матушкой, так как родителей он потерял так же, как Вейра свою сестру, даже забрался на преподавательский стол, крикнув Вейре, что он на её стороне и готов положить конец Ритиной тирании. На сторону Риты тоже нашлись защитники, даже несколько людишек там было. Драка завязалась знатная, каких ещё не было в истории академии. Летели стулья, парты, книги, один парень даже сорвал доску со стены. Итоги этого побоища не самые утешительные. Разбитые носы, исцарапанные лица, выбитые зубы, получившие выговор участники и отчисленные зачинщицы. Вейра не жалеет о произошедшем, к тому же в академии обучали всему, а из этого всего её интересовала лишь музыка, уроков которой было крайне мало.       Сейчас она имеет вполне достаточную аудиторию слушателей, в числе которых и Вэриан, которого Вейра никак не может заставить спеть с ней дуэтом.       — Знаешь, возможно, мать Рапунцель и немного «того», но она рассказала мне о том, что ты пел. Надеюсь, ты не убил в себе этот талант, — каждый раз говорила ему Вейра, когда он провожал её до замка — мало ли что, времена сейчас суровые — и каждый раз она получала один и тот же ответ:       — Я спою с тобой тогда, когда буду готов, — он легонько щёлкал пальцами по шее, демонстрируя жест, подразумевающий нетрезвое состояние, на что Вейра со звонким смехом ударяла его здоровой рукой в плечо.       — Ты всегда готов.       После чего уже и Вэриан не мог сдержать смеха. Сейчас можно — время тёмное, и никто не увидит, как рушится обличие сурового советника и доктора. Лишь Рапунцель смотрела на милую картину с балкона, бережно покачивая подросшую Эсперансу, которой вот-вот исполнится год.