Когда мне тяжело...

Ей снился необычный сон, где она была окружена зеленовато-желтым облаком и висела в нескольких метрах над землей. Она парила в воздухе и поглощала странные пары, на вкус напоминавшие теплое молоко. Но когда тайный пар оседал в желудке, ей становилось ясно, что поглощала она кровь. Теплую кровь. Свежую. И когда сознание подтвердило ее страх, она впала в панику. Сон был тревожным, страшным и одновременно крепким, что ни один посторонний звук не долетал до ее слуха и не тревожил туман ее сознания. Тишина. Вечность. Но девушка чувствовала кожей теплоту мира вне дремоты, и принимала этот знак, как благодать. Верно. То, что ее мучает здесь, не факт того, что ей плохо там. Ей должно повезти в этот раз. Ведь черная полоса не станет сменяться серой, она поменяется на исключительно невинную и чисто-белую. Глаза дрогнули от проникающего в них света, заставляя легонько разлепиться и вкусить образ перед ними. Мозг осторожно сканировал полученную информацию, позволяя организму твердо оценивать сложившуюся ситуацию. Запах медикаментов и влажность воздуха. "Я в больнице", - пронеслась мысль в ее голове, и розоволосая вновь провалилась в сон. Дверь в палату пострадавшей открылась и неслышно закрылась. В больничное и продезинфицировать помещение вошли двое, постояв мгновение возле двери, прошли внутрь и остановились возле постели девушки. - Саске, все же ты глупо поступил, отпустив этих отморозков, - шепотом с нотками упрека произнес молодой человек и с жалостью посмотрел на разукрашенное синяка и кровоподтеками лицо розоволосой девушки. - Брат, я не глупый. Я твердо оцениваю ситуацию, - огрызнулся молодой человек. – Я был один. Их шестеро. Девушка была слишком напугана и не по-детски избита. Даже с моими навыками и грузом за плечами, это было единственным выходом. - Я верю тебе, и не стану больше упрекать, но ты мог бы вызвать полицию, - заметил старший брат спасителя больной. – Это должно пройти через руки закона, а виновные понести наказание. - Брат, - Саске перевел с пациентки больницы взгляд на старшего брата. – Ты все никак не поймешь, в какой я ситуации находился? Брюнет исподлобья посмотрел на своего родственника. - Вот не надо, - поймал темные и такие насыщенные на эмоции глаза старший брат. - Давай поставим точку, Итачи, - сухо сказал Саске и, отойдя от постели Сакуры, уселся на гостевой маленький белый диванчик. - Весь в отца, - Итачи вновь подметил поведение младшего брата. Но Саске ничего не ответил, лишь хмыкнул на замечание. И было не ясно, приятно ему данное сравнение, или в тягость его душе. - Здравствуйте, - в палату вошли еще двое, но они были при форме и исполнении. - Старший следователь районного отдела и, - вошедший мужчина представился и, кивнул в сторону своего коллеги, - Это младший лейтенант отдела, оперуполномоченный по делам средней тяжести. - Здравствуйте, - одновременно поздоровались братья. - Эта пострадавшая? – сотрудники полиции прошли в палату и остановились возле лежавшей на больничной койке девушки, - Имя, фамилия, возраст и место жительства неизвестны? - Верно, - ответил Итачи, - Вы разве не разговаривали об этом с лечащим врачом. - Разговаривали, - монотонно и бесстрастно произнес следователь. – Наша работа спрашивать и спрашивать неоднократно. Вы также должны дать показания. Мужчина посмотрел на младшего брата. - Вы ведь нашли потерпевшую и позвонили? – мужчина ждал ответа. Итачи удивленно посмотрел на своего брата, которого только недавно упрекал в бестактности и бездействии. - Так и есть, - согласился со словами офицера Саске. – Я сообщил о преступлении сразу, как девушку доставил в больницу. - Хорошо, - на лице следователя промелькнула еле уловимая улыбка. – При ней были какие-нибудь документы и вещи? - Нет, - покачал головой защитник. - Ладно, - мужчина почесал непринужденно затылок и, перекинув папку с документами из руки в руку, продолжил, - Вы должны дать показания и лучше, если это будет проходить на моем рабочем месте, в отделе. Мы как раз провели оперативную работу и задержали подозреваемых. Вы ведь можете их опознать? А с пострадавшей я возьму заявление, как она очнется, и проведу дальнейшие действия. Пока мне было запрещено с ней работать в силу ее физического и морального состояния. - Вы? – коротко спросил офицер у Итачи, намекая на его имя и фамилию. - Я Итачи Учиха, старший брат спасителя девушки, - неловко улыбнулся парень. - Ясно, - намотав себе на ус что-то, кивнул следователь, - Вы не присутствовали во время нападения и прибыли сюда исключительно ради поддержки? - Да. - Простите, - обратил на себя внимания Саске, - Вы спрашивали про ее документы определяющие личность. Вы их так и не нашли? - Пока нет, - следователю не очень нравилось, когда у него выпрашивают информацию, даже если она была невинной и никому не могла навредить. – Кроме одной вещицы. Судя по всему утерянной в том месте совсем не давно, так как ее внешний вид остался отличного качества. - Что это? – спокойно поинтересовался брюнет. - Детское одеяло, - поставил точку в разговоре мужчина. – Но думаю, оно здесь не причем. - Нам пора, - тихо, но твердо напомнил о времени оперуполномоченный, сопровождающий в работе следователя. – Нам еще нужно успеть в прокуратуру. - Так, я жду вас в 16.00 в кабинете 205, - дал указания свидетелю офицер юстиции, - Адрес надеюсь, вы знаете? - Да, - кивнул Саске, - до свидания. Когда двое представителей закона ушли, в палате воцарило молчание и тишина. Итачи стоял не шелохнувшись, но все-таки заговорил: - Почему не сказал, что позвонил в полицию? – ему было стыдно. Он ведь сам не предпринял никаких действий, лишь попросил это проделать лечащему врачу. Старший, а ведет себя хуже ребенка. - А надо было? – усмехнулся Саске. - Я чувствую себя, немного не в своей тарелке, - устало выдохнул старший брат. - Забили, - отмахнулся брюнет. Его брат, Итачи, был человеком принципа и впитал в себя все позывы наследия – чистой воды аристократ. Хоть и характерами они были разными, но уживались приемлемо и находили точку компромисса, без всяких на то причин. Учиха Итачи – старший представитель семейства Учих, наследующий практически весь бизнес отца. Отец сразу дал понять, что старший сын понесет на своем горбу проблемы и трудности семейства, когда глава отойдет от дел. Саске это устраивало, даже не смотря на то, что в глубине его души зарождался маленький черный и склизкий червячок зависти. Слабые ростки ненависти по отношению к старшему брату давали о себе знать в неподходящий момент и тем самым ставили младшего в неловкое положение перед обществом. Но люди, окружающее его, списывали сие поведение на возраст и говорили, что он одумается и пожалеет о многих горьких словах сказанных в адрес старшего брата. Итачи принимал горькие слова, произнесенные из уст младшего родственника, и несколько его за это не корил. Он принимал действительность и ставил себя на место Саске. Ведь все могло быть иначе, и он сам мог испытывать те же чувства, что и брат. Зависть Саске – очередной толчок к цели. Итачи убеждался в одном, если его брат отвернется от него, то сам он этого никогда не сделает. - Брат, - рассматривая капельницу, Саске сменил тему разговора. – Отец тебе звонил? Итачи резко посмотрел на брата. Ему было обидно, что в семье такое происходит. - Он тебе не звонил, - не спрашивая и не отвечая, произнес старший брат. - Когда возвращается? – закусив нижнюю губу, продолжал разговор Саске. - Прости, Саске, - брат сделал шаг к сидевшему родственнику, но остановился. Обида разжигается невыносимым пламенем в его груди. Это похлещи любой злости и страха. - Мама, сказала, что устроит отменный ужин в честь его возвращения, - игнорируя слова Итачи, и лживо улыбаясь, младший рассказывал планы матери. – Я вот думаю, может пригласить на ужин Узумаки. Как ни как в будущем его компания, которую он унаследует от отца, будет полезна в сотрудничестве с нашей. - Саске, - начал вновь Учиха-старший, но неожиданный телефонный звонок оборвал речь. – Слушаю. Он быстро ответил на него, даже не глядя на определитель. - Ханаби? – немного удивился Итачи. - Пускай она тоже приходит, - улыбнулся Саске. Его детская улыбка выводила из себя многих. Но только в положительном смысле. Девушки таяли от его манеры разговаривать, а от улыбки сходили с ума. Отец братьев часто упрекал младшего в распутстве и гуляниях. А мать иногда, когда была в не настроении, делала замечание, от которого у отца начинали ходить по лицу желваки и он начинал возмущаться, и что-то говорить в свое оправдание – «бабник». Да, бабник, - соглашался с мнением матери Саске, и продолжал дальше чудить. - Подожди, - умоляюще произнес в телефон Итачи. – Саске я выйду. И быстро скрылся за дверью, оставив младшего наедине со спящей пациенткой. - Она его под каблуком держит! – недавно зародившаяся злость и ненависть в его сердце прошла. Он обрадовался звонку подружки Итачи – Ханаби. Она как никто другой отлично улаживала отношения между ними. Хотя, что говорить? Это у них семейное. Общий интерес семейства Хьюга был сокрыт в психологии. Сокрыт ли? Даже скорее не так – они этим жили. Отец и мать Ханаби Хьюга были профессиональными психологами имеющими свой собственный бизнес основанный исключительно в этом направлении. "Что говорить. У нас население часто страдает духовными и материальными проблемами. И чтобы решить их, они идут к психологу за помощью и несут деньги. Курсы, консультации, рецепты, разного рода книги и брошюры – вот они деньги, вот он бюджет семьи. А что, неплохо ведь. Да и с людьми могут нормально общаться и не заморачиваться на счет случайных психов на их пути", - размышлял Саске, вновь порождая зависть, только, скорее всего белую, по отношению к выбору Итачи. – "Брат молодец. Даже если его отношения и чувства искренни, он знает, кого выбирать". Сакура лежала и не шевелилась. Она очнулась не так давно, но суть разговора недавних гостей из полиции уловила, а также поняла, что спаситель ее здесь. И самое главное, что ее жизнь действительно стала белой в тот момент, когда она пересеклась с представителем богатой семьи. Пускай она не особо интересовалась политикой и экономикой своей страны и в том числе города, в котором проживала, но вот знаменитость, пышущую златом и серебром, она никак не могла, ни с кем другим спутать. Фугасэ Учиха являлся крупным владельцем нескольких заводов. И один из них когда принадлежал ее отцу. Погибшему в автомобильной аварии. Те события, из прошлой жизни она вспоминает с дрожью. Ей было тогда тринадцать лет, и она потихоньку осваивалась в мире взрослых. Глупый подросток, подражающий родителям. Может, именно тогда она спасла и одновременно погубила две жизни – свою и матери. Если бы она не устроила истерику и приняла предложение отца съездить по пригласительному билету на банкет, устроенный в честь юбилея одного его друга, то ей бы не пришлось так жить. И мать не сошла в конец с ума. Но с другой стороны – благодаря этому они живы. В нелепую смерть родителя девушка верила с трудом. Если бы не пьяный водитель большегрузной машины и не … отказавшие тормоза… Когда она все больше углубляется в прошлое, ее голова разрывается от боли. И одно единственное имя, которое она ни за что не забудет – это Учиха Фугасэ. И черт с ним, что она подросток и не доросла до взрослых выводов. Она убеждается в одном. Что ее отца … убили. А когда она вновь и вновь осознает это, ей хочется крушить все на своем пути и заставить всех тварий, которые заставили ее так жить, - просить прошения и одним за другим сдыхать в мучениях. - Ты проснулась? – Саске подошел к девушке, заметив с ее стороны признаки пробуждения. "Спалилась?" – мозг дал сигнал, что притворяться нет смысла. - Где я? – розоволосая открыла глаза и, озираясь осторожно по сторонам, встретилась с черными и глубокими глазами человека, наклонившегося над ней. - В больнице, - спокойно ответил брюнет, всматриваясь в ее насыщенные зеленые глаза, в которых отливалось мягкое свечение от лампы накаливания, повешенной на потолке. - Ясно, - тихо, немного с хрипотой, произнесла девушка и проявила попытку встать. - Ты помнишь что случилось? – Саске помог ей принять положение сидя и с жалостью посмотрел на ее избитое тело, оголенное в некоторых местах, из-за задравшейся больничной пижамы. Ему этого хватило понять, что если руки и верхняя часть, начиная от ключицы, в таком состоянии, то о закрытых участках тела лучше молчать. - Больно? – он осторожно дотронулся до ее холодной руки. Сакура мгновенно одернула свою руку, чужась посторонних прикосновений. Еще чуть-чуть и ее вырвет. - Что произошло? – щелкнуло где-то в подсознании, и началась игра. - Ты не помнишь? – удивление с каплей настороженности легло ярко выраженной мимикой на лице брюнета. - Нет, … не помню, - покачала забинтованной головой розоволосая и искренне захлопала глазами. Саске сглотнул, и все так же заглядывая в глаза спасенной им девушки, спросил: - Как, - комок слов застрял в горле, заставляя сделать паузу, - тебя зовут? - Не знаю, - на лице пациентки промелькнул страх и шок от сказанного. Именно. Она сыграет с жизнью в игру. И пусть погрязнет во лжи, лишь бы найти смысл того, чего она ищет. "Когда мне тяжело, я понимаю, что если сдамся, лучше не станет", - плакал ее рассудок, но страсть новой жизни превышала в проценте над правильностью поступка. "Я узнаю правду", - щурясь, распорядилась по отношению к себе Сакура, и уронила, в знак начала злой игры, горькую и жгущую щеку слезу.