unknown

Пустой и при этом чертовски красивый утренний Сеул. Обычно кишащий занятыми людьми, он выглядел бездушно. Не было ни молодежи, что тусовалась на улице или ходила от одного бара к другому, не было машин, наполняющих город вечными гудками и легким гулом моторов. Сеул был чист, словно жизнь покинула его и оставила лишь истинную природу: птиц, редко встречающихся кошек и собак. Чонгук шел по нему, словно единственный выживший после апокалипсиса. Парень заглядывал на витрины все так же пустых магазинов и супермаркетов. Но это же сон? Верно? На улице было тепло, пускай и слегка ветрено. Прогноз погоды на плазмах высоток показывал облачность с низким процентом микропыли в воздухе. Это точно весна. Осознавая это, Чон окончательно убедился в нереальности происходящего, трезво оценивая наличие снега в городе еще вчера. В настоящем мире зима, редкие осадки и относительно низкая температура в минус три градуса. Это сон, его фантазия, но куда же он так стремительно в ней держит путь? Чонгук все еще бредет по улочкам, ведомый собственными ногами. Парень не контролирует процесс, лишь может оглядываться по сторонам и подмечать детали не типично тихого Сеула. Стоило ему подумать об этом, как легкий ветерок колыхнул траву, заставляя ту зашевелить своими листочками. Люди резко появились, словно из ниоткуда и в привычно бешенном темпе направились по своим делам. Кто-то, уверенно держа телефон в одной, а портфель в другой руке, шел на работу. Кто-то ехал на велосипеде наперевес с рюкзаком в школу. Некоторые же, особо изнуренные, с легкими синяками под глазами и малость с неопрятной внешностью – студенты, направлялись в университет, попутно заглядывая в круглосуточные за кофе. Парень все еще не знал, куда ведут его ноги, следовал по наитию, параллельно вдыхая уже далеко не самый чистый воздух, наполненных машинами, улиц. Он находил во всем этом легкость и некоторое умиротворение. Да, тишина и покой пропали с появлением людей, но это не мешало тому расслабиться и почувствовать легкость предстоящего дня. Сон ощущался слишком реальным, боль от редких щипков за щеки чувствовалась, словно настоящая. Быть может, все, что было до этого – фантазия? Тогда, где те годы, проведенные в университете? Нет, все же это просто слишком реалистичный сон. Чонгук остановился, оглядел округу, а также огромную вывеску на здании, к которому он пришел. Это была больница, где он проходил практику. Зачем он здесь? Парень еще раз осмотрел себя, подмечая в руке ранее отсутствующий кожаный портфельчик. В отражении стеклянных дверей он увидел себя, но только немного старше. На нем было кремовое пальто, черные брюки и лакированные туфли. Совершенно не типичный для него образ, но видимо так его воображение прорисовывало Чонгука годами старше. Чон предположил, отталкиваясь от внешнего вида, что он теперь работает тут, другие мысли не посетили его голову, поэтому парень решил опробовать свою догадку, заходя в главный вестибюль. Он улыбался, задумываясь о том, что во сне он, быть может, хирург, у которого на носу сложная операция. В ином случае заведующий отделением, иного от своих фантазий он не ожидал. Парень не хотел выглядеть глупо, наугад направляясь в тот или иной кабинет, поэтому с порога направился к стойке регистрации, попутно кланяясь работникам больницы. Его все знают, раз здороваются, уже хорошо. Чонгук выдохнул своей тревоге о том, что в собственном сне никак не причастен к любимой медицине и, закинув обе руки на стойку, улыбчиво посмотрел на девушку, сидящую за ней. — О! – вскрикнула та, потому что не сразу заметила коллегу, после чего встала и резво поклонилась. – Доброе утро, господин Чон. Сегодня вы рано, – Чонгук ответно поздоровался кивком и взмахом ладони указал на то, что та может присесть обратно. Лицо девушки было на удивление знакомым, но тот вспомнил ее только тогда, когда посмотрел на бейдж. – Вам что-то подсказать? – он оторвался от ее имени на ламинированной карточке и заговорил с очередной милой улыбкой. — И тебе доброе утро, Сухён. Не подскажешь, пожалуйста, где мой кабинет? – девушка кивнула и начала забивать что-то в своем компьютере, сосредоточенно сужая глаза, поглядывая на монитор. Не странно ли то, что он спросил о своем рабочем месте? С другой стороны, почему волноваться, это же просто сон. — Нашла! – после небольшой паузы вскрикнула девушка. – Вы, наверное, еще не привыкли к тому, что ваш кабинет перенесли? – Чон вздернул бровями и с натянутой улыбкой кивнул. – Третий этаж, дверь под номером триста двадцать пять. — Благодарю, – он поклонился и, направляясь к лифту, бросил на прощание: – Хорошего рабочего дня. — И вам, господин Чон! – парень усмехнулся и прикрыл глаза рукой, когда его силуэт уже скрылся за поворотом. Его одногруппница Сухён за стойкой регистрации. Глупо было ожидать чего-то большего от ее прогулов и беспечности. Он удивился, но прокручивая еще раз эту сцену в голове, понял, что так, возможно, и случится. Выходит, сон и в правду достаточно детальный и реалистичный. Доехав в одиночестве до нужного этажа, Чонгук прогулочным шагом направился по коридору. Триста шесть, триста четыре. Кажется, он шел не в ту сторону. Парень глупо развернулся на пятках и резко указав ладонью прямо, зашагал в уже верном направлении. Еще пара дверей и вот – серая вывеска с двумя фамилиями на ней. По какой-то причине Чон не смог прочитать имя второго человека, даже удивился тому, что рабочее пространство делит еще с кем-то, но, абсолютно не зацикливаясь на этом, с широкой ноги зашел в кабинет. С порога его встретило резкое: — Слава богу, что ты пришел пораньше, – по комнате порхала миниатюрная девушка с собранными в пучок волосами. Она носилась с какими-то бумажками, не оборачивая на него своего лица. – Заведующий взвалил на нас кучу документов после того происшествия. Почти все пострадавшие выписались, теперь нужно написать какой-то отчет. Впервые об этом слышу. Черт! – девушка обронила пару бумаг и не волей обернулась. Тут то у Чона и полезли глаза на лоб. — Синтиён?! – собрав пару бумаг, она с искривленным выражением лица подняла на него взгляд. — Головой ударился по дороге что ли? Чего удивляешься? Вместе работаем уже пять лет, – бурча себе под нос, девушка продолжила собирать документы, пока Чон с великим удивлением так и оставался стоять у входа, подмечая еще одну интересную для себя деталь. Его подсознание прорисовывает новую знакомую, как близкую коллегу. Интересно. – Чего встал? Начать работать не хочешь? – Чонгук тряхнул головой и завидев вешалку подле себя, начал неловко переодеваться в халат. — По утрам ты обычно чуть более сговорчивая и добрая. Что-то случилось? – фраза вылетела не по его воле, словно сценарий его сна так требовал. Чон был удивлен этому, поэтому мгновенно обернулся, чтобы понаблюдать за ответной реакцией девушки. — Прости, с парнем проблемы, – она с грохотом кинула кипу бумаг на свой стол и устало развалилась в кресле. – Вот я одного не пойму, неужели так сложно следовать намеченному плану? – Чон уже накинул халат и направился к рабочему месту, параллельно заставляя мозг избавиться от своей стопки документов. – Мы договорились, что поедем завтра по магазинам, купим подарки для родителей и проведем знакомство с семьями. Я понимаю, что работа у нас обоих тяжелая, но я несколько раз спросила: «ты свободен в этот день?». ДА! Каждый раз он говорил да, ну я и забронировала ресторан, позвонила и его родителям и своим, – Чон натянуто улыбнулся, понимая, что рассказ затянется надолго. Документы, к великому сожалению, не исчезли, но выбирая между ними и монологом Син, он с радостью выбрал их, хоть и пришлось продолжить вполуха слушать коллегу. – И знаешь что? – она резко ударила кулаками о стол так, что Чонгук чуть было на кресле не подпрыгнул. — И ч-что же? – он робко спросил, поскольку нехило испугался остервенелого взгляда девушки напротив. — Он забыл про свою командировку! – она вскинула руками и, прикрыв ладонями глаза, откинулась на спинку кресла. – Он, черт побери, забыл про поездку, о которой было известно уже месяц как. И теперь мне приходится унижаться перед родителями, перенося ужин на неопределенную дату, – Чонгук в жизни был знаком с Син всего день, видимо поэтому мозг так отчетливо представил себе ее, по-видимому, самый неприятный страх – страх унижения. — Вы же не долго с ним встречаетесь, – слова снова вылетели из уст не совсем по его воле. — Именно. Не понимаю, почему я вообще решила, что уже стоит познакомиться с родителями? – Чон усмехнулся и продолжил листать бумажки, заполняя по наитию некоторые карты, а на некоторых просто оставляя свою подпись. – Я даже не уверенна, что он стоит моего вре… — Начать работать не хочешь? – в этот раз он осознанно сказал фразу, что ранее была адресована ему. – Сама сказала, работы много, – он ухмыльнулся, опуская взгляд на очередную карту пациента. Девушка цокнула, но препираться не стала. — Бе-бе-бе, – Чон пустил редкий взгляд на Син, что показала ему язык, и сразу же пустил редкий смешок, прикрывая рот кулаком, чтобы получилось не слишком громко. Парень отвлекся для вида посмотреть что-то в компьютере, потом снова на бумаги. Он хотел, рьяно желал перемотать этот отрывок сна, поскольку он был слишком обыденным, но как бы Чонгук не пытался, реальность не поддавалась ему. Приходилось вчитываться в карточки, ставить от усталости крупную и размашистую подпись, а это он еще к отчету не преступил. Неужели его будущее именно такое? Он хотел динамики, он хотел резко подрываться на сложные операции, но вот, прошел уже час, а он сидит за большой стопкой медицинских карт и лениво гуляет по ним глазами. — Боже, – он прикрыл веки ладонями и откинулся в кресле назад. – Неужели я сегодня весь день так просижу. — Пролистай все карты. — Что? – он принял привычную позу и посмотрел на Син, что увлеченно перебивала какие-то данные в компьютер. – Ты что-то сказала? – она допечатала фразу и с удивлением обернулась. — Я молчала, – Чонгук нахмурился и мотнул головой. — Наверное показалось, – девушка усмехнулась своим мыслям, но решила не озвучивать едкую шутку про старость. Все же Чон ее младше. Парень потер виски, вздохнул и снова прокрутил в голове свою слуховую галлюцинацию. Пролистай все карты. Сценарий сна этого требует? Подсознание? Ладно, противиться этому он не стал. Чонгук, решил размять косточки и, приподнявшись с кресла, пошел отложить готовые документы на пустующий третий стол, из соображений о том, чтобы ничего не перепутать. Заодно парень забрал и отложенные бумаги Син, за что получил тихую благодарность коллеги, не отрывающейся от экрана. Как бы Чон не оттягивал момент очередной монотонной работы, он неизбежно бы наступил. Поход в кафетерий за булочкой и чаем пролетел слишком быстро для того, кто старался плестись, словно улитка. Чонгук плюхнулся на свое рабочее место и, со сдобой в зубах, начал лениво перекладывать папки одна за другой. Парни, девушки, девушки, парни. Зачем ему это вообще нужно? Десятый, пятнадцатый пациент. Чон смотрел на имена и фамилии, год рождения, а после откладывал карту в сторону. Этого требует его сон? Как же скучно. Двадцать третий, Пак Чимин. Скукота полная. Примерно на двадцать седьмом пациенте Чонгук резко очнулся. Парень перебрал отложенную кипу и детальнее рассмотрел дело человека с таким знакомым именем. — Пак Чимин, – вслух проговаривает он. – Син! Кто это? – он разворачивает карту, показывая знакомое фото, словно девушка знает его и подтвердит догадки. Та лишь странно смотрит и кривится. — Ты еще не настолько стар и слеп, читай дело сам, по чем мне знать, – она напечатала пару символов и все же добавила. – Это все студенты университета искусств, что недавно был в новостях. Вроде как террористы взорвали, ты должен был об этом слышать, – Син снова увлеклась своей работой, пока Чонгук судорожно шерстил карту пациента. Сомнений не было. Это тот самый Пак Чимин, тот, кто является к нему в зеркалах, тот призрачный образ, с которым ни вели переписку. Палата номер двести шесть. Парень двадцати двух лет, поступил в больницу с множественными переломами и травмами. Вследствие перелома дужки в пояснично-крестцовом отделе позвоночника возник травматический спондилолистез. Вторая степень смещения дала осложнения в виде сужения позвоночного канала, возникла гипотрофия мышц нижних конечностей. Операция назначена на восемь часов. Операционная номер два. Чон метнул глаза на настенные часы, что показывали сорок минут от начала операции. Его больше не заботили остальные бумажки. Даже Син никак не отреагировала на то, что парень резко сорвался со своего места, хлопнув при этом дверью. Взгляд мутнел, он бежал с силой сжимая веки, он просыпался, но не хотел этого. Ему нужно было попасть в смотровую, ему нужно было убедиться, уверовать в то, что его друг жив, что не все еще потеряно. Его разум требовал этого, и пелена, застилающая глаза пропала. Чонгук бежал по больничному коридору, распихивая и извиняясь перед пациентами. Он задыхался, летел, словно в последний вагон метро. Чон не знал, где находится чертова операционная номер два, тем более ее смотровая, но ноги сами вели. Не важно, если окажется, что в жизни это абсолютно не та дверь, не имело значения ничего, кроме Чимина. Чонгук влетел в пустую смотровую, еле переводя дух. Его взгляд был прикован к копошащимся медсестрам и докторам. Что-то было не так. Их руки… они были в крови. Лица пациента он не видел, тот лежал спиной вверх. Ассистенты докторов носили пакеты с красной жидкостью, не тяжело догадаться, что он теряет много крови. Возня, шум, даже крики особо слабонервных. Кто-то уже отошел в сторону, хотя злосчастный прибор все еще пищал в такт замедленному биению сердца. Чон положил ладони на стекло и попытался всмотреться, когда резкий всплеск жидкости запачкал маски врачей. Пару минут. Писк… Биение сердца прекратилось. Одна медсестра заплакала, упав на колени с еще не подсоединенным пакетом крови в руках. Доктора вздохнули и отошли на шаг. Ведущий врач тяжелым и хриплым голосом провозгласил. — Время смерти - восемь сорок три. Причина – разрыв нижней дополнительной радикуломедуллярной артерии вследствие проникновения осколка кости, – Чон кажется перестал дышать. С выпученными глазами он мотнул головой в отрицание, представил продолжение операции, но сон снова не давал ему права управления, продолжая проигрывать чертов сценарий. — Нет. Этого не может быть. Нет! Нет! Нет! – в такт отрицанию он забил кулаком по толстому стеклу. Его никто не слышал. Доктора уже сняли перчатки, оставив ассистентов зашивать бездыханное тело. Ноги подкосились, и он сполз вниз, отчаянно пытаясь обернуть ситуацию вспять. Чонгук начал бить себя по голове, словно это поможет поменять сценарий, который он не писал и не просил никого писать. Тот ли это Чимин? Он ли это вообще? Сомнений не было. Фото на карте пациента, операционная, все совпадало, от этого становилось дурно. Чона затошнило. Та самая булочка решила вырваться наружу. Парень прикрыл рот рукой и попытался успокоиться, когда почувствовал легкое касание чьей-то руки на своем плече. Он выдохнул и неспеша повернул голову. Перед ним стоял светловолосый парень из плоти и крови, как ему визуально показалось. Его лицо озаряла самая милая и приятная улыбка из всех на свете, а глазки щелочки искренне являли миру мелкие морщинки вокруг них. — Пак Чимин, – без вопросительной интонации констатировал он. Чон обернулся назад, чтобы взглянуть на пациента, но операционная была пуста. — Все верно, – спокойно сказал он и присел на корточки, потрепав перед этим парня по волосам. – Не рад меня видеть? – Чонгук сглотнул и снова обернулся назад. Его сон превращался в кошмар, не смотря на то что н мог сейчас видеть и даже касаться своего вроде как… друга? — Нет, я… рад, – после небольшой паузы проговорил он. Чон был в шоке, в самом настоящем шоке. Его не трясло, но начинало потряхивать. Тошнота отступила, но не на долго. После очередного рвотного позыва, он снова прикрыл рот рукой и отвернулся, пытаясь унять неугомонную булочку. — Я вижу, как ты рад. Аж тошнит, – Пак пустил редкий смешок, и еще раз провел по его волосам рукой. – Я не нравлюсь тебе, я противен тебе. Ты поэтому бросил меня? – внезапно серьезным тоном проговорил Чимин. Чонгука резко перестало бить мелкой дрожью, его больше не рвало, лишь мурашки холодом пробежались по позвоночнику и он испуганно посмотрел на парня. — О чем ты таком говоришь? – Пак без улыбки склонил голову в сторону. — Ты не пишешь мне, избегаешь меня. Разве это не называется бросить? – он выглядел пугающе бледным. Только сейчас Чон почувствовал холод его руки, продолжающей поглаживать того по волосам. — Чимин, Ты погиб. Как долго я могу держать связь с призраком? Это даже в рамки реальности не вписывается, – Чонгук словно отрезвел и говорил это не с целью оправдания, а может быть и с ней. В любом случае, располагая той информацией, что он имел, это было сухими фактами, отравляющими его жизнь. Ему не хотелось, чтобы было так, но это факт – Чимин просто призрак, преследующий его при жизни. — Но я погиб уже дважды, – он усмехнулся и привстал, доставая из-под белой больничной маки крестик. – А бог любит троицу, – он широко улыбнулся, словно безумец, но тут же принял грустное выражение лица. Не таким его Чон представлял, но понимал, что, если уж это его сон, маловероятно это тот самый Чимин, а списать его непонятное поведение на бред собственного разума было бы куда логичней, чем принять такой его характер. — Не неси чушь, – он так же приподнялся, параллельно беря его холодную руку в свои ладони. — Но я тебе не нужен. — Не решай за меня! – вскрикнул Чон так, что его слова эхом отразились от стен. – Я бы все отдал, чтобы ты оказался жив. Я бы все отдал, чтобы ты был со мной… рядом… – произнес он, проигрывая собственную битву чувствам, что он так рьяно блокировал в своем подсознании. Тот блок натуральности был сломлен, вихрем пронесшиеся радостные моменты после переписки с Чимином приобрели иной подтекст. На перевес с ними было сухое общение с Юнги, после которого не возникало желание тут же встретиться с ним. Чонгуку не хотелось пригласить Юнги отведать жаренного мяса, после того как он писал о своем желании. Мина он бы послал на хуй, а вот для Пака тот готов был бронировать столик и тратить все свои деньги. Теперь все точно встало на свои места. — Если ты не врешь и готов на все ради меня, так пожертвуй, – Чимин бесшумно сделал шаг навстречу и обнял его. – Хоть чем-то пожертвуй ради меня. — О чем ты… – Чон не успел договорить фразу, как коснувшись руками спины Пака, понял, что тот словно растворяется в воздухе. Снова эта белая пелена перед глазами. Сон рушится. Если, конечно, этот кошмар можно назвать сном. — Живи. Во что бы то ни стало живи и пожертвуй своим временем. Спасай жизни, как ты все время мечтал. Спасай жизни, Гуки. Спаси и м… – Чимин не успел договорить. Фраза оборвалась на полуслове. Чон проснулся в поту и с жадным дыханием. Его била дрожь и легкий озноб, руки тряслись, а лицо его покинул румянец. Глаза парня наливались слезами, он не мог этого контролировать. Чонгук судорожно искал телефон на прикроватной тумбочке, словно слепец, а как только нашел, быстро набрал номер. Его голос трясся, был хриплым и дерганным из-за частого дыхания, но он все же смог сказать: — Юджин, нам срочно нужно поговорить.

***

Девушка, зная, а точнее веря в рассказ Чонгука о его «воображаемом» друге, почему-то сразу подумала о том, что он звонит как-раз из-за него. Не трудно было догадаться на самом то деле. Юджин никак не обвиняла Чона, ей нравилось общение и время, что они проводят вместе, пускай знакомы не долго. Только вот пока, по ее впечатлению, мир парня вращался только вокруг этого бестелесного Чимина, что тревожил его раз от раза. Ей было не в тягость приехать, пускай и на часах чуть больше семи утра… Ладно, в тягость, но это можно перетерпеть. Юджин воспользовалась личным транспортом и, достаточно удачно миновав пред рабочие пробки, быстро добралась до дома Чона. С порога оказавшись в цепких объятиях и в страстном поцелуе, девушка снова задалась вопросом, а где собственно родственница Чонгука, что живет с ним. Но лишние думы исчезли со сменой положения в горизонтальное. Их тела поддались похоти и разврату на каких-то полчаса, но этого было достаточно, чтобы парень оправился ото сна и после говорил о кошмаре без лишней эмоциональности. — Знаешь, – попивая чай на кухне, начала Юджин, – меня зацепила его фраза, – она сделала еще глоток и поставила кружку на стол, чтобы перекусить булочкой. — Которая из? Он достаточно сказал, – Чон так же неспеша поглощал горячую жидкость, изредка отвлекаясь на еду. — Это верно, но вот про крестик, что ты там говорил, – она щелкнула пальцами, пытаясь вспомнить. – Что-то вроде: «Умер один раз, умру и третий». — Я погиб уже дважды, а Бог любит троицу, – поспешил поправить девушку Чонгук. — Именно! Не находишь ее странной? – Чон натянуто улыбнулся и отставил пустую кружку на стол. — Справедливости ради, я все в этом сне нахожу странным, – девушка цокнула и, опустив ногу, что ранее покоилась на стуле в позе лотоса, продолжила, принимая более серьезный вид. — Смотри. Мы уже сделали вывод о том, что это все работа твоего мозга, весь этот сон был твоей фантазией. Я понимаю, что та часть про спасение – это твое желание помочь ему, поэтому не придаю большого значения. Выбивается лишь эта, про смерть, – она положила локти на стол, придвигаясь к нему ближе. – Подумай сам, может быть, упустил какую-то деталь в рассказе. — Даже если и так. Какая разница? Не вижу смысла более мусолить эту тему, – он забрал еще наполовину полную кружку Юджин и направился к раковине. — Тогда на кой хрен я сюда приехала, превозмогая свое дикое желание подольше поспать? Если хотел поговорить, то почему бы и не по телефону? Сбросил тоже мне почти сразу, а я еще сонная хуй пойму, что ты там пролепетал, – Чонгук усмехнулся и, отложив влажные после мойки кружки, подошел к ней предельно близко, чтобы на ухо прошептать. — А разве то, чем мы занимались десять минут назад не было стоящей причиной приехать? – Юджин легонько шлепнула того по оголенному плечу, после чего Чон под собственный заливистый смех направился в душ. Учеба пролетела быстро, а точнее, из-за резкого перепада температуры, многие преподаватели слегли с простудой. Можно было бы поставить замены, но это тяжело сочеталось с количеством способных отчитать чужой материал лекторов, поэтому было принято решение перенести пары до выздоровления ведущих преподавателей. Такой вариант устроил большинство студентов и профессоров. — Что же, поздравляю, теперь вы официально имеете почетный первый номер группы, – врач зажал папку локтем и с улыбкой на лице похлопал. Начался второй день их практики, что не могло не радовать хотя бы двух человек – Тиён и Чонгука. – Если отстанете от остальных, спросите у персонала, где может находиться команда практикантов номер один. Если те и не подскажут, то смогут связаться со мной, а там уж я направлю. Студенты собрались в просторном помещении с круглым столом. По-видимому, их ожидала очередная лекция. Большинство девушек скучающе подпирали головы локтем, кто-то старался слушать, а кто-то не скрывал своего нежелания впитывать новую информацию и открыто засыпал. — Вчера мы уже успели на практике ознакомится с нашей маленькой пациенткой Мелиссой. Как вы можете помнить, ваши коллеги, если так можно сказать, хорошо показали свои знания в сфере заболеваний, однако, это были лишь базовые аспекты, подкрепленные визуальной составляющей, – мужчина, стоящий за небольшой кафедрой, нажал пару кнопок на небольшом пультике, тем самым погасив свет для небольшой презентации. – Сегодня речь пойдет о непосредственной диагностике комы. Я не прошу вас сейчас все записывать и ломать свои глаза в темноте. Мне важно ваше понимание, ведь в будущем и мы с вами можем стать коллегами, поэтому хотелось бы видеть хороших специалистов в рядах сотрудников нашей больницы, – после небольшой вступительной речи Син попросила девушку, сидящую рядом с ней, растолкать остальных. Тиён, наверное, слепо верила, что им может это пригодиться или понравиться. — Простите, – одна из студенток осторожно перебила доктора, но тот кивнул, чтобы она продолжила. – Вчера парочка Чон этим занималась? – Чонгук и Син синхронно обернулись на нее, после странного выражения, но стоило врачу продолжить, как их взгляды быстро вернулись к нему. — Хороший, но и не самый удачный вопрос, – он отошел от кафедры взяв ручку из нагрудного кармана халата. – Приведу очень простой пример, для наглядности. Вы пишете лекцию, тема очень интересна вам, материал объемный и вдруг ручка перестает писать. Вы можете подумать, что закончились чернила, тогда вы их замените, но точно ли проблема в этом? – девушка, задавшая вопрос нахмурилась, не понимая пока к чему он ведет. – Вы же не сразу пойдете за новым стержнем? Вы раскрутите ручку, посмотрите на ее содержимое и только тогда, когда убедитесь в том, что чернил нет, пойдете на новой комплектующей, – он показательно вытащил стержень, показав всем, что он полон, а после включил свет и взял в руки лист бумаги, попробовав нарисовать на нем незамысловатую фигуру. – Видите, проблема не в чернилах. — Простите, я пока не понимаю, как связать ваш пример с моим вопросом, – робко сказала она, поглядывая на присутствующих, чтобы убедиться в том, что девушка не одна такая. — Хорошо, включу в свой рассказ несколько терминов. Представим, что ручка – наш пациент, а полная неспособность писать – кома. Прежде чем выносить вердикт и менять ее основной орган – стержень, нужно диагностировать эту так называемую кому, чтобы точно не перепутать ее с другим состоянием. Ручка может не писать по разным причинам: не подходящая поверхность для письма, редкие пузырьки воздуха в чернилах, заедающий шарик на кончике пера. Диагностика – это простыми словами то, что поможет нам отличить кому от другого состояния. Мы не поторопились, проверили все и поняли, что причина не в стержне, а например в листе бумаги, – он перевернул ее другой стороной и снова попробовал нарисовать фигуру. На этот раз у него получилось. – Видите? Мне не потребовалось менять стержень, списывая его со счетов, я проанализировал ситуацию, понял, что причина не в нем и провел лечение, сменив поверхность письма, – девушка с улыбкой и пониманием кивнула. — Сегодня вы расскажете нам о том, как отличить кому от другого состояния? – уверенно спросил Чонгук, не боясь, что может ошибиться. — Верно, – доктор вернулся к кафедре и снова потушил свет для небольшой презентации. – Как я говорил ранее, прежде всего кому нужно диагностировать. Этим занимается невролог, но вас учат делать все, поэтому слушайте внимательно. Врач должен решить две задачи: первое - выяснение причины, приведшей к коматозному состоянию, второе - непосредственная диагностика комы и ее дифференциация от других похожих состояний, – Чон хоть и не хотел ломать глаза, но вопреки словам доктора решил делать пометки. – Выяснить причины впадения больного в кому помогает опрос родственников пациента или случайных свидетелей. При этом уточняется, были ли у больного предшествующие жалобы, хронические заболевания сердца, сосудов, эндокринных органов. Свидетели расспрашиваются о том, пользовался ли пациент лекарствами, были ли найдены рядом с ним пустые блистеры или баночки из-под препаратов. Все же понимают угрозу отравления наркотическими веществами, – врач продолжил говорить, пока так называемая парочка Чон изредка переглядывалась и словно соревновалась, записывая все больше и больше информации. – Самым важным в дифференциальной диагностике комы от других состояний нарушения сознания является исследование способности больного открывать глаза на звуковое и болевое раздражение. Если реакция на звук и боль проявляется в виде произвольного открытия глаз, то это не кома, важно понимать. Если пациент, несмотря на все усилия врачей, глаза не открывает, то состояние рассматривается как коматозное, – мужчина переключил слайд и продолжил свое вещание. – Тщательному изучению подвергается реакция зрачков на свет. Ее особенности не только помогают установить предполагаемое месторасположение очага повреждения, но и косвенно указывают на причину возникновения коматозного состояния. Кроме того, зрачковый рефлекс служит достоверным прогностическим признаком, – он подошел ближе изображению, выдаваемому проектором и, используя вместо указки ручку, стал приводить примеры с помощью иллюстраций. – Узкие зрачки, так же называемые зрачками-точками, не реагирующие на свет, характерны для отравления алкоголем и наркотическими веществами, – врач переместил внимание на другую картинку. – Разный диаметр зрачков на левом и правом глазе говорит о нарастании внутричерепного давления. Широкие зрачки – признак поражения среднего мозга. Расширение диаметра зрачков обоих глаз в совокупности с полным отсутствием их реакции на свет характерно для запредельной комы и является крайне неблагоприятным признаком, свидетельствующем о скорой смерти мозга. Доктор еще какое-то время проводил свою лекцию, углубляя знания студентов в своем профиле. Они рассмотрели похожие на кому состояния, задали интересующие вопросы и даже провели небольшой эксперимент в виде интерактивной игры, когда врач называл симптомы и предшествующие факторы, а студенты угадывали, а точнее определяли, может ли это быть комой или нет. Большую половину группы мужчина не стал мучить и приводил легкие примеры, парочке Чон же пришлось потрудиться и рассмотреть сразу несколько вариантов, но все, даже те, кто слушал вполуха, справились хорошо. Дальнейший остаток дня студенты провели в простом наблюдении при обходе палат, подметили для себя с теоретической точки зрения, как устроена работа в больнице, а также подглядели за тем, как ставятся капельницы и уколы. Для Чонгука этот процесс был настолько захватывающим, что когда их время пребывания в медицинском заведении подошло к концу, он не мог просто так уйти домой и, в тайне от Тиён договорился остаться с ведущим врачом на полный день. Тот не дал ему гарантий о том, что парень пойдет учиться ставить капельницы, лишь уверил, что их дополнительное обучение пройдет довольно-таки увлекательно. — Завтра мне нужны результаты повторного биохимического анализа крови. Если у пациентки наблюдается нарушение метаболизма, то стоит усилить меры лечения, – мужчина написал что-то в карте пациента и отдал ее медсестре, оборачиваясь при этом на Чона. – Что скажешь? – парень округлил глаза и с интересом на него посмотрел. – Я ничего не забыл? – с улыбкой сказал доктор, давая тем самым подсказку. Чонгук сначала не понял, на что тот намекает, но попытался раскинуть мозгами, проведя визуальный осмотр. — Кажется, у нее наблюдается повышенное давление, – врач улыбнулся еще шире. — Все верно, – он обернулся на медсестру и продолжил. – Проведите кт, с ее диагнозом повышение давления грозит инсультом, – девушка кивнула. – Хорошо, что с пациентом палаты номер двести шесть? – сердце Чона пропустило удар, но он быстро отбросил мысли в сторону и продолжил внимательно следить за работой профессионалов. — Прогресса или регресса не наблюдается. Я связывалась с родственниками, чтобы уточнить готовы ли они оплачивать дальнейшее лечение, они согласились, – доктор с одобрением кивнул и указал девушке на выход из палаты. — Помнишь, я говорил вам об одном интересном случае? – мужчина завел разговор с Чоном, пока те шли по коридору. Парень кивнул. – Если мне не изменяет память, то тот парень, которого мы сейчас осмотрим, удивительный счастливчик. Я думаю, тебе самому нужно взглянуть, секунду, – доктор принял телефонный звонок, что несколько мешал их легкой беседе. Разговор принял несколько неприятный оборот, при котором врач позволил себе повысить голос, а как только он подошел к концу, тот устало вздохнул и провел рукой по волосам. Что-то пошло не по плану, это чувствовалось. – Сана, подойди на минутку, – медсестра остановилась у двери в палату, когда ее окликнули, а после вернулась к ним. – У меня в кабинете лежит рентгенография черепа в двух проекциях, электроэнцефалография и эхоэнцефалографию этого пациента. Принеси пареньку, пусть по изучает. Чон, – он обернулся на Чонгука, – мне нужно уехать по срочным делам, не расстроишься, если на этом наше дополнительное занятие закончится? — Нет-нет, конечно, езжайте, – парень уважительно низко поклонился пару раз. – Спасибо большое, что смогли уделить мне и без того много времени, – доктор улыбнулся и кротко склонил одну голову. — Мне всегда приятно видеть в рядах студентов заинтересованные лица. В следующий раз приводи Тиён, думаю, ей это тоже пойдет на пользу, – он хотел уже направиться к лестнице, как забыл сказать главное. – И, да, если хочешь, можешь остаться по изучать снимки тут, Сана сейчас предоставит тебе их. Где находится палата, – он указал рукой на ближайшую дверь, – ты видишь. После повторного обмена поклонами, врач поспешил удалиться, оставив медсестру наедине с Чонгуком. Парень сжал губы в тонкую полосочку и нервно теребя ладонями халат, принялся раскачиваться с носка на пятку, в ожидании хоть какой-то реакции от девушки. Та проводила доктора взглядом и, как только его силуэт скрылся за поворотом, смогла отвлечься и вернуться к стоящему перед ней студенту. — На самом деле я забыла полную карту пациента в архиве, – скромно заговорила та. – Не говори господину Чу о моей оплошности. Мне нужно пять минут сбегать туда и обратно, по пути зайду к нему в кабинет и принесу нужные снимки, хорошо? – девушка невысокого роста с еле заметной россыпью веснушек на щеках явно нервничала и не даром ждала, когда мужчина скроется за поворотом. Чон с понимаем отнёсся к ситуации. — Что ты, мне не зачем рассказывать ему такое. К тому же я сам могу сходить за нужными документами, если ты меня сориентируешь, – она улыбнулась и мотнула головой. — Больница не маленькая, ты потратишь на это много времени, уж лучше я сама. Можешь пока подождать меня в палате и осмотреть пациента, хотя от длительного пребывания с ним тебе может стать плохо, предупреждаю сразу, – Чонгук вздернул брови в удивлении. — Это еще почему? – Сана осмотрела коридор и, убедившись в том, что нет лишних ушей, сказала, но все равно шепотом. — Пациент чудом выжил, но выглядит сейчас не лучшим образом. Его доставили к нам в отделение в крайне плачевном состоянии. Многим медсестрам до сих пор тяжело менять его бинты, ведь парнишку очень жаль, – девушка вздохнула. – Что же, я быстро, а ты пока осмотри приборы, проверь, чтобы лекарства поступали в его организм, но особо ничего не трогай, хорошо? – Чонгук, находящийся сейчас в несколько прострационном состоянии, кивнул и та удалилась. Его не пугала кровь, бинты или что похуже, наоборот, после сказанного Чону еще больше захотелось увидеть того парня. Сердце уже заходилось в бешеном ритме от предвкушения, а разум отчаянно пытался закрепить мысль о том, что пациент – это не тот, о ком сейчас думает он. Осторожно открыв дверь, Чонгук вдохнул легкими концентрированный запах медикаментов. Его встретил полумрак и легкое свечение лампы на тумбе у койки. Парень на ней лежал неподвижно, что не было удивительным, его бледная кожа, обмотанная бинтами голова, ноги в гипсе, руки в гипсе, ничего из этого не пугало Чона, а наоборот завораживало. Находясь тет-а-тет с больным, можно было представить себя в роли его лечащего врача. Вообразить, словно ты зашел не просто понаблюдать, а уже лечить и ставить диагнозы. Детская фантазия растворилась с улыбкой и легким мотанием головы, парень прикрыл за собой дверь и слегка посвистывая осмотрел палату детальнее. Ничего интересного. Писк приборов, серые скучные стены, но при этом красивый вид из окна. — С этим тебе повезло, – решил начать монолог Чонгук. Он знал, что пациент ему не ответит, а Сана вернется еще не скоро, поэтому не стеснялся говорить вслух. – Еще тебе повезло с врачом. Господин Чу хороший человек, и я верю, что он сможет тебя вытащить из этого плачевного состояния, – он осмотрел шкаф, еще одну тумбу и, не заметив на ней цветов, перестал улыбаться. – Видимо ты одинок несмотря на то, что у тебя есть семья. Принесу тебе завтра букетик, как выйдешь из комы, надеюсь, он порадует тебя, – он подошел, чтобы заглянуть в карту с именем, – Чимин, – он усмехнулся, но тут же по телу пробежала дрожь и холод. Кажется, у еще молодого парня, уже скакнуло давление. Чонгук судорожно вытащил карту и стал смотреть общую информацию о парне. Его глаза метались от строчки к строчке, изредка возвращаясь к фамилии и имени. Глупое совпадение или чья-то шутка, но он не мог поверить в происходящее. Спотыкаясь, он подошел к ближе к его лицу, приблизился настолько сильно, что со стороны могло бы показаться, что он словно принц, пришедший разбудить Белоснежку поцелуем, склонился над ним. Его взгляд бегал по ресницам, пухлым губам, что скрывала кислородная маска. Чонгук пытался найти хоть одну деталь, которая отрезвит его и укажет на то, что это не Пак Чимин, точнее не тот Пак Чимин, которого он знает. Пластыри на лице, их не было. Бред. Это не то, что в корне изменило бы его мнение. Или вот – корни волос черные, а у Чимина чистый блонд. Опять мимо, естественно, что за месяц они могли отрасти. У Чона в панике подкосились ноги и он упал на пол, отползая от койки немного дальше. Это не правда. Это не может быть правдой. Его мозг не мог указать с точностью палату, в которой тот находился, он не мог знать точно, что это тот Чимин. Просто не мог! Чонгук вскочил, поскальзываясь на гладком полу и вышел в коридор, чтобы посмотреть на номер помещения. Это не галлюцинация, двести шестая палата, даже имя пациента написано. Он горько усмехнулся, вспоминая, что мельком обращал внимание на надписи под номерами, проходя по этому коридору буквально вчера. У его разума была причина воссоздать такую картину. Чон мотнул головой, еле плетя ногами, зашел обратно, прикрывая за собой дверь и сполз вниз по стене, прикрывая голову руками. Пойман на лжи. — Это просто бред. Я, наверное, все еще сплю, черт возьми, – он оттянул волосы на макушке, принося тем самым каплю боли и понимая, что все вокруг реально. – Какая несусветная глупость, – немного успокоившись, парень опустил руки и еще раз взглянул на койку. – Погиб? Ты кому смертью называешь? Издеваешься? – он снова усмехнулся, откидывая голову назад. – Знаешь, Чимин, Бог хоть и любит троицу, но мое любимое число – два. Хватит с меня и тебя этих мучений. Ты обязательно выживешь. Я лично этому посодействую.