unknown

Небо потускнело и заволокло тучами. Февраль подходил к концу, и было ожидаемо, что наступит сезон дождей. На улице уже было не так холодно, стояла плюсовая температура, снег давно растаял, а на смену ему пришла слякоть и грязь. Под оболочкой этой унылой погоды никогда не случалось ничего хорошего. В этот тусклый, понурый день, Чонгук потерял близкое для себя существо, он потерял того, кто за эти месяцы стал ему близок. Того, о ком он думал каждый день, того, кто должен был прожить еще хотя бы несколько лет. В день его смерти заплакала даже Минен, услышав историю его трагичной гибели и внезапной кончины. — Придурка кусок! Это все ты виноват! Если бы не ты… если бы… он был бы жив! – девушка не переставала рыдать над могилой, сгребая мокрую, еще свежую землю в кулаки. Это было правдой – ее слова. В его смерти виноват Чонгук. Он признает свою оплошность, берет всю ответственность на себя, но, почему-то стоит, словно камень и не позволяет себе плакать. Парень просто держит зонт над тетей, что коленями сидит на холодной земле и убивается, словно как в тот день, когда погибли родители Чона. – Ты убил его, – тихо говорит девушка. — Прости… — Чего? – она повернула на него голову. – Жалкое прости? Это все, что ты можешь сказать после того, как убил его? Простое прости? – она сильно ударила того по ноге и продолжила свои рыдания. — Айщ. Нуна, ну, чисто теоритически… я убил ее, а не его… – он снова поймал гневный взгляд Минен. — Придурок ты, блять. Джорджи был мальчиком. Маленький миленький мальчик с золотистыми плавниками и крупным брюшком. Я стояла в отделе золотых рыбок полчаса, выбирая его! Это была любовь, понимаешь? Я, как мать, полюбила его, словно своего сына. Я растила его, кормила его, убирала за ним и старалась сделать все, чтобы он жил счастливо. А ты что сделал? – Чон вспомнил злополучный момент, когда неудачно опробовал новую игру виртуальной реальности и разбил аквариум… в придачу наступив на бедного Джорджи… — Я виноват, признаю. Но хватит уже убиваться! Ветер ужасно сильный, дождь льет, как из ведра, а ты сидишь в луже и льешь слезы над могилой того, кого уже не вернуть. Давай нового купим, а? – она еще раз ударила того по ноге, но прислушалась и встала. – Айщ. Да больно блять. — Так тебе и надо, – она пошла в сторону подъезда, игнорируя попытки племянника нагнать ее, чтобы понести зонт над головой. – А смысл нам нового покупать? – начала наконец разговор Миньен, стоило им ступить за порог подъезда. – Аквариум вдребезги разбит, так же, как и мое сердце, а если купим новый, шанс того, что ты снова его сломаешь с каждой твоей покупкой игры становится все больше и больше, – девушка быстро отворила дверь в квартиру и, невзирая на то, что с нее струями стекает вода, быстро сняла обувь и прямо в верхней одежде направилась в свою комнату. — Тогда может быть кошку или собачку? Их я обещаю не трогать даже пальцем, – дверь в комнату девушки быстро распахнулась лишь на секунду, чтобы та кинула в племянника свой мокрый плащ. – Ну? Как тебе идея? – Чонгук снял обувь, отложил мокрый зонт в специальную подставку, повесил верхнюю одежду Минен на вешалку и постучался в комнату тети, даже не думая, что та может ему открыть. Тем более после того, что он убил ее домашнее животное. — Иди ты в жопу, а? – послышался глухой вскрик по ту сторону двери. Чон глубоко вздохнул, сложил руки в замок и облокотился о стену. — Если ты не выберешь, я куплю домашнюю крысу и назову ее в твою честь, – послышался легкий топот и дверь быстро отворилась. Чонгук с облегчением вздохнул и улыбнулся. – Ну так что? — Кошка. Серенькая или рыжая. И звать ее будут Рукия, – проговорив это, Минен снова захлопнула дверь. Чон не успел среагировать и что-то возразить, ведь это будет не только ее, но и его новый сожитель. Можно было бы посовещаться, выбрать совместно, но, поскольку он сам облажался, пришлось согласиться без всяких возражений. Чонгуку было достаточно того, что тетя перестала так сильно злиться, ведь еще пару часов назад та кидала в него все, что попадалось под руку, наводила сущий беспорядок и кричала, словно ее убить хотят. Благо соседи никак на это не среагировали и не вызвали полицию. Они даже в дверь не стучались и не интересовались, все ли у них в порядке, просто оставили странную семейку в покое до тех пор, пока они решали свои разногласия на повышенных тонах. Ну, точнее, как решали, Чон просил прекратить и старался обороняться, а Миньен орала, что отправит его туда, где сейчас находится Джорджи… После этого они совместно соорудили небольшой гробик из коробки под чай и позже пошли его закапывать на территорию за домом. Парень еще раз осмотрел погром, что они устроили часами ранее и, вздохнув, принялся за уборку.

***

Рутина юного медика протекала спокойно, но при этом с легкими нотками стресса. Университет он любил, но в последнее время не тратил много времени ни на учебу, ни на хобби в виду блога о чрезвычайных происшествиях, а про встречи с Юнги он уж и позабыл совсем. Парни редко общались на парах, а далее Чонгук быстро убегал в больницу и там уже штудировал новые для него учебники, советовался с курирующим врачом, а также регулярно ухаживал за Чимином. Его привычная жизнь начала полноценно крутиться вокруг одного невысокого, бледного и беззащитного паренька на больничной койке. Чон регулярно проверял капельницы, снимал показания с приборов и регистрировал каждый необычный случай, когда тело Пака реагировало на внешние факторы. Все это было лишь совпадениями, не более, однако Чонгук не сдавался и продолжал искать для себя новую информацию, подкидывать врачу самые безумные идеи, но все они, к счастью или к сожалению, были не верными. На фоне эмоционального истощения, связанного с тревогами за близкого, любимого человека, парень начал еще больше накручивать себя, задаваясь лишними вопросами. А что, если Чимин так и не придет в себя? А что, если он останется инвалидом? Или хуже того, что, если Пак не вспомнит ничего того, что было в тот период времени, пока он лежал в коме? Да, он скорее всего и не сможет вспомнить. Это было бы чем-то на грани фантастики, если бы сразу после пробуждения, он назвал имя того, кто стоял бы у его койки, имя Чона. Однако, не смотря на все свои тревоги, Чонгук продолжал бороться, грезил фантазиями о том, что тот все же вспомнит его, ведь его кома для Чона стала чем-то необычным и вообще необъяснимым. — Таким образом лечение комы должно вестись по 2 направлениям: поддержание жизненных функций больного, а также предотвращение гибели мозга и борьба с основной причиной, вызвавшей развитие этого состояния, – ни одна его лекция не была пропущена, а сейчас они подходили к самой сути, разбирая лечение коматозного состояния. Его тетрадка в девяносто два листа, сдавалась под количеством информации, поэтому парню приходилось чертыхаться и писать на дополнительных листах, которые он без проса одалживал у Синтиен. – Второй этап лечения проводится уже после подробного обследования, и дальнейшая врачебная тактика зависит от основной причины, вызвавшей кому. Если это травма, опухоль мозга, внутричерепная гематома, то проводится срочное оперативное вмешательство. При выявлении диабетической комы берется под контроль уровень сахара и инсулина. Если причиной стала почечная недостаточность, то назначается гемодиализ, – врач по-доброму улыбнулся и закрыл папку с планом лекции. – На этом сегодня закончим. У каждого из вас, как вы знаете, появился свой пациент, за которым вам придется ухаживать. Не повезло только тем, кому досталась палата номер двести двадцать пять. Там лежит уж очень активный инсультник. — Пасиб, господин, – донеслось с последних рядов — Не за что, Лиён. Так, ну а теперь вы можете задать мне личные вопросы или пойти по своим делам, – он обвел аудиторию пристальным взглядом, остановившись на одной из студенток. – Юна, по своим делам это не в туалет для макияжа. Это значит к больному в палату, – по аудитории прошел смешок, и первой за дверь выскочила вышеупомянутая Юна, следом и остальные. Только Чон и Чон, как бы странно не звучало, задержались. – Вопросы? Я вас слушаю. Если вы не против, начнем с девушки. Синтиен? — Да. У меня вопрос. Какого кхм… – немного прокашлявшись, она поправила прядь и уже в более спокойном тоне продолжила. – Почему вы меня поставили в пару с Чонгуком? – преподаватель улыбнулся и опустил на мгновенье голов вниз. Его забавляла динамика отношений этой парочки, однако причина была совсем не в этом. — Хм, ну вы оба очень зрелые и умные ученики. Мне показалось, что вы мне поможете. Чон при проверке заинтересовался моим пациентом, а, увидев его горящие глаза, я подумал, что было бы не плохо, если бы вы помогли мне. К тому же, в знак благодарности, я смог бы разрешить посетить вам операцию. Но только в качестве смотрящих. Не плохая сделка? – он приглашающим жестом указал на дверь, после чего они выдвинулись в нужную палату. — Предложение весьма интересное, поэтому, думаю, я потерплю его это время, – она строго посмотрела на парня, уже обращаясь к нему. – Но только ради операции. — Вот и замечательно. Чонгук? — А, да. Дело в том, что я в очередной раз просмотрел историю болезни и снимки. Думаю, нужно сделать повторно эхоэнцефалографию. Я заметил застойный щит, когда проверял глаза. Возможно, повысилось внутричерепное давление. При травмах этот феномен нормален, но есть шанс того, что это опухоль или кровоизлияние. Помимо щита у него были небольшие судороги, думаю, этого достаточно, чтобы сделать повторный анализ. Вместе с этим нужно сравнить новый и старый снимок электроэнцефалографии, если не сложно. Он может подтвердить или опровергнуть предположения, – доктор остановился и одобрительно кивнул. — Не плохо. Этим займется Синтиен, тогда ты будешь анализировать снимки. Идет? – доктор остановился и протянул руку в знак заключения сделки. Чонгук сглотнул, ведь он еще только на первом курсе. Но он не он, если не попробует. Гук пожал руку, а Синтиен лишь цыкнула. Ей же придется заниматься анализами, ну отчасти. – Вот и хорошо. Сегодня я тут до девяти вечера. Подходите в любое время. Если окажешься прав, то мы обсудим лечение и назначим дату операции, если нет, то продолжишь изучение карты пациента, а также проследишь за его общим состоянием. При первичном осмотре мы не выявили патологий, что могли бы спровоцировать кому, однако со временем все меняется. — Я согласен на все. Однако если я прав, то вы просто пообещаете мне вылечить его. Если я ошибаюсь… я подумаю, что сделаю, – доктор лишь улыбнулся. Их руки все еще были сцеплены крепким рукопожатием. И если бы девушка его не разбила, то пришлось еще долго смотреть, как те просто смотрели друг на друга. — В таком случае я забираю пациента и еду делать эхоэнцефалографию и электроэнцефалографию. Так? – она изучающее посмотрела на врача и напарника, чуть позже поняв, что они играют в гляделки. – Хорошо… Тогда я пойду, – стоило ей уйти, как господин моргнул и подал голос. — Если ты так стараешься его вылечить, почему не пойдешь вместе с ней? — Пойду. Но вы еще не дали мне обещание. — Если рукопожатие не было тем знаком, то я обещаю, что в случае твоей правоты, Пак Чимин будет уже через месяц находиться вне палаты, а может быть и сможет ходить в универ… Хотя это вряд ли. Считая то, что он почти единственный выживший… – об этом он не думал. Единственный выживший из всей катастрофы. — Если вы пообещали, то будет. Он будет ходить туда, куда нужно. — Ну, тогда догоняй Чон, она уже должна была пойти делать первую процедуру, – парень откланялся и побежал в нужный кабинет.

***

У него еще никто не умер, так почему он так боится увидеть результаты? Яркая лампа над головой. Чон, которая листает диалоги в KakaoTalk, и пустой коридор. Через три минуты вынесут снимки и отдадут их на руки, чтобы юные «детективы» выяснили причину болезни, а точнее комы. — Ты чего так напрягся? – Син, наконец, отложила телефон и соизволила поговорить с напарником. Они решили, что наедине могут не изображать соперников. К тому же у той разрядился сотовый. Делать было не чего. – Он тебе родственник или что? — Или что, – быстро проговорил он. – Сложно объяснить, кем Чимин мне приходится. — М, понятно. Это даже логично, что вы не родственники. Было бы странно, ведь ты был шокирован увидев его тут, – она облокотилась на сиденье и снова воцарилась пугающая тишина. – Почему решил сегодня снимки рассмотреть? Можно и до завтра потерпеть. — Болезнь времени не терпит. — Понятно, – разговор никак не налаживался, хотя оба хотели чем-то забить эту тишину. – Чонгук, а у тебя есть девушка? – внезапный вопрос, ничего не скажешь. Парень устало повернул на нее голову и приподнял вопросительно брови. – Не подумай, я просто так спросила. — Девушки нет, но есть человек, который мне нравится, – Чонгук опустил взгляд на скрещенные пальцы рук и монотонно спросил из чистой вежливости. – А у тебя? — Похожая ситуация. Только вот мне никто не нравится, а хотелось бы, – парень понимающе кивнул. — Не присматривалась к Марку с твоей параллели? Он у вас популярен вроде как, – они встретились взглядами, после чего Син очень громко рассмеялась. – Что не так? — Ха-хахаха-ха, ты так просто это сказал, словно Марк и сам обратит на меня какое-то внимание, – девушка стерла с глаз результат недавнего приступа смеха и продолжила. – А сам то. Весь универ сходит по тебе с ума, даже учительница политологии. Но разве ты дал бы шанс простой замухрышке с потока? Нет конечно! – Чон хотел было возразить, но перебивать не стал. – Дело не в том, что тебе уже кто-то нравится, ты бы просто не дал и шанса, – Син перестала улыбаться и, выдохнув, облокотилась на скамейку. – Такие, как Марк и я, никогда не сходятся вместе, понимаешь? — Не совсем, – он перевел серьезный взгляд на девушку, прежде чем продолжить обсуждение темы. – Какая разница какая ты и какой Марк? Ты пыталась? Нужно попробовать, прежде чем говорить. Может быть, ты ему нравишься, и он от тебя без ума, но не решается сказать. — Не пори чепуху, – она махнула рукой в воздухе в знак отрицания. – У Марка есть девушка, которая крутится вокруг него, как белка у дерева. Вся такая красивая, с макияжем, в обуви от келвина, в платье от гучи и с брендовой сумочкой, а вместо шарфика на ней россыпь засосов. Да я больше поверила бы, что он гей, нежели, чем он со мной встречаться станет, – она опустила взгляд и вновь возникла тишина. — Есть идея одна, но она тебе вряд ли понравится, – Чонгук усмехнулся. – К тому же я сплю со своей подругой и что? В наше время секс ничего не значит, кроме как удовлетворение физических потребностей, – от такого откровенного разговора у Синтиен запылали щеки, и она вовсе отвернулась. — Так просто говоришь. Как же можно отдаться не любимому человеку? — Ну подумай сама. Уверена ли ты в отношениях Марка и той девушки? Вот так вот люди и отдаются не по любви. Не грусти и намотай сопли на кулак. Если тебе нравится он, то я помогу, чем смогу. Окей? – она робко и еле заметно кивнула. На этом их небольшой диалог подошел к концу и воцарилась окончательная тишина, нарушаемая лишь легким гулом со стороны блока палат, где пациенты активно разговаривали, гуляли и неспеша шли на процедуры. Спустя еще тридцать минут, наконец, вышел медик, предоставляя результаты ранее сделанных снимков. Чонгук сразу же подорвался, чтобы их рассмотреть, но на первый взгляд ничего не заметил, поэтому Син предложила пойти в комнату интернов, вывесить результаты там на специальной доске и просмотреть детальнее, без спешки и без нервов. Честно говоря, девушка не верила в то, что могут произойти какие-то подвижки в этом деле. Доктор сам говорил, что многое медицина еще не в силах исправить или объяснить, поэтому многие коматозники так и не приходят в себя. Но Чонгук даже и думать не смел о подобном. Он искренне верил и грезил мечтами, что сейчас, играя в игру «найди отличия» они что-то да выяснят. — Черт, – Чон стоял, прикусив кончик указательного пальца и нервно поглядывал на снимки, стуча ногой. – Я не вижу разницы, но чувствую, что что-то тут должно быть не так, – Син стояла возле него и скрестив руки так же старательно пыталась найти отличия. Вера Чонгука передавалась и ей, поэтому девушка делала свою работу не на отъебись. — Погоди, – Синтиен подошла ближе к доске и указала кончиком ручки на область в районе мозжечка, ближе к стволу. – Мне кажется, что в этом месте есть небольшое образование, – Чон пригляделся внимательнее, но все еще ничего такого не замечал. — Я не вижу. Не понимаю, – он провел ладонями по глазам и присел от усталости на корточки. Чонгук был на взводе, нервный, подавленный и явно расстроенный. Син видела его таким впервые, но картина ей не понравилась, поэтому девушка продолжила после короткого вздоха. — В районе мозжечка, как я предполагаю, могла образоваться небольшая аневризма. Учитывая то, что он находится в коме вполне возможно, что опухоль не дает ему прийти в себя, – она убрала ручку в нагрудный карман, отошла к столу, что стоял напротив доски и, слегка опираясь на него, продолжила. – Предположим, что изначально он находился в подобном состоянии из-за травмы головы, а после операции не приходил в себя, потому что организму требовалось восстановиться. Сейчас же, спустя несколько месяцев, аневризма блокирует этот процесс, увеличиваясь пропорционально тому, сколько сил организм может тратить на болезнь, – Чон присмотрелся к снимкам и даже потер глаза, а потом и лицо. — Хоть убей, но я не вижу. Никаких темных пятнышек в этой области, ничего! Все чисто! – он обернулся на слегка раздраженную Син. — Ну так пойди убейся блин, – она подошла к доске и прямо ткнула пальцем. – Вот. Вот тут вот видишь? – парень размял шею и пригляделся. — Я либо слепой, либо… — Айщ, – девушка вздохнула и начала снимать снимки. – У пациента наблюдается повышение внутричерепного давления, ты сам это говорил. Не просто так ты отправил его на анализы? Теперь же вариантов у нас не много, а точнее один, – она повернулась к нему с листами в руках. – Наставник скоро пойдет домой. Если я не права и тут ничего нет, то мы ничего не теряем, а если же это аневризма, то чем дольше тянем, тем больше шанс на инсульт мозжечка, – она резко вручила ему снимки. – Иди к доктору, пусть он рассудит. — А ты? – Чонгук бережно принял листочки. — А я устала и останусь тут, – Син прошла внутрь помещения и развалилась на удобном диванчике, приговаривая. – Если доктор назначит операцию на ближайшее время, напиши мне в какао, номер знаешь, – девушка махнула ладонью, сцепила руки в замок и, приняв удобное положение прикрыла глаза, тем самым показывая, что их разговор на том окончен. Чонгук был в растерянности, парень был подавлен и несколько разочарован, ведь если Тиён права, то он даже не смог никак помочь своему любимому человеку. Времени на самокопание у него не было. Куратор их группы и в правду в скором времени должен был пойти домой, поэтому, как только Чон осознал данный факт, тут же помчался к его кабинету аккуратно облетая медсестер и пациентов, что встречались у него на пути. Совсем молодой и с хорошей физической подготовкой Чонгук не дожидаясь лифта, сразу же юркнул к лестнице и огибая пару пролетов наверх, уже через пять минут оказался у двери доктора. Парень прочистил горло, выдохнул, чтобы успокоить учащенное дыхание и, наконец, постучался в кабинет. Сперва ему никто не ответил, но при повторной попытке его пригласили зайти. — Кого там ко мне занесло под конец рабочего дня? Входите, – голос врача звучал несколько устало и достаточно раздраженно, тем не менее, стоило Чонгуку появиться в дверном проеме, как мужчина натянул на лицо улыбку и приветливо ответил: – Ах, Чон, это ты? Проходи, конечно. Думал, ты уже домой давно пошел, – парень мотнул головой. — Нет, я дожидался вместе с Син результатов анализов. Мы с ней просмотрели снимки и решили доложить вам, – мужчина кивнул и указал на стул перед своим столом, приглашая Чона присесть. – Мы кое-что нашли… – он сделал паузу, – Точнее Тиён нашла, – Чонгук не спешил садиться, сразу же направляясь к световой доске, чтобы развесить на ней снимки. — Как интересно получается, Син нашла, но не пришла сейчас обсудить свою гипотезу, – Чон вздохнул и, закончив со снимками развернулся к мужчине. — Она просто устала. — Хорошо. Тогда жду объяснений от тебя, – врач обогнул стол, надел очки и пристально всмотрелся в снимки. Чонгук не медлил и рассказал все так, как объяснила ему девушка. Указал область возможной аневризмы, пояснил совпадающие симптомы, а также добавил от себя всю правду касаемо того, что ничего сам на снимках не увидел, да и не видит до сих пор. — Говоришь, в районе мозжечка? – доктор положил очки в нагрудный карман и подошел поближе. — Да, – коротко ответил Чон. – Вы… что-то видите? – робко и тихо осмелился предположить парень. — Хм, – мужчина провел пальцем по снимку в той области, куда указал Чонгук, словно бы это помогло ему почувствовать что-то. – Да, пожалуй. Основываясь на своем опыте, я могу сказать, что вы скорее всего правы, однако образование еще слишком мало, чтобы его разглядеть, так что Синтиён очень точно подметила, – он развернулся на Чона как раз в тот момент, когда он с облегчением и улыбкой на губах вздохнул. – Правильно, выдыхай. Уж не знаю, кем пациент тебе приходится, но считай, что вы спасли его. Что ты спас его, – мужчина похлопал Чонгука по плечу и с улыбкой направился к своему рабочему столу за телефоном. — Господин, – растеряно начал Чон, – это не моя заслуга. Если бы не Син… – доктор пустил смешок под недоумевающий взгляд Чонгука. — Мальчик мой, ты сильно недооцениваешь своего вклада в его лечение. Ты ухаживал за ним, анализировал всевозможные варианты и фиксировал мельчайшие изменения в протекании болезни. То, что не ты вынес диагноз еще не значит, что твои заслуги приравниваются к нулю. Если бы ты не попросил сделать эти анализы… – мужчина помедлил. – Если бы ты этого не сделал, диагноз, быть может, зарегистрировали уже очень поздно, – Чон начал обдумывать его слова и перестать сокрушаться о своем промахе. — Спасибо, – тихо сказал парень, но его благодарность не услышали. — Ало. Да, палата номер 206, подготовьте пациента к операции, – доктор посмотрел на настенные часы и, цокнув, добавил, – пригласите мистера Кима в операционную. Нет. А какие свободны? Да, займите операционную номер один, мне нужна хорошая смотровая. Да. Спасибо, – мужчина положил трубку и устало присел в кресло ничего не говоря. — Я правильно понимаю? Мне написать Син, чтобы та шла в смотровую операционной номер один? – доктор потер глаза и еще раз посмотрел на часы. — Да, – сухо ответил тот, слегка хмурясь. – Мы проведем клипирование, так что запаситесь кофе, операция может затянуться, – мужчина еще раз глянул на снимки на стене, пока Чонгук онемевал в легком шоке. Перед глазами парня вихрем пролетелся недавний кошмар, где Чимина не удалось спасти и он умер на операционном столе. Время… парень взглянул на часы. Семь часов тридцать две минуты… Чонгук перестал верить в совпадения или случайности, а рассчитав то, через сколько начнется операция, вспоминая время смерти… Чон быстро выкрикнул, слегка напугав врача. — Только не клипирование! Только не оно! – доктор вздрогнул от быстрого вскрика и даже шире открыл глаза. — Поясни? – недоумевая спросил он. Чон не мог ему сказать о своем сне, поэтому начал придумывать на ходу. — Эм… эндоваскулярное вмешательство… – он задумался и глаза его забегали по кабинету. – вы же можете сделать это не клипированием? – он зацепился взглядом за часы и повернулся к врачу. – Это куда более безопасный способ, к тому же времени займет… наверное меньше. Я читал, что процент выживших больше, а осложнений меньше, –доктор устало прикрыл глаза и потер виски. — Что же, по части безопасности ты прав, а вот со временем ошибся, – он поднял телефон, начиная набирать какой-то номер. – Но пусть будет, по-твоему. Ало, да. Подготовьте аппарат для эндоваскулярной хирургии и позовите анестезиолога Хвана, ему я больше доверяю. Да, сколько времени это займет? Спаси меня. Чонгук коротко поклонился и, стараясь не отвлекать доктора от разговора, тихо удалился из кабинета. Его сердце отбивало бешеный ритм, бабочки в животе то взлетали, то падали к пяткам. Он не мог оценить собственного состояния, но кажется, что был настолько воодушевлен и счастлив, что воздуха не хватало наполнить полную грудь. Чон улыбался, словно сумасшедший. Да, операция еще не прошла, еще не все решено, но почему-то он чувствует, что их муки закончились. Чонгук верит, что теперь все будет хорошо. Этот вечер, а может быть и ночь решит чью-то жизнь, жизнь человека, которого он видел в жизни только лежащим на кушетке в больничной палате, который даже несмотря на это запал ему в душу и стал очень родным. Пойман на лжи,Вытащи меня из этого ада, Я не могу освободить себя от этой боли, Спаси меня, того, кто был наказан.