Женатик

— Я, скорее всего сумасшедшая, раз продолжаю готовить для него, — обречённо бурчит себе под нос девушка, атакуя кухню аппетитным запахом яичницы и рисовых пирожков. — Это он не хочет, то ему подай… Дана встала как всегда с утра пораньше для того, чтобы приготовить вечно недовольному Юнги завтрак, учитывая то, что он редко притрагивался к её блюдам, просто напросто делая вид, что брезгует. Держал марку непокорного мужа, надеясь, что своим скотским поведением сможет вывести девушку из себя и заставит покинуть свои хоромы, заодно подписав документы о разводе. Но глупый парень даже не догадывается, что Дана давно раскусила его тактику и спокойно может выжить с ним под одной крышей. — Снова ты тут, — слышится заспанный голос за спиной у темноволосой, а затем и недовольное цоканье. — Я здесь живу, — констатирует очевидное Дана, разворачиваясь лицом к уже сидящему парню, ставя перед ним тарелку на стеклянную поверхность стола. Юнги невольно обвёл силуэт девушки одетую в пижаму, отмечая, что всё-таки наблюдать подобное с утра, куда приятнее, чем обнажённых незнакомок в постели, где-то на окраине одного из мотелей. — Может перестанешь переводить пищу? Знаешь, что я не ем твою стрепню, — окидывая усмешкой порцию перед собой, Юнги отпивает кофе и встаёт из-за стола. — Если бы ты её попробовал — понял бы, что она ни чем не хуже той, что ты ешь в кафе или ресторанах, — сморщив нос от недовольства, исподлобья смотря на Юнги, становится на защиту пищи Дана. — Может не так вкусно, но если ты не чёртов гурман, тебе бы понравилось. — Наверное ты не поняла меня, — ухмыляется Юнги, останавливаясь в проёме двери. — Прекрати потакать мне, мы не в тех отношениях. Дана начинает задумываться, что парень намеренно заставляет её чувствовать себя никчёмной и бесполезной игрушкой. Ведёт себя как обычно. Всё тот же напущенный индюк, который отталкивает девушку, которая и не стремится быть ближе. Всего лишь хочет найти общий язык, чтобы не поубивать друг другу в очередное утро понедельника. Молчание в ответ вполне устраивало Юна, поэтому он довольствуясь победой в этой схватке, оттолкнулся плечом от косяка и покинул компанию мирно стоящей посреди кухни девушки. — Что мне теперь с едой делать? — бросая вопрос в спину парня, который прозвучал довольно дерзко, Дана отступает, вальяжно упираясь филейной частью о столешницу. Светловолосый, не медля и секунды, с полным безразличием на лице, вернулся к столу и засунув одну руку в карман треников, взял тарелку с завтраком и с присущем ему цинизмом, выкинул еду в мусорное ведро. Немного раздумывая и посмотрев на безразличное лицо девушки, выкинул и тарелку. Чувство, будто ни к чему ему посуда, в который находилась еда, приготовленная Даной. — Меньше посуды — меньше работы, ты такой заботливый, — иронично приподнимая руки и наигранно потягиваясь для разминки спины, фальшиво улыбается девушка, шаркая тапочками по полу и обходя силуэт парня, покидает кухню. За несколько месяцев жизни с Юнги, темноволосая поняла, что самое жесткое и эффективное оружие против него — это безразличие. В очередной раз устроив какую-нибудь показушную сцену, Мин ждёт реакций, эмоций и истерик, которые удовлетворяют его, заставляя чувствовать себя победителем, а равнодушие вынуждает злиться и наказывает больше, чем очередной скандал или пощёчина. Эти его секундные припадки вполне можно было терпеть. Поэтому, еле сдержав неприличный поток слов, Дана поступила как считала правильным, действительно разозлив парня своим отстранённым и непоколебимым видом, после такой миновской выходки. — Оставайся и дальше такой же дурочкой, тебе идёт, — вопит из кухни обозлённый парень, не подавая виду, что его задело девичье бездействие. — Оставайся дальше таким же чурбаном, тебе идёт, — почти перефразирует слова Мина девушка, элегантно откидывая волосы назад, уже довольствуясь своей маленькой победой.

***

Стрелки перебили за семь, окутывая город в костюм вечера. Того самого, в котором можно забыться, наблюдая за узорами наступающего заката. В тихой и глубокой мгле, или под раскат зловещего и бушующего грома, а может вот в такой прелестный, ничего не предвещающий вечер. Вот-вот, вспыхнут огни ночного города, и вмиг наступит темнота. Покажутся величественные крапинки света в небесных потёмках — звёзды, и до самого рассвета будут освещать, оберегать путь заблудившихся и потерянных. Звёзды, они, как бедекер для душевно обнищавших и морально опустошенных. Путеводитель по струнам души. Огромные и устрашающие маяки, указывающие верную дорогу подсознания. Сходят прекрасные небесные создания, и на их место вновь возвращается солнце, открывая новую страницу для всего мира. Дана перебирает растрёпанные волосы около тумбы с зеркалом, решаясь завязать всё в лёгкий пучок. На заднем плане слышатся шорохи, а затем появляется и сам виновник излишнего шума. Девушка только собралась выйти из комнаты, как столкнулась с Мином, семеня назад, чтобы пропустить нахала, ибо вновь начнёт кричать. — Я ухожу и не вернусь сегодня, дверь можешь закрывать, — никакой грубости и быть не может в этих словах, но вечная хрипотца и бас парня, говорят об обратном. И всё же, чопорность в сказанном присутствовала. — Можешь не возвращаться, — выпаливает Дана, прикрывая глаза от удовольствия. Провести весь вечер и ночь одной, в пустой квартире, без этого, вечно недовольного нахала: вот о чём мечтала девушку в последние дни, из-за изнуряющей учёбы и знатно потрепавшихся нервов. Что ещё нужно для счастья? Ах, да, Джексона Вана в мужья, но никак не этого отмороженного. — Скажешь ещё раз подобное и я за себя не ручаюсь, — приказным тоном гаркнул Юн, отчего девушка немного дёрнулась, намереваясь покинуть компанию мужа. — Достал уже, — заложив выбившиеся волосы за ухо, фыркает Дана. — Ничто не помешает мне, — хватая девушку за запястье, усмехается уголком губ Юн, толкая девичье тело к стене, — взять тебя здесь и сейчас, при этом хорошенько наказав, — налегая на тело девушки своим, облизывая пересохшие губы, шепчет тот. — Мне не нравится то, что ты делаешь, — Дана нервно сглотнула, со всей силы отталкивая парня от себя, пытаясь прогнать наступившую обиду, что мерзкими пятнами заляпала её душу. И можно по локоть разбить руки в попытках достучаться до остатков здравого смысла Юнги, да только его уже не отыскать, ведь парень насовсем спрятал свой хороший образ перед этой девушкой. Быть засранцем с придурью и иметь сложный характер куда проще, чем снимать маску и показывать настоящего себя. — Я ушёл, — отвечая на звонок на ранее вибрирующем телефоне, оповещает Дану парень, накидывая кожаную куртку на плечи и хватая ключи с тумбы. Стоило девушке услышать хлопок входной двери, как та наконец спокойно выдохнула и оторвала своё тело от стены, хватая тёплый плед и пульт. Теперь девушка как и желала — осталась наедине со своими мыслями и красавчиками айдолами, скачущими на экране телевизора. Дана сползла на пол, укутавшись в ткань и улеглась на холодную поверхность ламината, стеклянными от пустоты глазами, вглядываясь в окно. Она впервые за всё время стала задумываться о правильности своих поступков по отношению к Мину и в целом тоже. Правильно ли она поступает, мешая спокойно жить человеку, который вовсе не хочет видеть её рядом? Правильно ли терпеть всё из-за жалкой мести? Наверное правильно, раз Дана так решила с самого начала.

***

Громкий хлопок двери и непонятный топот отбивались о стены квартиры, отчего спящая девушка подорвалась с пола, чуть ли не падая, забывая, что с ногами укутана в плед. Такую кашу из мыслей в голове заварила, что не заметила, как заснула. И, вот, теперь поспешно накидывая плед на плечи, выходит на звуки и останавливаясь на месте, с непониманием оглядывает происходящее. Не с первого раза, но шлепок по выключателю и в комнате наконец появляется больше света, чем было ранее от настенной лампы. Юнги жмурится и, что-то ворчит под нос, нелепо хватаясь за товарища, который с горем пополам тащит тело парня в прохожую. Юн ругается, пытаясь расстегнуть непослушный замок куртки, когда тот не хочет поддаваться его пальцам. Парень вымученно прикрывает глаза. — Слишком громко, Пак, у меня жена спит, — чётко наставляет светловолосый друга, который чуть дышит, скидывая с себя Мина, усаживая того на пуфик. — Разбудили мы твою жену, — натыкаясь на девичий силуэт в проёме двери, отчаянно выдыхает брюнет, пытаясь отдышаться сложив руки на ногах. — Извини, что так поздно, но это, кажется, твоё. Дана наконец понимает, что Юнги выпил, или правильней будет сказать, нажрался в стельку, а его героически преданный друг не смог бросить беднягу в таком состоянии, в очередном недешёвом клубе и приволок его на порог квартиры в три утра. Сам напоил, а Дане теперь спасать это недоразумение? Наверное так и работает мужская дружба. Только по каким таким радужным причинам девушка должна заботиться об этом чурбане, который даже еду её не оценивает по достоинству? — Он перепил, такое редко бывает, поэтому я и решил, что лучше ему вернуться домой, — отвечая на немой вопрос девушки, почему она должна спасать нажравшегося, парень хохочет, поправляя манжет куртки. — Я Чимин, его друг и просто рыцарь без меча. — Спасибо за лишний мусор, я думаю мне ни к чему вся эта бутафория, — недовольно посмотрев на Мина, прислонившегося к стенке и так внимательно смотрящего на девушку, брезгливо язвит Дана, подходя ближе к гвоздю программы. — Я знаю, что отношения у вас не как в романах пишут, но моё дело было вернуть это тело домой, дальше разбирайтесь сами, — косо поглядывая на шипящего от сказанного Даной ранее парня, невинно лепечет Чимин, тут же покидая пределы квартиры, захлопывая дверь. Дана так и продолжила стоять напротив Юнги, сжимая в руках плед и негодующе с презрением обдумывая причину почему парень так много выпил. Ведь ещё никогда за совместную жизнь с Юном, его не притаскивал друг-красавчик посреди ночи, скидывая всё на Дану. — Ты ведь не настолько пьяный, чтобы на ногах не стоять, — видя ровно сидящего Мина, вздыхает девушка, откидывая плед и подходя ближе к светловолосому. — Иди спать. Только Дана хотела помочь парню встать, как тот намеренно скатился с мягкого кресла и бахнулся на пол, пафосно усаживаясь в позу: поддерживая локоть на колене и упираясь рукой о щёку. Всё его тело сковала приятная тяжесть, напоминающая о ночных «подвигах». А голова немного кружится, от выпитого алкоголя. Но, Дана права, он не настолько пьян, чтобы быть бездействующим. Спросить что-то, у девушки не хватало смелости, да и язык словно отпал, испугался и убежал подальше от всей этой неясности. Дана лишь сверху вниз смотрит на Мина, что так внимательно исследует девушку… Эти глаза цвета асфальта после дождя — что-то совсем уж далёкое, призрачное. Что-то острое и бесформенное одновременно. — Мне отказали в демо, когда я решил показать песню одному известному композитору, — прерывая неловкое молчание, ровно говорит Юнги, хрипотцой добавляя напряг. — Я работал над диском почти четыре месяца, но мне отказали. Наверное, я бесполезен во всём. Да? Дана лишь головой чуть видно замотала, не собираясь перебивать парня. Неужели сам Мин Юнги решил пооткровенничать с ней? Исповедь грешника. — Я законченный мудак, раз каждый раз надеюсь, что смогу добиться чего-то без денег богатого отца, — закинув голову вверх, натыкаясь на всё так же стоящий силуэт девушки, уже тише шепчет Мин, горько усмехаясь. Побитое, безропотное, уставшее существо, обезличенное своею кротостью, бесхарактерное, слабое от излишней доброты, глухо страдает где-то внутри, не показывая этого. В этот момент Дана поняла, что перед ней двадцатипятилетний парень, который страдает, не меньше неё. Он одинок, хотя вокруг него масса людей. Он самокритичен, хотя на самом деле идеален. — Можно, — покачнувшись, Дана не задумываясь упала на колени перед Мином, не сильно ударяясь об твёрдую поверхность, подползая настолько близко, на сколько требуется для того, чтобы помочь парню снять верхнюю одежду. Холодными пальцами девушка проделала нехитрые манипуляции с замком, после чего звякнула молнией, медленно расстёгивая куртку. Как ни странно, Мин больше не продолжал бунтовать в стиле «крутого бездушного перца». Наоборот, парень слишком открыто и внимательно смотрел на Дану, которая смущённо осела и помогла избавиться от давящей тело вещи. Человечность Юнги с энтузиазмом заиграла на его совести. Наверное только сегодня и прямо сейчас парень обвинит себя за совершённые действия по отношению к напротив сидящей девушке. Не станет извиняться, но сам примет тот факт, что ведёт себя как моральный урод, украдкой причиняя боль столь невинному существу. Ведь Дана не виновата, что попала в руки к такому человеку как Мин Юнги, просто оказалась не в том месте и не в то время. — Я не знаю сколько проблем ещё гложет тебя, но из-за одно провала не смей думать, что ты ни на что не способен, — сложив руки на коленях, мирно наставляет Дана, с искренностью смотря в глаза Мину. — Ты же Мин Юнги, в конце концов. У Юнги в глазах заблестело и рот невольно приоткрылся. Не помнит он, чтобы когда-то перед ним вот так сидел кто-нибудь и говорил подобные слова. Наверное этого не хватало отчаявшемуся парнише, только не понимал он этого. В одно мгновение парень беззастенчиво дёрнул Дану за руку, заставляя покачнуться расслабленное тело и упасть прямо на мужскую грудь. Прежде чем девушка успела среагировать и оттолкнуть наглого парня, тот железно приковал ту к себе горячими руками и зарываясь своим лицом в девичьи волосы, легко выдохнул. Его теплые объятья и растворяющийся в воздухе аромат дорогого одеколона: «Интересно, а все циничные засранцы так вкусно пахнут?». Дана на долю секунды позволила себе излишнюю мысль, как тут же стала выкорапкиваться из хватки Мина, при всём при этом, не прикладывая даже малую часть своих сил. Она понимала, что Мину сейчас тяжело и это вовсе не является лишним, но они ведь не в тех отношениях! Прекратив борьбу, Дана сдалась и размякла в руках Мина который всё крепче прижимал девушку к себе, впервые за долгое время чувствуя, что тяжесть отпустила, как и чувства отчаянья и беспомощности. — Не убегай от меня сейчас, пожалуйста.