Что тебе снилось?

      Если пират что-то и ненавидел больше всего на свете, так это чертов Сторибрук с его вечно побеждающим добром и героями на каждом шагу. Даже желание отомстить Крокодилу за дела прошлого меркло на фоне очередного Спасителя, появляющегося на горизонте, как только городу начинала грозить опасность. Все, что держало пирата здесь, это Эмма Свон. Его прекрасная Эмма Свон.       Он не мог поверить в то, что она согласилась на отношения с ним, что рискнула попробовать, хоть они и были совершенно разными. Сказать, что Свон и Крюк часто ругались, значило не сказать ничего. Их перепалки гремели на всю центральную площадь города, магия Спасительницы стабильно что-нибудь разрушала, а от пиратской грязной ругани всем прохожим приходилось затыкать уши. Иногда Крюк думал, что продолжать не имеет смысла, потому что ни к чему хорошему такое «вместе» не приведет. Но разве мог пират отказаться от своей самой заветной мечты?       Устало вздохнув, Крюк поднялся со своего импровизированного ложа в каюте. Вчера он пообещал Свон забрать Генри из школы и посидеть с ним на корабле, пока Спасительница занимается своими делами. Только Джонс поднялся и привел себя в порядок, как в каюту собственной персоной ворвалась Эмма. В ее глазах пылала ярость, а кулаки были крепко сжаты. Все выглядело так, словно Крюк в очередной раз провинился. Вот только в чем?       — Привет, лапочка, — с некоторой опаской начал пират, — что случилось?       — Что случилось?! Вот только не делай вид, что ты не при чем!       Было видно, что Спасительница держалась из последних сил. Джонс судорожно перебирал в голове варианты развития прошлых событий, в которых он мог так или иначе ошибиться. Получалось, откровенно говоря, не очень.       — Свон, слушай, — резко прервал Крюк, но смягчился, заметив, что ее кулаки сжались сильнее, а свет свечей в каюте опасно задрожал, — Эмма. Я действительно не понимаю, в чем дело. Давай ты сначала расскажешь, а потом я пойму, как мне извиняться перед тобой на этот раз?       — Не помню, чтобы ты хоть раз передо мной извинялся, — холодно отозвалась Эмма.       — Ну да, ну да, — пробормотал Крюк себе под нос, а затем продолжил уже громче, — так в чем дело?       Пробежавшись взглядом по каюте, Свон обнаружила пиратскую фляжку с ромом и, схватив ее, сделала несколько судорожных глотков. Жидкость обожгла горло, но помогла спокойно выдохнуть и собраться с мыслями.       — Мне кое-что приснилось, — тихо начала Спасительница, смотря куда-угодно, но только не на пирата.       — И что же? — Крюк подталкивал ее к ответу, словно ребенка, и это было непривычно. Его Свон не боялась прямо в лицо высказывать все, что она думает о его пиратских выходках. Джонс нахмурился — что-то во всем происходящем смущало его, словно некая погрешность в расчетах или пропущенный пиксель на экране. Но что именно не так, пират пока не понимал.       — Я… Мы с тобой… Мы переспали, — голос девушки дрогнул на последнем слове. Джонс хохотнул, не сдержавшись.       — Лапочка, мы с тобой почти каждую ночь спим, если только ты не закатываешь мне очередную истерику, — с ухмылкой сообщил пират, — или тебе приснилось что-то такое, что ты хочешь, но стесняешься попробовать?..       Джонс как-то незаметно подошел ближе, его горячее дыхание коснулось шеи девушки, пуская мурашки по телу. Эмма на секунду замешкалась, пытаясь побороть вновь накатившие воспоминания о недавнем сне. Из-за этого девушка не успела предотвратить то, что пират совершенно по-собственнически обнял ее, прижимая к себе. Словно так и надо, словно он обнимал ее каждый день! «Чертов идиот!» — мысленно выругалась Свон, отступая на шаг и одним ловким движением награждая Джонса звонкой пощечиной. Тот широко раскрыл глаза от удивления и потер щеку здоровой рукой.       — Какого черта, лапочка? — его голос звучит почти зло, но он держит себя в руках, понимая, что не имеет права срываться на нее сейчас.       — Мы. С тобой. Не. Спим. — по слогам отвечает Свон, глядя прямо на него. Джонс непонимающе хмурится.       — Крюк, я понятия не имею, что ты там себе надумал, — девушка устало выдыхает, опускаясь на ближайший стул и делая еще один глоток из фляжки, даже не морщась, — мы с тобой не спим и никогда не спали. В последние три недели ты только и делаешь, что мешаешь мне спокойно жить. Если в один прекрасный день ты прекратишь попадаться мне на пути, мешать работать и общаться с моими близкими, то, честное слово, этот день станет для меня самым счастливым. Потому что сейчас я уже даже и не помню, когда в последний раз спокойно проводила время, не боясь твоей очередной выходки.       Джонс стоит — как громом пораженный. Не спала с ним? Мешает спокойно жить? Очередной выходки? Сказанные девушкой слова пролетают в голове пирата в случайном порядке, мысли путаются, но его спина остается прямой, а голос не дрожит, когда он отвечает на тираду Спасительницы спустя несколько минут:       — Уходи, Свон.       — Что? — удивленно выдыхает девушка. Она ждала какой угодно реакции, но только не такой.       — Уходи, лапочка, — усмехаясь, повторяет пират, — негоже леди одной так долго находиться на пиратском корабле.       «Вот же… Наглец!» — пролетает в голове у Эммы. Хочется к чертям уничтожить этот корабль вместе с его хозяином. Кажется, только это сможет окончательно ее успокоить.       — Как скажешь, — холодно отзывается Свон и, резко развернувшись и хлопнув дверью в каюту, покидает корабль.       Тяжело вздохнув, Джонс возвращается на свою кровать вместе с ромом. Пожалуй, ром можно назвать единственным его спутником, который никогда не оставляет и поддерживает в любой ситуации.       «Дожили, Джонс!» — мысленно сообщает пират самому себе, — «считаешь ром другом и разговариваешь сам с собой. Так и до ручки недалеко».       Думая о своем и попивая ром, пират и сам не замечает, как проваливается в дрему. Фляжка незаметно выскальзывает из рук и с громким стуком падает на пол, заставляя вздрогнуть и вновь проснуться. Ровно в тот момент, когда пират садится, дверь в каюту вновь распахивается и на пороге появляются… Эмма и Генри собственной персоной.       — Привет, — Свон улыбается ему, — я так понимаю, Генри ты забрать забыл. Радуйся, что я сегодня в хорошем настроении и забирай парня, а то сегодня мне часов до семи сидеть с бумагами, не меньше. Пообедать он успел, не переживай. К восьми жду вас на ужин, и, пожалуйста, оденься поприличнее, Джонс! Мои родители тоже планировали заглянуть сегодня...       Параллельно со своей пламенной речью Свон снимает с Генри верхнюю одежду, достает из рюкзака его учебники и печатает что-то в телефоне. Крюк все еще сидит, не в силах сдвинуться с места или сказать что-нибудь. В его голове творится полный беспорядок, а с губ срывается единственно возможный в данной ситуации вопрос:       — Какого черта?!