Когда самоходки молчат или Как приручить Бабаху.

Это был тихий весенний вечер. Как обычно, по небу плыли оранжевые облака, заслоняя яркое еще с обеда побагровевшее странным образом солнце, что уже наполовину было за горизонтом. - Время.. Часов пять-шесть. У меня часы сломались, скажешь точно? – в очень маленьком помещении, с помехами, прогремела рация, словно гром. Юноша лет двадцати перепугался от столь резкого звука и даже выронил из рук сигарету, недовольно ерзая на каком-то подобии автомобильного сидения, правда, спинки совсем не было – заместо нее к теплой стальной стене была прибита двумя криво выпирающими гвоздями овчинная шкурка. Шерстяная ее часть была уже изрядно примята и потаскана – видно, что, как казалось, на удобном месте работали довольно часто. Парень подхватил небольшой черный микрофон с отломленным краешком, наверное, после сильного удара, и зашевелил губами: - Да, ты прав. Полшестого. – коротко ответил наш герой, запустив в золотые волосы руку. Так он просидел минуту или две, потирая голову и прилизывая непослушную шевелюру. Да, прическа была не очень удачная для человека, который занимается военным делом, тем более, если точнее сказать, спортом. Челка падала все время на глаза, пушилась или наоборот салилась, поэтому ее приходилось сдувать, постоянно причесывать и сушить, а из-за волос на затылке в длину до плеч часто на шее выступал пот в самом начале очередного боя или просто какого-то напряженного момента, что тоже мешало Максу, опытному танкисту, и сбивало с мыслей. Ох уж это противное, щекотливое чувство медленно плывущей по вашей спине капле. Брр-р-р. - Холодно. – снова раздался голос в рации. Она недобро зашипела, долго настраиваясь на нужную волну, барахлила и вовсе отключалась, заново принимая радиоволны. - Нужно бы заменить эту железяку. – задумался вслух Макс, потерев подбородок. Мерное рычание и постукивание двигателя танка, в котором он находился, были будто знаком, что немецкая самоходка соглашается с мнением хозяина. Парень улыбнулся, прошептав: - Ты всегда меня поддерживаешь, спасибо. «Как же мне-то и не поддерживать?» - мысленно ответила блоха, грустно опустив пушку. Е25 действительно жалел, что у нее нет аппарата для вывода речи. Нынче такие были дорогими, поэтому только танки богачей или лидеров и заместителей кланов имели такую привилегию. Все же разумная машина, как-никак, а донести свои мысли и идеи никому не может, только по внутренней радиосвязи с другими танками, но кроме старого друга Тайпа 62 наш блох ни с кем не общался. Наконец, Макс вновь поднес ко рту микрофон, зажав на нем кнопку: - Разве Мрамор тебя не греет? – удивился юноша, убрав от лица приемник. К одинокому до следующей секунды блоху подъехал вальяжный китаец с удивительным темно-зеленым камуфляжем. В некоторых местах виднелись белые прослойки, напоминающие слои карбоната кальция, поэтому Чарли, хозяин Тайпа, назвал его ласково Мрамми или Мрамор, как нравилось называть его Максу. Своего блоха и китайский легкий танк друга Чарли парень с немецкими корнями безмерно любил и уважал. Именно таким взводом друзья часто выбирались из беды, то люди выручали танки, то танки выручали людей. Их дружба, их союз были построены на выгодных взаимоотношениях, корнем которых являлась добыча припасов и денег на новое оборудование, ремонт, да и другие бытовые нужды, но со временем Чарли и Макс стали чуть ли не братьями, хотя они уже считают друг друга родными. Даже, казалось бы, две совершенно разные единицы бронетехники, такие как Е25 и Тайп 62, смогли найти общий язык. В том мире абсолютно каждый танк был разумен, потому что это стало выгодно. Зачем рисковать целым экипажем, когда танком мог управлять один человек, чуть ли не входя с бронемашиной в симбиоз? Пустая трата трудовых ресурсов. Поэтому люди облегчили себе задачу, за одно найдя верного товарища, который никогда не предаст. Конечно, многое зависело от хозяина. Танки тоже научились чувствовать. Вот такое вот одушевление. Да и в те времена иметь при себе столь мощное оружие было крайне важно, ведь централизованной власти не было, многие кланы и объединения находились в состоянии войны, нужно было как-то выживать. Вот и наши герои, Макс и Чарли, стремились к беззаботной жизни без войны и кровопролития. - Мрамор-то греет, а вот мне все равно.. холодно. Знобит. – прозвучало из рации. - Конец апреля, а тебе все мало.. Погода за бортом прекрасная, замечу. – улыбнулся сам себе Макс, откинувшись на мягкую стенку модуля блохи. Парень чуть поднял бровь, а потом прищурился: - Я вылезу наружу. Если хочешь, давай со мной. Связь была окончена. Макс пополз к другой стороне самоходки, перебравшись через все препятствия в виде боекомплекта под ногами и каких-то толстых и тонких труб, обогнул казенник и распахнул люк. Свежий холодный воздух тут же обжег лицо молодого человека, но юноша вскоре привык. Он помог себе ногами, закинув их на те же выступающие трубы у дна, и подтянулся, оказавшись на крыше Е25. Тот развернул к горячо любимому хозяину перископ, обрадовавшись. Обычно, вылезая из противотанковой САУ, Макс гладил ее по маске, что сделал и в этот раз. Когда юноша спрыгнул на сырую, но прогретую солнцем землю в душистую траву, развернулся к Е25 и потрепал его по основанию пушки, тут же скривившись: - Робби! Аухт! Ты весь в пылище! Приедем к нашим… гарантирую, тебя ждет душ! Е25 при слове «душ» хотел было уехать в панике, но его гусеницы не тронули махину с места, он наслаждался тем, как его грязноватую маску протирал ладонью Макс. Блох с помощью специальных датчиков чувствовал теплые прикосновения искренней заботы, поэтому поддался вперед, прижавшись к телу человека. Пт был рад, что его построили таким низким и довольно широким. Из-за откровенно «собачьей» радости Робби даже забыл, что его хотели искупать. Он очень не любил и боялся мойки. Макс, конечно, не остерегаясь грозной машины, засмеялся, когда Е25 его боднул. Парень кивнул пт и стал оглядываться, разыскивая Мрамор. Китаец не прятался, но его плохо было видно в изумрудных высоких кустарниках шиповника. Наконец, Тайп понял, что ищут его, и выехал вперед, встав перед блохой и его хозяином. Макс округлил пальцы, сделав из рук будто бы громкоговоритель, и прокричал: - Так и будешь там сидеть? Я тебе одолжу шинель! Через несколько секунд люк на башне легкого зеленого танка открылся: - Не нужно! У меня есть куртка! Погоди немного.. Прошло совсем немного времени, как Чарли скатился по башне на корпус Тайпа, подогнув ноги под себя и съежившись. Танк убрал пушку в сторону, чтобы не скинуть случайно человека. - Ты точно заболел. Вон, носом шмыгаешь.. – парень свел руки на животе, выставив правую ногу вперед. В самом низу можно было видеть часть опаленной штанины. - Да я специально! – взмолился Чарли, нахмурившись. – Не заболел я! Карнелия попросила нас достать этого шиповника.. - Так чего же ты в танке сидишь? - Я грелся! - Ну и согрелся? - Нет! Да чего ты пристал… Вдруг и Е25, и Тайп стали водить орудиями, их двигатели синхронно притихли. От волнения Мрамор чуть не заехал по голове Чарли стволом, но такой же молодой парень, как Макс, пригнулся во время. - Да что с вами? Со всеми? Ох, горе мне! Покоя нет! - Тише! Будто ты не знаешь, как ведет себя Мрамор в случае опасности. Что-то не так. – сообразил Макс и тут же, пробежав несколько метров, запрыгнул на блоху. Противотанковая установка уже приготовила для друга открытый люк. И правда, стали приближаться зычные скрежеты мотора. Хотя, их трудно было назвать скрежетами. Скорее мелодичные напевания колыбельной. Сразу стало понятно, что один из танков – немецкий. - Это не могут быть наши. – попутно прокричал Чарли, забираясь в башню Тайпа. - Робби – единственный немецкий танк из наших. Валим отсюда! Вдруг послышались выстрелы, что еще больше напугало Чарли и Макса. Блоха и Тайп тут же дали по газам, заминая под стальные траки траву и другую растительность.