Когда самоходки молчат или Как приручить Бабаху.

— Ш-ш-шайзе… — ругался про себя Макс, а потом схватился за микрофон рации и поднес ко рту. — Какого черта они тут делают? Здесь никто и никогда не проезжал! Тут от леса до нашего городка рукой подать, не то, чтобы проехать! Нужно провести их. Поманим от города и уедем восвояси! Робби, выполняй! — Что ты так удивляешься? Всем людям нужны ресурсы. Больше ресурсов, больше! Ради них я бы и сам поехал в какие-нибудь горы, там много нефти. — Ты еще попробуй найди заброшенные нефтекачки… — усмехнулся юноша, развалившись на своем танкистском месте. Овчина приятно грела спину, еще и двигатель… В общем, одно блаженство. — Я буду доволен, если на меня с небес свалится такая, сразу займусь поставками нефти. Представь, как бы мы озолотились… Создали бы свой клан! Объединили людей и танки! Диктовали сами условия спортивных состязаний! Нас бы боялись и уважали! — Мне кажется, ты летаешь в облаках, конечно же организуем, а как же. — с саркастическим скептицизмом посмеялся Чарли, на что получил недовольное фырканье по ту сторону радиостанции. — Нам сейчас бы до дома добраться, а потом… Ой, что хочешь! Где-то справа слышался грохот крупнокалиберных орудий, странно, что он приближался. Птицы взмывали в воздух, когда два танка, зеленый и темно-синий, более металлического оттенка, проносились мимо, огибая границу леса. Блоха шел впереди, Тайп сзади. И общались они словно люди между собой: — По характеру выстрелов точно один немецкий танк, люди были правы… — передавал китаец немцу, нервно ворочая башней. — И, похоже, русские. Такой запах солярки я учую везде… Или я ошибаюсь… — Твои догадки верны. — согласился Е25, качнув пушкой из-за неожиданного холмика, на котором немец подпрыгнул на долю секунды, но, благо, Макс ничего не почувствовал. Лишь спросил Робби, как там обстановка, на что получил одобрительное рычание. Самоходка вновь продолжила разговор с Мрамором, не обращаясь на говор хозяина внутри себя: — Мой хроматограф показывает тоже самое. — Какой у тебя? — поинтересовался Тайп. У него также был датчик, который позволял ему различать разные прикосновения, поэтому рослая трава начала щекотать его днище, отчего китаец стал петлять, чем напугал Чарли. А какого было Е25, он же еще ниже днищем, чем Тайп 62! Но он, в принципе, не сильно обращал на это внимание, терпел. Противотанковая САУ удивилась: зачем Мрамору данная информация? Сам по себе клопик был очень подозрителен ко всем. Наверное, в большей степени потому, что был маленьким, неприметным, скрытным. И ему это дико нравилось. Скорость, драйв, внезапное появление за спиной противника и вживление скорострельной пушкой в его корму снарядов… один за другим… Блох чувствовал себя свободным, имеющим право творить то, что хочет, бунтарем! На то он и немец, чем пт гордился. Но часто, имея в распоряжении безграничные возможности для выполнения своих целей, попросту не знаешь, как их применить и с чего начать. Также и блох метался. Он хотел многого добиться, но пока был вынужден прятаться в тени хозяина, ведь у многих на блоху были свои планы. Хотели украсть его за хорошую скорость, маневренность и быструю стрельбу. Е25 всегда чувствовал тревогу за себя и Макса. Но сейчас... будто бы знал — что-то случится. Нужно быть наготове. Нужно быть бдительным. Он жутко боялся, сам не зная, чего, будто двигатель замер, хоть работал он на повышенных оборотах. Робби ответил, не сбавляя скорости: — Электронный нос версии две тысячи? — О! У меня тоже! — с радостью в голосе произнес Тайп, приблизившись к блохе, он за ним еле успевал — боялся разогнаться: — Странные название, кто их вообще придумывает? Но блоха не разделил ни радости, ни любопытства рисоеда, лишь равнодушно буркнул, озираясь перископом по сторонам: — Класс. Я рад. Танки резво проезжали по кустам, кочкам, ямам. Казалось, будто их ничего не остановит. Зря они так летели. — Мы даже не знаем, кто это. — разговаривал расторопно Макс с «братом», пока у танков был свой диалог. Далее рация снова забарахлила и не довела до парня слова Чарли. Последние слова, которые он мог услышать от друга. Сумерки были для клопа ужасным временем дня. Его оптика была слаба в этот период, что было характерно для таких пт, как он, поэтому блоха хуже видел дорогу и не заметил, что в одном из кустов острым толстым пиком вверх торчал камень. В одно мгновение немец подпрыгнул на подлом булыжнике, возникнувшем для Е25 словно из ниоткуда, раздробив гусеницу, и перевернулся несколько раз, ерзая боками по земле. С ужасом он замер, остановившись — одна гусеница валялась где-то в стороне вместе с парой катков и отделенными друг от друга звеньями траков, которые отлетели на приличное расстояние. — Робби! — испугался Тайп, когда прям перед ним пролетел кубарем немец. Китайцу пришлось экстренно тормозить, он совсем растерялся и затормозил одной гусеницей, сделав резкий поворот и чуть не завалившись на бок. Его правая часть ходовой вгрызлась траками в землю по самые катки, обездвижив рисоеда. Макс уже был без сознания — сильно ударился о казенник. На погрузочном механизме уже пеклась свежая кровь. Удар пришелся как раз на затылочную сторону головы, поэтому парень быстро отключился, не успев понять, что произошло. Е25 взвыл от боли и стал рычать двигателем, пытаясь разбудить Макса. В ту же секунду юноша открыл глаза и поднялся. — Х-холодно. — сказал он, обняв себя руками и потрогав ноющий затылок. Переведя руку к лицу, он заметил на ладони алую жидкость, что медленно стекала с его пальцев. — О господи... Макс тут же открыл люк и выглянул: помятые и разорванные боковые бронелисты блохи его ужаснули, он боялся вылезать из танка и смотреть на гусеницу любимца, ибо понимал, что там мьясо. На земле была видна целая серия ямок вспаханной земли. — Робби?.. — Макс не находил слова. Ему было очень жаль своего стального друга, как он мучался как дрожала его пушка, словно хоботок обескрыленного насекомого, и перебегала из стороны в сторону. Если бы Макс прислушался, уловил бы писк, словно комар где-то у уха жужжит, но это верещание было нечто другое, своеобразный знак того, что ПТшке нужна помощь. Чарли высунулся из танка и помахал рукой, как бы спрашивая, все ли нормально у друга. — Более-менее… — закашлялся под конец короткой фразы золотоволосый парень, пытаясь закричать. К счастью, танкист его понял и снова скрылся в блестящей башне китайского танка. Тот пытался связаться с блохой, но почему-то немец не отвечал. Макс чуть расслабился, опустившись подбородком на ободок люка блохи. Холодный. Он наблюдал, как влажная земля перемешивалась гусеницами китайца, но безуспешно. Он увяз. Внезапно из-за леса, повалив слабую березку, выкатился Королевский тигр, гордо подняв пушку. Тайп 62, как раз смотря в эту сторону, принялся стрелять на поражение, но не мог пробить шкуру немецкого зверя. Снаряды рикошетили, а Мрамор не мог найти правильный угол для пробития брони. Мощное тигриное рычание раскатилось громом по полянке. За тяжелым танком поднимались ввысь два столба пепла и копоти. Что-то горело. Или кто-то. Ахт-ахт Тигра восемьдесят восьмого калибра принялся «крестить» Тайпа, так как немец нашел в нем угрозу. Блоха была развернута в другую сторону, без гусеницы, с помятым бортом, поэтому, в принципе, даже пошевелиться не могла. Тайп отчаянно стрелял по Тигру в разные проекции: влд, нлд, попробовал целить лючок — пустая затея. Железный монстр уже повел пушкой вертикально, настроившись на нужную амплитуду. Макс с застывшей в жилах кровью наблюдал за жуткой картиной. Ничем не мог помочь… Выстрел. Взрыв. Детонация бк. Яркий свет. Третий столб дыма. Макс видел все это своими глазами, не моргая. Его пронзил страх, но это было сначала. После пришло равнодушие. Самый дорогой ему человек мертв. Так глупо расстался с жизнью. Все потому, что Максу приспичило именно в этот вечер купить у старичка Хиверза набор для изготовления настоящего вина, надеялся сделать и на этом хоть каких-то денег. Даже сорта, которые хотел сам вывести, планировал назвать «Мрамор» и «Блошиная песня». Но его мечта, как и смысл жизни, будто бы вспыхнула в огне, коим был объят корпус легкого танка. Чарли погиб моментально, без боли — это единственное, что грело Максу душу. Он медленно, тяжело вздыхая, сполз обратно в блоху и сел на свое сидение. Самоходка заглушила двигатель, поняв, что намеревается сделать хозяин. Ничего. Ничего, абсолютно. Просто сидеть и ждать смерти. — Думаешь, я сдался? — Макс робко дотронулся окровавленной рукой до стенки корпуса блохи. Та опустила пушку, набрав воздух в воздухозаборники. Но двигатель был уже отключен. — Я виноват перед вами… Я лучше умру! Чем буду жить! Мне так будет легче! Я предал тебя… Предал Мрамора… и Чарли. Прости меня, если сможешь… По щекам парня покатились две слезы, он стал тереть покрасневшие глаза и хлюпать носом. Е25 снова издал противный писк, но в это мгновение Максу он ласкал слух. — Прости меня… — повторил и сжался Макс, приготовившись к смерти. Выстрел. Вспышка. Боль.