Когда самоходки молчат или Как приручить Бабаху.

— Х-холодно… — голос Макса был сиплым и слабым. Он почему-то несколько секунд не мог открыть глаза, его будто парализовало. Огненные волосы парня были небрежно разбросаны по подушке, сальная челка прилипла ко лбу, будто к голове всего несколько минут назад прикладывали мокрую тряпку. — Мне холодно… — Спокойно! — воскликнул негромко нежный голос, а к кровати, где, раскинув конечности, валялся Макс, подошла низкая девушка, прикрывая лицо рукавами оранжевого свитера. — Ну тебя и помотало… После такого взрыва никто бы не выжил, скорее всего… Вокруг ходили люди. Не то, чтобы часто, но и не редко. Это были медсестры в спецодежде. Макс с трудом оглянулся, хоть и больно было широко раскрывать глаза, их будто бы клеем намазали, сначала в его голову даже забралась мысль, что у него конъюнктивит. Но нет и хорошо. Механик-танкист понял, что находится в лазарете: было много коек у стен, в углу стояли штативы для капельниц, а вдоль небольшого коридора, образованного стеклянными шкафами, можно было увидеть таблички «нет мест» и «врач на посту». Первая почти никогда не применялась, ибо каких-то массовых потерь у клана еще не было (как и танкистов, лол, только с десяток тех, у кого были собственные танки, и столько же без них). — Моя голова… Ай… Холодно и… Роб… ГДЕ РОБ? — перешел вдруг на крик парень, поднимаясь с кровати, но, взяв за плечи и надавив всем телом, девушка вернула его на место: -К-Корнелия, где Робби? Скажи, с ним все хорошо? — Ах, Максимильян. Только спокойно… — сейчас Макс мог разглядеть, что Карна прикрывала оранжевыми рукавами красноватые глаза и мокрые дорожки на веснушчатых щеках от слез. — Тебе надо отдыхать… — Скажи, прошу, что произошло? — с надеждой в усталом взгляде и предчувствием чего-то ужасного посмотрел в голубые глаза, точно пуговки, подруги по клану. Та всхлипнула: — Они мертвы. — Они? — потерянно с еле различимым вопросительным оттенком чуть дрожащей нижней челюстью кинул Максим. Карна свесила голову и села на кровать. Танкист уже знал, что ему скажут, но до последнего надеялся. Его сердце сейчас висело на тонкой обрывающейся нити. И оно сжалось, словно стенки перикарда сдавили другие органы, а легкие с частыми вздохами будто бы выпрыгивали наружу. В те пару секунд, что его подруга в солнечном свитере молчала, раненый успел снова взглянуть на окружение. Вот, шел его товарищ по клану. С давней раной, был на перевязке. И посмотрел тот на нашего героя с досадой. С порицанием. Будто бы винил глазами. — Чарли, Мрамор… Я… Я так их любила… и вот их… их нет. — сдерживалась, чтобы снова не зарыдать Корнелия. Она снова, словно игрушечная, прикрыла голову руками из привычке закрываться от всех: — Я хотела позвать его в кино вчера… Но там нашли только его прожжённую куртку… Ах, Максим… Каким же виноватым тогда почувствовал себя танкист. Он приподнялся и сел, прижав подушку спиной к спинке потрепанной койки, и немного потянул на себя простыню: — А Робби сгорел. Скорее всего… — утирала выступавшие слезы девушка, успокаиваясь: — …он как-то вышвырнул тебя наружу, ибо ты валялся в отключке в метрах пяти в высоких кустах, а он… полыхал. Тебя чудом не задело осколками взрыва… — У него рванул боекомплект? — Да. Он пустил все охлаждающие жидкости в кабину, не оставив ничего для себя. Он спас тебя ценой своей жизни. — Может… Может можно его восстановить? — все же вскочил с кровати боец. Он был одет в ту одежду, что и вчера, только его наемнического пояса не было, где висели гранаты, электрохлыст и кобура с пистолетом. Да, он проспал целые сутки, как понял из разговора с Карной. — Те, кто вас подбил, забрали весь металл и ценные вещи, а из них там был только металл, с собой. Так что ничего не осталось ни от Мрамора, ни от Роба… Мне жаль. Мне так жаль… Но запомни, ты не виноват… Тебя они, слава шестеренкам, не заметили в кустах. А потом приехали наши на вспышку и дым, ну и потом… Вот, ты здесь. — От него совсем ничего не осталось? — ниточка оборвалась. Как же ныло сердце… Если бы пояс Макса был при нем, он бы выхватил свой армейский нож и зарезал бы себя. Хотя, скорее всего он и это бы не смог сделать, безвольный. Слабак. Тряпка. «Я не спас их! Мрамор, Робби… Чарли! Это я виноват!» — пронеслось в голове. — «Их смерть на моей совести!» — И еще, тебя ждет биг-босс… — Этого еще не хватало… — и тут вдруг Максимильян поднял голову, а его глаза запылали. Он будто бы нашел в себе силы, какой-то тайный источник, и оскалился, сдув с лица упавшую раскрученную прядь: — Я найду тех, кто это сделал, и убью. В этом будет заключаться моя миссия. — Ты с ума сошел? Ты даже не знаешь, кто это сделал и… — Я буду искать. Я точно знают, что там был Тигр. Королевский тигр, единственное, что помню. С него и начну. Большой такой, с отметинами от снарядов по бортам, с сероватыми пятнами на светлом цвета глубокого серебристого космоса корпусе… — Ты меня пугаешь… Но, знаешь…. Вижу, тебе уже лучше. Мне надо уйти в лабораторию сейчас, дела, дела. — миниатюрная девушка подошла к товарищу и слабо обняла, тут же развернувшись и засеменив маленькими шагами: — Командир Клим на улице у ангаров, проводит новеньким инструктаж. Подойди к нему… И будь осторожен. Сверкнув оранжевым свитерком, Корнелия скрылась. Подавлено, Максим выдохнул и поковылял, хромая на правую ногу, к выходу из лазарета. Это было двухэтажное здание, напротив которого располагались казармы, а еще поодаль старая потрескавшаяся взлетная полоса, которой конечно же по прямому назначению никто не пользовался. Зато самолетные ангары вышли отличным домом и укрытием для танков. По пути к ангарам, Максим встретил много друзей и боевых товарищей, бойцы кивали ему и здоровались, соболезнуя о Чарли и Робе. Внимание механика привлекли крики вдалеке: — Равняйсь! Смирно! По машинам! — на полосе стояли в ряд четыре танка — французский Лора, два советских танка Т-34-85 с интересными камуфляжами, и, наконец, немецкая Пантера. Ранее танковод не видел эту боевую единицу в поселении, видимо, кто-то из новеньких. Танкисты все, как один, быстро запрыгнули в люки своих железных коней и те двинулись с места. Грациозно, поднимая под мощными гусеницами пыль, они стали кружить на месте, особенно красиво и эстетично делала это немецкий панцер, крутясь, естественно, на одном месте, задействовав обе гусеницы. До чего же захватывающее зрелище — танец тяжелых смертоносных машин. И снова стало на душе ужасно хлипко и грустно. У нашего героя танка больше нет. Нет… — Ах! Товарищ Бронев. — внезапно, услышал Максимильян голос сбоку от себя, который подозвал его в старом добром советском обращении. Он так увлекся герой разъезжающимися боевыми юнитами, что не заметил главу клана и его друзей-заместителей прямо около себя — ну и быстро же он дошел до ангаров! — Товарисч Бронев, приветствую. — снова повторил широкоплечий командир, специально коверкая слово, это было отличием его речи. Сзади него возвышался величественно его танк — Клим Ворошилов-2. Тот опустил орудие до максимума и чуть отвернул башню в сторону Максима Бронева, как бы грозно следя за обстановкой. И все же, какое совпадение. У КВ-2 командир Клим. Правда, не по фамилии Ворошилов: — Так точно, командир Солнцев! — подравнялся Бронев, поднеся руку к лицу, отдавая честь — То-то же. — улыбнулся мужчина в годах, затягивая часто огромную, с два пальца шириной, короткую сигару. На обеих губах вояки красовался шрам, оставленный еще нацистами во Вторую мировую. Сам он был одет в потрепанный зеленый мундир, правда, военная куртка висела на плечах, как толстовка у молодежи. КВ-2 тихо пророкотал двигателем и поднял орудие — наблюдал за новичками, чувствуя свою важность и ответственность перед хозяином. — Вольно. Друзья, разрешите нам поговорить с глазу на глаз. Многотонный тт чуть наклонил корпус за счет «гибких» гусениц, как все быстро убежали по своим делам, оставив командира и Максима одних. Клим начал, окутывая себя дымом от сигары: — До меня дошло то, что произошло за полем мимоз. Очень жаль. В один мирный день мы потеряли целых две боевые машины и талантливого танкиста. Чарли навсегда останется в наших сердцах. — Мы организуем ему достойные похороны? — Да. Но без тела. Тело не нашли. — Знаю. — коротко с досадой припустил лицо боец. — Чарли был знатным солдатом. Я думаю, смерть от вражеского танка — самая достойная. Это мы и прошли с Ворошем, да? — поднял бровь совет, обратившись к своему танку. Тот кивнул кратко орудием и гулко прогудел. Командир продолжил, чуть ли не треща прокуренным голосом, из-за отвратительного запаха дыма Максим морщился: — Мне очень жаль, Максим, но сейчас у нас нет свободных танков. — А как же М3 Ли? Я готов хоть и на нем!.. — Хах, тот гробик? — засмеялся командир, чуть не съев сигару. Покашляв, он снова захохотал, оглянувшись на свой не менее позабавившийся танк, казалось, что он будто бы повторял за хозяином, смеялся, это можно было понять по качающемуся корпусу и скрипам траков. Пугающая махина. — Ты это слышал, Ворох? Ха-ха! Нет. Ни в коем случае. Тем более, мы уже пристроили его. Мне жаль, Бронев, но… Ты остался без танка. У нас нет в резерве абсолютно ничего. Тем более, мы потеряли вчера целых два танка. Вынужден огорчить, ты отходишь в запас. Будешь помогать на кухне или… в мастерской. В общем, найдем тебе занятие. Солдат широко раскрыл глаза, как бы не веря в слова наставника: — На кухню? Меня? Как же так! — разозлился Максим и сощурился, помотав головой, а потом и вовсе со всех ног ринулся бежать куда-то в прилежащий тернистый лес, чтобы отдохнуть от всего этого и осмыслить. — Ох, Ворошик. — потушил о стену ангара сигару командир, откинув ее в урну. Танк выпрямился на гусеницах, перестав находиться в полузавалочном состоянии: — Ему нужно все осмыслить. Я ведь прав? Если найдет себе танк… пожалуйста. Я верну его на службу. Надеюсь, он не убежит из клана насовсем, занимаясь бродяжничеством. Это в его стиле, но… Сейчас у нас несладкое положение, Вороша. Только ты меня и понимаешь.