Зачарованный

Среда. Утро. За окном влажно и туманно. По прогнозам БиБиСи надвигается холодный фронт. А вот если бы они сами могли погоду сотворять, вместо того, чтобы нагнетать депру, мы бы не сидели при таких ебанутых хлябях. Может им фермеры приплачивают откаты за все эти бесконечные проклятущие дожди? Что-то тут нечисто. Я чую явный заговор. Ни одна нация не должна топнуть в таких захлёстывающих осадках. * * * Эсэмэска на айфон Луны Лавгуд, полученная в шесть утра по Гринвичу от контакта «Гарри Поттер»: Лавгуд, ответь-ка мне, не таясь, какого прожорливого крапа, выделывается Поттер? Скажи ему, чтоб позвонил мне сам во плоти. Немедленно! ДМ». Месседж на маггловский мобильник Рона Уизли, выданный Аврорским Департаментом, получен в полдень по Гринвичу от контакта «Гарри Поттер»: Дай знать этому динамщику, что в моём владении имеются двенадцать его весьма компрометирующих фоток, снятых под разными углами и изображающими Героя, пришпандоренного наручниками к изголовью моей кровати. Буду более чем счастлив задарить «Пророку» колдоснимки его до жути фотогеничного члена, если не дождусь с твоей стороны, Уизел, требуемых действий. Без дураков! Я не шучу СОВСЕМ, Уизлевич! Послание на невероятно дорогущий, элитной марки, маггловский мобильный телефон, со встроенным портативным проигрывателем МР3, принадлежащий Панси Паркинсон, доставленное почти в два дня от контакта «Драко Малфой»: Панс, он не возвращается ко мне. И что мне теперь, боггарт побери, делать?!!! * * * Искажённое голосовое сообщение, записанное на каминный автоответчик Блейза Забини примерно в четыре вечера в среду: Хэй! А этттё йяя. Чё, уже пыр.пыр.прыпызднутый цас цая? Давай, билядь, суруй ко мне и прифати ш шобой энтот упойнииий брэндиии твоего отсима… (Статические помехи. Долгая пауза с разнообразным неразличимым глухим кваканьем) Шшшабиниии, бисовский фруфоголик, ик! Накуйййя, ты фсегда долсен пользать на этю тууупуйю работу? Ты чё, нефодаштошно бохать уже? Шафязыфай ш нею, Шалазар попери! И не расшфуфырифайся, мне по балде фо што ты фырядищься! Йя не фочу трафаться… а прошто похофорить… (Вторая долгая, наполненная статическим щёлканьем, пауза, за которой последовало резкое, носовое шмыганье и не элегантное пыхтение)Похофорить! * * * — Гарри, — терпеливой сестрой милосердия начал Роб, — Твой целитель сказал, что ты должен больше данных заносить в свой Дневник. Главное детали, дружище! Нужно записывать абсолютно обо всём, что ты чувствуешь или вспоминаешь. Плевать, что тебе это кажется не важным на данный момент — целитель сказал, что это поможет тебе обрести воспоминания быстрее. И если это то, что требуется для скорейшего возврата памяти, то надо это сделать. Приказ целителя, друган! Он кивнул головой, сам с собой соглашаясь и наклонился вперёд, выглядя в самом деле искренне озабоченным. — Чего? Зачем бурду гонишь? — проворчал Гарри, чуть приподнимаясь из лежачей позиции в вертикальную. Сегодня после обеда он дреманул на диване в гостиной и выяснил опытным путём, что просыпается, когда его будят, далеко не в радужном настрое. Он выпрямился, прочистив хрипотцу в горле, и сделал потягушки, сладко зевая: — Роб, я помню уже до хера всего. И уже всё это прописал туда. Не понимаю, чего ты ещё требуешь. — Рон, — вклинился Веснушкин, напоминая о своём имени возможно уже в сотый раз, — Я — Рон, Гарри! Запомни уже раз и навсегда. — Откатись сосиской! Мне по барабану, Роберт, — сразу вскинулся Гарри, — Как тебя кличут! Меня это не колышет ни разу! Это не я, Роберт, лажу тут без приглашения, доводя самого себя до белого каления. Это вы все, как колики в моей чуть поджившей заднице, меня достаёте беспрeрывно. — Рон, сокращённое от Рональда, Гарри, — повторил парень, демонстрируя ещё большую и адски раздражающую «терпимость», как-будто разговаривал с не по годам зрелой двухлеткой, устроившей истерику на пустом месте. — Моё имя — Рональд Уизли. По крайней мере, постарайся хоть это удержать в памяти, дружище. Ты знаешь, ты меня обижаешь, называя иначе… Впрочем, целитель предупредил нас, что, выздоравливая, ты будешь становиться вспыльчивей… Роб («ну, хорошо, Рон,» фыркнул Гарри про себя) прекратил бубнить, задумавшись, как-будто решал уравнение, его ярко-морковные брови встали домиком, а губы чуть сжались. По непонятной причине, это выражение на обычно мягком и необременённом работой мысли, лице, завело Гарри не на шутку. А то, что Роб без спроса залез в ограниченные пивные запасы Гарри и внаглую поглощал сливочное, подбросили ещё больше дровишек в костёр раздражения. С какого хуева перепуга, Гарри должен заботиться о задетых чувствах Роба? А как насчёт чувств самого Гарри? Это он уже на измене, за то, что с ним обращаются как с инвалидом и имбецилом, тогда как он чувствует себя достаточно неплохо — да, по правде говоря, просто огурцом! Это именно они его уже загнали своей «заботой»! Зло хмыкнув, Гарри откинулся на свою древнюю замурзанную подушку и не мигая, уставился на рыжего. — Роберт, послушай — отъебись! Кончай расспрашивать меня! Я с тобой даже не знаком! С какой стати я должен печься о твоих чувствах? Приведи-ка мне хоть один довод! — Гарри не смог удержаться и некая злобность всё-таки ненамеренно проявилась в его тоне. Но он правда не мог уже притормозить, так как с него уже было довольно! Более, чем довольно, все эти терпеливые доброхоты могут просто свалить за горизонт и закончить всю эту бодягу. Он вспомнит, когда вспомнит и не мгновением раньше! И этих херастых авроров туда же в качель — и пусть не смеют лезть в Дневник! Роб сморщил моську и переступил неуклюже с ноги на ногу, стоя на том же месте перед камином, откуда вылез без предупреждения, когда Гарри спал. Было похоже, что он проникся тирадой Гарри и прочувствовал его обиду, что было, по крайней мере, хоть что-то. Затем он, подняв тучку пыли, плюхнулся своей задницей в неудобное кресло, декорирующее запущенную и неряшливую гостиную. Его натруженные пальцы мягко скользили туда-сюда, нежа длинное горлышко бутылки со сливочным пивом, как-будто ища успокоения перед проявлением очевидной ярости Гарри. Было понятно, что он, не спросив разрешения, пока Гарри дремал, уже сделал набег на холодильник. Также, как и в предыдущий свой визит. Это было… это было просто бессовестно со стороны этого Роба тырить пивасик, принадлежащий другому парню! Когда Гарри заметил эти манипуляции Роба с краденной бутылкой, то его взгляд потяжелел и зелень глаз зажглась ядовитыми всполыхами. Не в силах вынести это видение, Гарри угрожающе фукнул: — Ха! Так ты не только доставала, но ещё и ворюга к тому же! — Гарри, послушай, — пристыженно затараторил красномордый Роб, чтобы заболтать свою ошибку. — Не злись, хорошо? Я ведь на твоей стороне. Правда, без понтов. Я знаю, это тяжело и ты расстроен, но тебе просто нужно… — Ты ничего не знаешь, Роберт, — резким и пронзительным тоном прервал его Гарри. — Ни х-у-я! Я буду писать в этот зассанный «Дневник» столько, сколько пожелаю и ни словом больше. Эта баба Гармони, с которой ты шоркаешься, и так копирует всё под предлогом типа у меня почерк, как у курицы лапа и потом несётся к целителю с докладом! Ты там что-то запевал насчёт ваших задетых чувств, Роберт? Пойми, старичок, я не просил вас об этой вонючей сральне и я не намерен сидеть здесь, как тычок и слушать ваши завывания насчёт ваших проблем со мной типа я выздоравливаю не так быстро, как вам хотелось бы! Как я уже сказал — отъебись! — Гарри… Гарри снова сверкнул взглядом, обрубая возражения и чувствуя себя в полном праве, а затем поудобнее устроился на диване, поджав под себя ноги по-турецки. Он без палочки, под обалделым взглядом Рона, призвал к себе несколько оставшихся бутылок пива и с шиком, не спеша, открыл одну из них. — Ээ… дружище, — снова попытался втиснуться Роб. Гарри тут же остановил его, вытянув ладонь вперёд. — Замолчи! Слушай внимательно, Роберт, я намереваюсь сейчас, как и хотел весь день, посмотреть передачу о дельфинах и их местах обитания, которую записал на дивидишник. В моей памяти сохранился факт любви к этим животным и я ужасно переживаю о них и угрожающих их стилю жизни опасностях в нашем жестоком мире. И если ты хочешь присоединиться, то возьми ещё одну бутылку моего дармового пива и припухни, заткнувшись, на полчаса. Будь милашкой, Роберт. — А, ну, ладно, — промямлил Роб и растёкся в неудобном кресле медузой. — Без проблем, друг. Гарри включил свой маггловский телек, уже не слушая ответ, призвал «Акцио» припрятанную на всякий случай упаковку картофельно-сырных чипсов под маркой супермаркета «Теско» и затем упрямо, весь остаток визита Роба, не проронил и слова на «застенчивые» домогательства того. * * * — Гермиона, он упёрся рогом — да и ненавидит теперь меня люто. Рон в прострации потряс руками в воздухе. На этот раз уже он мерил кухню нервным шагом. — Ненавидит меня! Понимаешь?! А я не хочу потерять моего лучшего друга из-за этого болота. Это того не стоит. Ему становится лучше без всяких манипуляций, просто само по себе и ты бы сама увидела это, если бы не сидела по макушку в своих дурацких талмудах! Дорогая, что бы мы не предпринимали, он вспомнит всё тогда, когда придёт срок! Гермиона тяжело вздохнула и устало положила ручку на блокнот. Она была так вымотана, что почти склонила голову следом. Она была окружена стопками пергаментов с тёмномагическими текстами, взятыми из аврорской библиотеки, отчётами из лаборатории Святого Мунго с результатами анализов одежды Гарри, письменными показаниями офицеров, которые забирали Гарри из маггловского района Баттерси и распечатками эсэмэсок, которые она и Рон сняли с чипов своих мобильных телефонов за последние несколько дней. Самые ранние месседжи она умудрилась просто стереть, подумав, что это розыгрыши какого-то левого шутника-урода. Рон поступил также, так что, в любом случае, они на данный момент имели не все послания. Эти месседжи терзали и оставляли двоякое чувство, что, возможно, они связаны с проклятием Гарри, а, может быть, и не имеют к нему отношения. Гермиона признавалась самой себе, что если быть предельно честной, то у них не так уж много достоверных фактов, на которых можно построить изыскательскую работу, да и те не выстраиваются все вместе в логическую последовательную цепочку. К тому же, по анализам, проведённым целителями Мунго, следы спермы, найденные на джинсах Гарри не соответствуют ни одному ДНК известных криминальных элементов или упиванцев. Очевидно, что пятого июня Гарри не был изнасилован, хотя, похоже, что их лучший друг занимался в ту ночь сексом. И не один раз! Причём необузданно и дико! При этой мысли, щёки Гермионы слегка украсил румянец. Опросы в клубах, маггловских и магических, в которые захаживал Гарри, не принесли результатов: никто его не видел там в ту ночь и не выступил с дополнительной информацией во время тайного расследования Министерства в связке с маггловской полицией. Авроры и она сама использовали на Гарри целый арсенал заклятий, чтобы пролить свет над ситуацией, но это только неимоверно рассердило друга. То же самое они проделали над всеми личными вещами и одеждой, в которую был одет Гарри в тот вечер и даже над засохшими «пятнами-последствиями», как назвал их Рон. Всё безуспешно. Они даже зашли настолько далеко, что не побрезговали поработать с маленькими фиалом, в котором были собраны сами отвратительные остатки спермы, наложив на него заклятие находимости производителя оной. Но к их огромному сожалению, чёртова баночка просто зависла в воздухе, чуть мотыляясь из стороны в сторону, как-будто сомневаясь куда податься. — Рон, послушай, я всё это понимаю. Правда. Но… — Гермиона расстроенно простонала и чтобы успокоить себя, инертно взмахнула палочкой, из кончика которой вырвался сноп красно-золотистых пузырьков, напоминающих минюатюрные светильники в гостиной Гриффиндора. - Но, я не могу так просто сдасться, даже если и должна. Для меня это неправильно. — Гермиона… — начал Рон, но затем замолчал, не зная, что сказать в ответ на её признание. Они оба были в совершеннейшем тупике, похоже также, как и само Министерство. Маггловский телефон Гарри был его личным и он сам зачаровал его так, придумав специальное заклятие для мобильников, что отследить его просто было нереально. Всё-таки он был самым могущественным магом современного магического мира и походя расколоть его чары было далеко не как два пальца обмочить. Соответственно и вычислить того, кто приграбил девайс, тем более не представлялось возможным, по крайней мере даже убежище вора, и это была основная апория во всём этом деле. Для них засылатель эсэмэсок был абсолютно недоступен и тем потенциально опасен. Если какой-нибудь аврор (скажем, по имени Рон Уизли) ответил бы на послание телефоннного дебошира вместо Гарри, то тем самым он мог дать обнаружить слежку органов перед этим предполагаемым злодеем, кто проклял Гарри, и упустить возможность взять преступника тёпленьким и ни о чём не подозревающим. Если же это была бы Гермиона, то таинственный ёбарь, в припадке чистого неадеквата, мог просто выкинуть мобилу в Темзу и тогда Гарри, вернувшись из амнезии в себя, разнёс бы их по закоулочкам, так как не смог бы связаться со своим самым великим трахом на одну ночь. К тому же, как им не стыдно было признаться самим себе в этом, они просто упустили тот момент, когда можно было перезвонить в самом начале, когда месседжи только-только стали поступать и это было бы не так подозрительно ответить вместо Гарри, как сейчас, когда всё могло только осложниться. Нет, в данный момент, нужно выцепить телефон Гарри из лап этого преследователя так, чтобы тот не учухал о «маленьком казусе» своего любовника-одноночки. Никто не должен знать, что память Главы Аврорского Департамента едва теплится и это угрожает национальной безопасности всего магического мира. — Я просто не могу, — повторила Гермиона и потёрла большим и указательным пальцами сморщенный в раздумьях лоб, продолжая не контролировать огненные пузырьки, клубящиеся из кончика её палочки. Эти слова были ярко окрашены тяжким бременем волнения и досады. — Ага, — согласился с печалью в голосе Рон, и смахнув радужные световые шарики, положил в успокаивающем жесте ладонь поверх её руки, держащей палочку. В воздухе раздались хлопки лопнувших светлячков и сразу сгустились сумерки над кухонным столом. Вопросы, на которые не было ответа стояли между ними. Является ли угрозой для Гарри этот озабоченный, «палец в рот не клади», болтливый фрик, засыпающий его эсэмэсками? Почему его прокляли этой амнезией? Был ли повод связан с его позицией Главного Аврора или с отголосками войны? Была ли причина политического или личного характера? Парень, с которым Гарри встретился пятого июня ненавидел или любил его и были ли они знакомы до этого? Собирался ли Гарри до своей этой потери памяти познакомить его с ними, своими лучшими друзьями или их встреча была простой случайностью? Гарри мог забыть об этой ночи бесконечного траха в виду перепива и, возможно, одноразовый секс-партнёр только обиделся на невнимание и чуть съехав с катушек, принялся мстить месседжами? А может у Гарри был тайный великий роман, который он холил и лелеял в секрете (что на него жуть как похоже) и он стеснялся и не мог объяснить его наличие своей эрзац-семье. Рон улыбнулся при этой мысли, ведь когда Гарри хотел, то мог молчать, как рыба об лёд. Так… каким образом взаимосвязаны два этих события — проклятие амнезией и потеря мобильного? Тем временем, Гермиона перебирала в уме все известные ей факты в надежде найти зацепку, которую она упустила в тысячу предыдущих своих ментальных изысканий. По тем или иным причинам, люди преследовали Гарри всё время и часто это были озабоченные, влюблённые придурки, которые воспринимали мимолётный трах, как проявление настоящей привязанности со стороны героя. У Гарри, как у любого другого среднестатистического мага, были свои потребности и Гермиона, конечно, не осуждала его ни разу. Но тексты эсэмэсок производили неизгладимое впечатление того, что человек их посылающий уверен, что Гарри точно знает его имя и помнит в ярких деталях всё, что произошло между ними той ночью пятого июня. И если это в действительности так и наложенное проклятие не имеет никакого отношения к посланцу месседжей, то воспоминания об этом человеке погребены глубоко в недрах спящей памяти Гарри и все они не смогут пробиться к ним обычными методами, так как Гарри ещё со времён послевоенных уроков в окклюменции, под жёстким контролем Снейпа, доказал невозможность для всех, включая опытного Аластора Муди, пробиться сквозь его заслоны. Так что логично было им, лучшим друзьям Гарри и изыскателям из Министерства терпеливо подождать, когда всё разрешится само собой со временем. Как только что и предложил застенчиво её бойфренд. — Я не могу, — повторила Гермиона и её обычный пыл борьбы вновь вернулся к ней и из палочки снова вырвались в воздух струйки крошечных пузырьков, окрашенных в гриффиндорские цвета и мягко закружили вокруг них с Роном. Гермиона вздёрнула подбородок и сжала ответно руку друга, показывая, что она ценит его заботу. Ещё одна стайка алых шариков взмыла вверх. Она понимала ход рассуждений Рона, соглашалась с ним, но… Но как она не убеждала себя прекратить метаться и отпустить ситуацию, стерев поступающие на мобильник тексты и позволить проклятию, как говорят целители, изжить самоё себя, она просто была не в силах сделать это. Это было против её природы. Дело касалось Гарри! — Но, Рон, я так и не знаю, что могу сделать, — жалобно простонала Гермиона, чувствуя как ощущение поражения тяжким грузом снова прихлопывает её вновь обретённый оптимизм. Она посмотрела на Рона, сморгнув пелену слёз и увидела в его глазах понимающее внимание. Они оба просто хотели, чтобы их Гарри вернулся: неужели так трудно это было понять? — Больше ничего не знаю, Рон! А ведь была уверена, что смогу исправить этот хаос на раз! — Да, — покачал головой Рон, разделяя её переживания. — Нам не везёт, Герм, и я не вижу, что мы ещё можем предпринять кроме того, чтобы просто выждать время. Ты знаешь, что он понавадился звать меня Роберт?! Мне каждый раз хочется блевануть. Не думаю, что смогу вновь наведаться на Гриммо в ближайшие пару дней, так что завтра твоя очередь нанести ему визит, лады? Гермиона испустила тяжкий вздох и, наконец догадавшись прекратить извержение гриффиндорских светлячков, обхватила своими ладонями раскалывающуюся от работы мысли голову. — Ладно, — согласилась она. — «Гармони» поспешит на помощь, Рон. Но тогда ты будешь должен мне вкуснейший ужин завтра вечером, понял? — Как скажешь, дорогая! * * * Дневник Гарри: Четверг. После полудня. Дождь, дождь, дождь. Англия погрязла в ссулявой погоде. Какого пиписона я здесь прозябаю? Меня что, кто-то принуждает? * * * Месседж на мобильник Грейнджер, полученный в 14:53 от неизменного контакта «Гарри Поттер»: Грейнджер, быстро извести-ка Потти, что я собираюсь живописно разукрасить его жалкую задницу тем самым кнутом, от которого он был без ума той самой ночью. Я уже на пределе, ожидая, когда он изволит заметить меня. И меня измотала надежда на то, что раз он теперь занимает эту напыщенную должность в Министерстве, то хоть какие-то рудиментарные зачатки основ вежливости в нём теплятся. Но, ИМХО, твой дружок, Грейнджер, не более, чем просто первостатейная жопа-членожимка. Динамщик!!! Членососка!!! Дразнилка!!! Вот только… Скажу одно… Если он с таким же куражом отсосёт мне и напьётся с такой же жаждой моего спермака снова, как на мой день рождения — мне не останется ничего другого, как простить его. Возможно! Скажи ему — нет, прикажи ему — позвонить мне наконец. Больше никаких отсрочек. Пожалуйста, Грейнджер, я прошу по хорошему! Послание на недавно заменённый мобильник Дина Томаса, полученное в три часа дня от анонимного контакта: Томас, я старый друг одного из твоих знакомых. Не будешь ли ты так любезен попросить Поттера перезвонить на его собственный мобильный? Это срочно! * * * Голосовое сообщение на исключительно навороченный маггловский мобильник Панси Паркинсон: Панс, как ты мне и посоветовала, я рассылаю тексты всем по списку контактов Поттера. Я даже вежлив с ними, хотя, Салазар знает, эти поганцы не заслуживают такой милости. Но что если они все не передадут ГП моё возвание о встрече? Большинство ведь не переваривают меня, а Грейнджер и Уизлетта определённо ненавидят меня! Я не знаю, где он живёт сейчас и меня подвесят за яйца, если я приползу в Министерство молить о его координатах. Вероятнее всего, они меня пошлют катиться колбаской. Уизляк, возможно, сразу же арестует меня на месте, стоит мне только аппарировать туда. Панс, Фортуна хихикает надо мной! Понимаешь, я больше не в состоянии быть в ожидании. Моя жизнь кровоточит. Что если он тогда придуривался и врал? Обо всём?!!! * * * Гарри старался вспомнить. Без придури, старался! И каждый раз, когда его так называемые «лучшие друзья» заставляли вспомнить пятое июня, казалось, застилающий мозги туман с привкусом шампанского, что он пил в ту не памятную ночь, потихоньку таял. И появлялось ощущение, которое, несмотря на неопределяемость, вызывало одновременно и запредельное удовольствие и сожаление о потере. Нет, конкретные события пятого июня так и оставались за мерцающим, аморфным, загадочным и непроницаемым занавесом. Но, Гарри теперь знал чувство, которое сопровождало тот день… что-то близкое к понятию «счастье». Да, это определение было ближе всего — он был счастливым. Или если сказать иначе — удовлетворённым так, как никогда прежде. Он не мог точнее подобрать слова для описания этого состояния даже для самого себя. Что уж там говорить про доставал Роба и Гармони или тех, допрашивающих его, ребятишек-авроров из Министерства во главе с тем странным стариканом Муди с его пугающим вставным глазом. Каждый раз, когда все они старались напирать, это ощущение, которое Гарри распознавал в глубине себя и которым дорожил, становилось зыбким и таяло за сгущающейся дымкой, как-будто изначально не должно быть схвачено и распознано — будто оно не предназначено всплывать на поверхности сознания Гарри и он не должен его чувствовать. Когда Гарри, в один из его визитов к целителю, тайно расспросил того о своём физическом состоянии в ту ночь, тот неохотно, но поведал ему все подробности оного. Оказалось, когда его доставили в Манго, то он был пьян «в белочку», уровень алкоголя в крови зашкаливал. И по ходу, после осмотра выяснилось, что он был вовлечён в мощную трахтибидох активность, только вот с кем, целитель типа не знал и не мог ему сказать. Никто не мог. Даже сам Гарри был без понятия. А может быть «Роб» и «Гармони» знали больше, чем говорили ему, но Гарри так и не удалось вытянуть всю подноготную, хотя когда он спрашивал конкретно об этом, то их физии куксились, как-будто они жевали лимоны сетками. Гарри решил, что, возможно, он сам по себе может постараться разобраться в ситуации, ведь они все просветили его, что он был Главой Аврората. Поэтому он сам разложил на составляющие тот микро-минимум информации, который ему удалось нарыть. Перво-наперво, он не досчитался своего мобильника и самой своей любимой джинсовой фирменной куртки «Levi`s», впрочем также как, извиняйте, трусов. На Баттерси он приземлился одетый только в брюки, рубашку и туфли — этот факт до сих пор заставляет Гармони ахать на высокой ноте шока. Однако, он умудрился сохранить при себе эту свою, просто страсть какую важную, палочку, очки и кошелёк, полный маггловских денежных купюр и при наличии пластиковой карточки. Так что, ясен пень, нападению и ограблению, как это принято у магглов, Гарри не подвергался. Прикреплённый к нему целитель из Св. Мунго (не «Манго», как Гарри теперь предпочитал обозначать эту белокочанную ненавистную стерильню, так как фруктовый оттенок слова забавлял его) заверил его, когда Гарри, наконец, догадался спросить его об этом, что, по всей видимости, беспредельный секс той ночью был полностью с согласия обеих сторон. То есть, насилия не было ни в одной дырке. Ну, по крайней мере, в его точно! Но вот вспомнить своего безымянного партнёра Гарри было отнюдь нелегко. Кто бы это ни был (Гермиона догадалась, что это был мужчинко))), он бы к этому времени уже появился на горизонте, если бы у него с Гарри были какие-никакие постоянные отношения. Эта мысль основывалась на твёрдом знании того, что по опыту прошлых перепихонов (ну, так, по крайней мере, помнилось Гарри по паре случаев), его лаверы были так горды, что их вытрахал «великий Гарри Поттер», что лезли в глаза постоянно. Но, насколько ему известно, ни одна из этих связей не была длительной и Гарри старался не задумываться глубоко об этой, не столь достойной, черте своей личности. Возможно, он был из разряда тех пустышек, что никого к себе не допускают и живут бобылями, сами по себе, не заводя привязанностей. Неужели, несмотря на его статус героя и восхваления окружающих, он обладал столь неприятными замашками? Конечно, они могли причитать, какой он великолепный чел — он же типа расписной Герой на палочке верхом. И всё это только для того, чтобы потрафить его эго. Но, хотя, что любопытно, Гарри не мог припомнить, чтобы он кому-то из тех парней, с которыми шоркался, позволял лезть в свою задницу. Даже Эрни и Чарли. А с ними, насколько он мог вспомнить, он, действительно, мутил и зажигал в постели с приязнью. Гарри заключил после тех редких откровенных изысканий в самом себе, что он не хотел сознательно позволять любовникам вольности быть сверху. Боттом-позиция заставляла его чувствовать себя слишком уязвимым и сама мысль о том, что пятого июня он сам, по своей воле, разрешил тронуть себя подобным образом, нагоняла на него инстинктивный трепет. Но, согласно, истории его медицинских показаний, неизвестный парень выебал его прямо в анал несколько раз. И ни одного физического свидетельства борьбы со стороны Гарри зафиксировано не было. Значит, вывод один — он сам хотел такого траха. Что ж, это было любопытно. К тому же, возвращаясь к вопросу об отношениях, Гарри, по правде говоря, не верил, что мог бы иметь какую-либо продолжительную, серьёзную, романтическую связь в тайне от Рона и Гермионы. Похоже, эти дружки были в курсе мельчайших фактов его жизнедеятельности, будь то интим или что другое. Да и газетёнка «Пророк» не упустила бы шанса оповестить мир о существование оной, так как, Гарри, к своему неудовольствию, похоже, был часто важной составляющей её передовицы. Но не в этот раз. Ситуация с его амнезией была под колпаком Аврората и Министр Кингсли Шеклболт самоличным приказом наложил вето на вовлечение прессы в дело. Ни единого слова о незавидном состоянии Гарри не было доведено до общественности и все, кто находился в контакте с ним были настоятельно предупреждены о секретности. Если бы утечка состоялась, то это было бы катастрофа необъятных размеров — ведь то, что Глава Аврората, национальный герой Гарри Поттер, превратился в болтанку из обрывков воспоминаний, свело бы публику с ума и её доверие к нему как гаранту безопасности было бы подорвано. Из-за этих опасений, с тех пор, как Гарри покинул стены Св. Манго, у него был ограничен круг общения и только самые проверенные близкие друзья могли находиться в зоне общения с ним. То есть практически только «Роб» и «Гармони», а в остальные дни он был предоставлен самому себе, так как, по-видимому, у него было не так много друзей и, уж конечно, ни одного аманта. Честно говоря, Гарри любил Рона и Гермиону, но сейчас он чувствовал себя одиноким. Хотя, по ходу пьесы, как ему вспомнилось, в его жизни бывали и потруднее времена. И всё же, по его собственному мнению, дела выправлялись. Он узнал с первого взгляда тётушку Анди и Тедди, вспомнил большинство деталей своей учёбы на аврора и быстрый карьерный рост. Он теперь точно знал все обстоятельства своей дружбы с Рональдом Уизли — от вкладыша их первой совместно съеденной шоколадной лягушки во время следования поезда в Хогвартц до последнего разговора о трудном расследовании, который они имели в день пятого июня. Также вернулись все воспоминания о Гермионе Грейнджер — умной до жути а-ля «сверх супермозг». Хотя, он не собирался оповещать их об улучшениях своей памяти, так как Гарри забавлялся на всю катушку, обзывая друга «Робом», а при виде сатанического выражения лица Гермионы, когда он так «невинно» обращался к ней «Гармони» он взмывал на ментальной метле ввысь. Такова была его месть за все те часы пыток, что Гармони обрушивала на него, непрерывно тыкая палочкой в морду и осыпая мудрёными реверс-заклятиями. Все эти её маньячные попытки быстро привести его память к бывшему знаменателю были неэффективны ни в одном глазу. Напротив, все эти заклинания, которыми его пичкали она и авроры, только «награждали» Гарри мигренями и чувством болезненной пустоты. Зелья, тем более, не помогали, и их бесполезность подтвердил проживающий отшельником-бирюком профессор Снейп, который быстро отмахнулся от решения досадной «мелкой проблемы мистера Поттера», заявив, что она не вызывает в нём решительно никакого интереса. Хотя Гарри был благодарен ему за зелья от ослепляющих головных болей, которые Снейп нехотя, но прислал совой. Потом Гарри и сам вспомнил, как сварить самому зелья более замысловатые и длительного действия, тем более, что обнаружил в цокольном этаже лабораторию для изготовления оных. Но ни одно из них не способно было вернуть ему память о потерянной ночи и раскрыть настоящее имя любовника, разделившего её с ним. Гарри знал, что чем бы ни было проклятие, которому он подвергся, оно, действительно, наконец-то стало само по себе выветриваться. Целитель постоянно твердил ему, что так и будет и что нет резона для беспокойства. Ведь в основе этого заклятия была какая-то древняя, не ясной природы, кровная магия, но не слишком злонамеренная, а скорее всего вызванная ошибкой того, кто вершил её, как будто преступник использовал тёмную сторону чар, но не был с нею близок. Гарри не слишком-то был внимателен, когда целитель заунывно до рвоты вдавался в подробности — это была работа тех авроров, которые вели его случай. Ведь он, как Глава Аврората нанимал на работу талантливых магов и ведьм именно для того, чтобы они находили решения для такого рода проблем и если бы было что-то важное в рассуждениях лекаря, Гарри уверен, они бы это внесли в анналы его дела. Так что, ждать осталось недолго и скоро зияющие провалы в памяти восстановятся естественным путём и он сам по себе вспомнит всё, что когда-либо с ним случалось. Гарри с нетерпением ожидал этого момента истины. Ведь тогда, он, наконец, снова будет цельным, в ладу с сами собой… ведь будет? * * * Суббота. Утро. За окном ясно и погоже — совершенно прекрасный денёк по погоде впервые за долгое время. Они, наконец-то, планируют позволить мне вырваться ненадолго на просторы магического мира из этого затхлого домишки-удавки на Гриммо. Вываливаем всей толпой на Диагонн после ланча в надежде, что выгул простимулирует мою память и она воцарится в положенных закоулках уже навсегда. Надеюсь, «Роб» и «Гармони» отвянут от меня ненадолго и позволят самому, без их надзора, подскочить к Фортескью и в магазинчик квидиччных прибамбасов — прямо слюнки пускаю, хочу полакомиться папайя-ромовой мороженкой и прицениться к новой метле гоночной модели фирмы «АэроИталия», рекламу которой я видел в «WWW». Будет здорово окунуться в людской поток — я соскучился по народу, застряв тут, как в безвременье. Тут один в один, как в каморке под лестницей у Дурслей, только пространства и пауков с докси побольше. * * * Послание на мобильник Гермионы Грейнджер, полученное примерно в районе двух часов дня от контакта «Гарри Поттер»: Грейнджер, будь добра, покажи Гарри это сообщение. ПЖЛ, не стирай его! Гарри, ПЖЛ, ПЖЛ, ПЖЛ, ПОЗВОНИ МНЕ СКОРЕЕ! ПРЯМО СЕЙЧАС! Пришли сову, приди ко мне домой/на работу. Я не знаю, чем я обидел тебя, но я, обещаю, я реабилитируюсь и всё исправлю. Скорее всего, я слишком истискал тебя той ночью и истрахал тебя в зюзю: прости, я просто слишком сильно тебя хотел. Я ВСЕГДА, всю дорогу, хотел только тебя! Пожалуйста, не допусти, чтобы это было только одноразовым трахом для нас. ПЖЛ!!! Я серьёзно настроен и ты сам сказал мне то же самое, Гарри! Я поверил тогда тебе! Не играй со мной, прошу! Текстовой месседж, доставленный на допотопный, вышедший из моды маггловский мобильник Невилла Лонгботтома, который тот вечно забывает зарядить. Контакт «Драко Малфой»: Лонгботтом, надеюсь, ты помнишь тот интенсивный тренинг по чарам, которым я облагодетельствовал тебя на седьмом курсе? Будь добр отплати мне услугой за услугу. Донеси до Поттера мысль, чтобы он связался со мной незамедлительно. Буду благодарен. Не пухни. Драко Малфой. Второй месседж на телефон Гермионы Грейнджер и первый на мобильник Рона Уизли, полученные в десять утра по Гринвичу и дополненные JPEG фотофайлами. Контакт всё тот же — «Гарри Поттер»: Вот они, любуйтесь: беспорные доказательства, если вы, полудурки, до сих пор не верили мне. Разуйте свои глаза, золотоносное трио — очевидно же, что в интересах Поттера и ваших ответить мне. Не можете крыть, не так ли? Поттер, позвони мне!!! Сейчас же!!! Пока я любуюсь тем, что сотворил с тобою, мудак! Видишь эти засосы на своей шее? Они все поставлены МНОЮ!!! Третье сообщение на мобильник Грейнджер от контакта «Гарри Поттер», полученное в 11 утра: Поттер, только потому, что у меня есть эти фотки, не значит, что я буду их использовать! Я думал, мы оба признались в своих ошибках. И я не настолько глуп, чтобы сознательно причинять тебе боль. Особенно сейчас. Но ты ведь также понимаешь, что если я слишком глубоко нырну в огневиски, то стану опасно неуправляемым? Я лезу на стенки, так скучаю по тебе — всё время!!! Позвони мне, Гарри! Четвёртое сообщение на мобильник Грейнджер от контакта «Гарри Поттер», прибывшее в 11:37: Грейнджер, что с тобой не так? Я знаю, ты хочешь защитить его, но я и волоска с его лохматой бошки не потревожу. Я дорожу им! Так что свали в туман и прекрати вмешиваться! Покажи ему мои эсэмэски — я ведь послал их уже до кучи, верно? Ты довела меня до белого каления! * * * Суббота. Прекрасный безветренный денёк. Диагонн была такая великолепная, вся сияла и обволакивала. Офигенное местечко, очень заводит. Я был вновь представлен толпе людей, с которыми уже давно знаком — и большинство камрадов я вспомнил уже самостоятельно. Чё-то закралась у меня убеждённость, что я бегал на свиданки с Луной Лавгуд, она и, взаправду, такая обаяшка. Может это с нею я той ночью отрывался? Хотя, конечно, налицо её принадлежность к женскому полу, но… она же такая приветная. Кто знает, может в постели она всякие штучки-дрючки трансфигурирует? Я попытался прощупать почву насчёт моего предположения, но она так и не ответила конкретно по теме. Всё щебетала и щебетала про каких-то журавликов — птиц, по ходу -, оригами и посланиях. Запутался весь, внимая ей — тут же вспомнил, что такое прежде бывало частенько при общении с нею. И столько мобильного слэнга на меня обрушилось при этом разговоре, что я прифигел прям-таки. Кстати говоря, Гермиона, наконец-то, показала мне все эти текст-послания, которые она получила на её мобильник от этого сталкера. Я прошуршал их все от и до и, всё точняк, пацан это был и мы с ним, определённо оттрахали друг дружку зверски. И хотя, я ни бельмеса не помню, но должен сказать, что ночка пятого июня была ещё тем фестивалем. Доказательством служат те двенадцать фоток в довесок к эсэмэскам, где я голомудый, подцеплен наручниками к спинке кровати шельмы. Стыдоба такая!!! Я выгляжу на них чисто упивающимся развратом! Как-будто шлюха с яйками! А уж выражение на моём лице — Мерлин, я едва мог смотреть Гермионе в глаза после этого порно-шоу и вынужден был сбежать до тубзика в «Дырявом котле», где только закрыл за собой дверь, так обдрочился всласть. К счастью, в «Пророке» ни словечка об этом скандалёзе, что я устроил. Гермиона регулярно проверяет все медиа, а Кингсли выдал ордер на цензуру всех статей с моим изображением, который будет в силе до тех пор, пока мы не выясним, что случилось и кто виноват. Конечно, я понимаю, что это всё вопрос национальной безопасности, но как-же, действительно, паршиво знать, что твои друзья и подчинённые в одном лице получили такого рода визуальные картинки, где ты на пределе оргазма или уже кончил или снова со стояком, а твои собственные приятели авроры должны исследовать их под микроскопом и, возможно, обсуждают между собой твои кинки. Я даже не знал, что эти секс-прихоти у меня, вообще, есть! Наручники! Взбитые сливки! Пёрышки! Это пугает, правда. Я даже не могу припомнить, чтобы у меня была склонность к насилию прежде, даже во времена Волдика. Но получается теперь так, что все эти люди, кто видел снимки, залезли в укромное местечко в моей голове и потоптавшись говорят, что это нифига не значит. На этих ужасающе заводящих фотках, видны руки моего любовника. На моих обнажённых бёдрах, заднице, спине и подбородке. Ласкающие меня и каждый раз, когда я смотрю, как они сначала нежно скользят, а потом впиваются в кожу так крепко, что оставляют следы, всю мою душу пронизывает странное чувство потери чего-то настолько драгоценного, что буквально не обозначить словами. И эти руки такие совершенные. Светлые и с аккуратно обработанными ногтями, чуть блестящими, как-будто их отполировали. Руки джентльмена! Кажется, что они оторваться от меня не могут, жаждут прикасаться и свидетельствуют, что парень был увлечён мною. До сих пор увлечён, раз шлёт без перерыва эти смешные тексты. Но, знаешь, Дневник, по крайней мере, я теперь достаточно профи в окклюменции и в моём разуме всё ещё хранятся частицы, до которых никому не добраться. И даже я сам их пока не расшифровал. И должен сказать, что я рад этому. Спасибо, Снейп, великий сальный ублюдок. Я бы послал тебе шоколадных зайчиков, да ты же, скорее всего, их в унитаз спустишь. Через неделю или около того, если моё состояние всё будет улучшаться, я, возможно, вернусь на свою должность Главы Аврората. Этот мой дом такой удручающе депрессивный и сейчас я уже понимаю почему — лучше бы и не вспоминал его историю. Мне надо махом избавиться от всей этой трухлявой рухляди. Нужна дамская рука. Так говорит Джинни (та, вторая девица со снимков на каминной доске, которая имбирно-рыжего колора, сестра «Роба») и также советует принять помощь ведьм, которые будут счастливы приложить свои лапки к дизайну. Я не хочу этого! Не хочу этого совсем! Сам не знаю кого я хочу! Может этого таинственного парня, с которым кувыркался той ночью и трахал его до беспамятства — а он меня. Он кажется настоящей задницей, причём ментально нестабильной — сначала угрозы, а затем почти откровенная мольба о встрече, при этом свои имя и номер телефона, он не удосуживается приложить совсем! (Я уж молчу об этом диком шантаже порнофотками!!!) И мой собственный телефон нигде у меня не записан и не отслеживается, так как я, должно быть, зачаровал его ненаходимым, если я даже не могу определить место его нахождения посредством «Найди меня». Даже Гермиона не может вычислить его через её маггловский ДжиПиЭс, а ведь она знатная взломщица заклятий вкупе со статусом умнейшей головы всего цивилизованного мира. Так что я правда не могу определить кто тиснул мой телефон и даже перезвонить этому идиоту, как он того хочет. Потому что я не помню наизусть свой собственный номер, а эта упёртая Гермиона не даёт его мне. Говорит, что не хочет рисковать. И я не могу продвинуться ни на йоту в изысканиях своего любовника. Вот ведь тупица я! Не заучить номер своего собственного мобильника! Я помню, что кому-то говорил об этом недавно, возможно Рону. И знаешь, Днев, как мне сейчас припоминается, я этим девайсом не слишком-то и пользовался, так какого царапучего книззла я его таскал в ту ночь? Я снова и снова твержу им об этом, но Гермиона упёрлась хвосторогой и обрубив концы раздражённо, только зыркает на меня, косясь сердито, будто не верит мне совсем. А Рон только вздыхает и я ненавижу, когда он делает это. Я правда люблю Гермиону, но так хотелось бы, чтобы она завязала с этими допросами хоть ненадолго. Возможно, всё вернётся по сусекам естественным путём. О! Сегодня утром поступило ещё одно сообщение на телефон Герми с моего собственного, ну я так предположил, так как контакт высветился «Гарри Поттер»: Поттер, единица — самая одинокая цифра на земле. Если я не могу увидеть тебя одним путём, я пойду другим. Люблю, целую/обнимаю и вечно ненавижу. Твой, таранящий тебя до горла, член, моя уютная дырочка. Я уверен, мобильник «моего таранящего меня члена» тоже заблокирован и, возможно, так же, как и мой, весь увешан защитными и «ненаходимости» чарами. Теперь сомнений нет, мужик — с большой вероятностью маг!!! И скряга, к тому же! Ни разу не текстанул мне со своего, только с моего. Тупизна платиновая! Ведь должен же подумать наперёд, смоделировав такую ситуацию, какая приключилась сейчас со мной. Я имею в виду, мог догадаться что что-то непредвиденное случилось, раз я не смог вернуться к нему в условленное время. Почему этот дурак не подумает об альтернативном способе связи вместо того, чтобы просто песочить и песочить меня за мою бессердечность и обвинять мой член в неопрятности? Да пришли ты мне, в конце-концов, сову или ещё как сконтактируй! Придумать как, не так уж и трудно! Герой Магического Мира — практически общественное достояние, и любой может прийти и коснуться меня, если, правда, так, действительно, зашибись как хочет. Что за абсолютный болван, этот мой сталкер. Вот никакого здравого смысла прям-таки. Всё, харе, с этим ебучим дерьмом. Не сегодняшним вечером. Я сыт по горлышко этими прописями «всё, что ты чувствуешь» — по мне так это херовая терапия укуренного пост травматического стресса. Пардоньте! Дневничок, я отползаю, чтобы заценить мою новенькую шикарную метёлку и наработать себе побольше качественного улётного времени. Отъебись пока и не скучай. Будь! Гарри.