Зачарованный

Вторник. Утро. Дождь льёт, не переставая. Воздух пропитан влагой и телу зябко, кости ломит. Завтракал в обществе пожилой дамы и мальчика, постоянно меняющего цвет волос и глаз. Такой странный пацан. Очень причудливый. Хотя, похоже, любит меня. Леди беспокойная насквозь, всё хлопотала вокруг меня, но для пожилой это нормально, я думаю. У неё милая улыбка. Интересно, мы — родня? * * * СМСка, полученная в одиннадцать утра на персональный маггловский мобильник Рона Уизли от контакта «Гарри Поттер»: Поттер? Это уже не смешно! Быстро ответил мне! Или я сообщу всему миру, что твой член такой же, как и ты сам: заросший неопрятный коротышка. Хотя в объёме неплох. И струярит шустро. Мы ведь оторвались с тобой в дивной оргии, не так ли? Послушай, Поттер, вернись ко мне! Мне фигово быть в подвешенном состоянии. Позвони мне на свой мобильник, если не помнишь номер моего. Пришли сову. Посети меня на дому или на работе. Ведь у тебя же есть все мои данные. Я записал их для тебя специально, так что ты не можешь слинять и забыть меня снова, тупой дрочила. Моя визитка во внутреннем кармане твоей маггловской джинсовки, идиотина. Просто взгляни на неё. Ты не пожалеешь, Гарри! Я обещаю! Я отвечаю за каждое слово, что сказал тебе той ночью. Я не шутил! * * * Выход в город на шоппинг был истинным приключением. Гарри одновременно наслаждался и плевался. Ему понравилось наблюдать за фланирующей по бутикам толпой и посещать книжные магазинчики, а особенно кофеюшки после, но ему было противно наглое оглядывание своей персоны проходящими мимо, да и необходимость выбирать товары его не впечатлила. Баклажаны это баклажаны, рубашки это рубашки и с какой стати эта «Минни» или «Нытинни», Гармони короче, всю дорогу трындела о недопустимости грубой пищи и несочетаемости расцветок. И достача с этим проклятущим маггловским мобильником? Роб и Гармони гундят всю дорогу об этом мелком девайсе, да и те мрачновастые парнишки в красных кафтанах вылазят из его камина в любой час дня или ночи и давай совать свои носы куда ни попадя и задавать одни и те же вопросы снова и снова: «Сэр, помните ли Вы какие-нибудь события, происшедшие с Вами вечером пятого июня? Могли бы Вы нам сообщить о том, что помните подробно? Знаете ли Вы кого-нибудь в Баттерси, Сэр? По Вашему мнению, кто-нибудь испытывает к Вам враждебные чувства? Встречались ли Вы с кем-нибудь той ночью, Сэр? Со знакомым? Магом? Ведьмой? Магглом? Сэр! Сэр! Пожалуйста, не отвлекайтесь!!!» Они даже притаранили ему огромный фотоальбом с железными кольцами вместо корешка: колдофотки арестантов, выстроенных в разнобойную линию, корчащих рожи из-за решёток, все одетые в жуткого оттенка серушного цвета робы с длинными номерами, пришпандоренными наспех в районе груди. И заставили Гарри просматривать его раз за разом, беспрестанно расспрашивая его, узнаёт ли он кого-нибудь среди этих Упивающихся Смертью (таким термином парни в красном обозначили эту группу людей, что для Гарри показалось очень смешным — ведь как это «наесться смертью»? Кто они: вампиры или какие-то привидения?). А один из авроров, старый мужик в весьма странных корректирующих линзах, попытался напоить Гарри каким-то зельем — Веритассерум, как он сам назвал его — чтобы беспрепятственно пролезть в потаённые воспоминания Гарри. — Гарри… Он, конечно, оказал сопротивление. Неистовое. Никому не позволено шнырять в его сознании, если он того не хочет, ведь у него самого было ощущение, что в забытых недрах хранится «нечто», принадлежащее ему и только ему. Он осознавал неодолимое чувство собственности по отношение к этому, пока не идентифицированному, «нечто» и будь он трижды проклят, если позволит хоть какому-нибудь чужаку сунуть носопырку в объект. — Гарри… Гарри показалось, что девица с незабываемыми волосяными рулонами-завитушками уже несколько раз звала его. — Гарри, ты что-нибудь вспомнил? У тебя опять странное выражение лица. О ком-то, с кем ты говорил? О незнакомом месте? Ты знаешь, я до сих пор не понимаю насчёт Баттерси. Звучит просто бессмысленно, — в тоне её голоса прорезалось любопытство, но у Гарри не было желания потрафить ему. У него опять стала раскалываться голова. — Не думала даже, что ты когда-нибудь бывал там. — О чём ты? Гарри уткнулся в баклажаны на лотке, только чтобы избежать необходимости встречаться с её всепроникающими очами. Она продолжала настаивать, что является одним из самых лучших его друзей и типа они были близки целую вечность, но Гарри не думал, что друзья могут быть настолько доставучими и лезущими во все дырки, как эта леди-«куд-кудах» наседка. Она была таким вкручивающимся болтом в его задницу, эта, так называемая особа «Которая — Вовсе — Не — Гармони». — Послушай… э… — Гарри решил не запариваться насчёт её имени, так как ему казалось, что на это у него какой-то ментальный блок стоит. Каждый раз, когда он почти вспоминал его, то оно всё равно снова ускользало. А когда Гарри запинался на нём, губы Гармони сжимались в линию и Гарри мог сказать, что она раздражалась. А её раздражение вело к дополнительному допросу, ведь девица и так уже кишела вопросами под завязку. — Я уже говорил тебе миллион раз, что не помню ничего. По нулям! Я не могу вспомнить. Я не помню! Я не знаю о чём я должен вспомнить, как вы все мне твердите и я чертовски устал пытаться вспомнить, понятно?! Это заставляет мою бошку раскалываться ужасающе болезненно. — Гарри… — молодая женщина перевела взгляд на баклажаны, над которыми навис Гарри и быстро оценила их на цвет и зрелость. — О… возьми вот этот. Он самый лучший на лотке. На вот, держи, — она передала ему овощ и Гарри, не зная, что с ним ещё делать, перебросил его в свою тележку. Он не думал, что такой уж фанат вкуса баклажанов, но пусть будет. По крайней мере, цвет был классный. Намного лучше, чем пошарпанные головы домашних эльфов, поэтому он положит приобретение на каминную полку в виде украшения. Лохмотушка — хотя, по правде говоря, сейчас её волосы были уложены намного лучше и, Гарри решил, что он больше не может даже мысленно так её называть, так как это несправедливо — нервно переступила с ноги на ногу и уставилась, порозовев лицом, на горку из баночек с сардинами, кальмарами и другими океаническими деликатесами. — Э… послушай, дело в том, Гарри, что кто-то пытался связаться с тобою, посылая по-настоящему странные эсэмэски и мы думаем, что возможно… Возможно, у тебя были отношения с этой персоной. Той ночью, когда ты… ухм… забыл всё. — Отношения? — Эхм… интимные, — Гармони яростно покраснела, — Ну ты знаешь — секс. Мы думаем, что ты должно быть трахал этого засылателя сообщений. Или он тебя. Точно ещё не ясно. — И как я? — Что ты имеешь в виду? — Что эта персона прогоняет, был ли я айс в потрахушках? — уж насчёт этого Гарри очень интересовался. Хоть какой-то первый намёк, что у него была какая-то личная жизнь. А то можно было подумать, он был двинутым жертвенным девственником, беря во внимание, что почти никто не подкатывал к нему насчёт этих воспоминаний. — Гарри!!! *** — Рон, послушай, мы совсем не продвигаемся, — Гермиона покачала головой и стукнула себя по макушке, спровоцировав тем самым свободу для нескольких завитков-кудряшек, которые тут же выскочили из её французкой косички. — Мне не удаётся найти хоть одну зацепку, чтобы вытащить его из этой ужасной амнезии и от целителей Святого Мунго тем более никакой помощи. Ты и твои долбанные дружки-авроры не можете отследить мобильник Гарри и вычислить, где ещё он был той ночью, да и в первую очередь, почему его занесло именно в Баттерси, да и вообще ничего и близко полезного не можете обнаружить. И всё от тупости, как она есть! Дебилизм, дебилизм, дебилизм!!! Всё бессмысленно! Рон, у нас ни-че-го! Он же не мог просто раствориться в воздухе на целую ночь… Но похоже, так и было! Никто не мог проклясть Гарри Поттера и так спрятать концы… Но кому-то это удалось! Рональд Уизли, если мы хотим докопаться до сути всей шарады и найти треклятого тёмного мага, кто метнул в Гарри это мерзкое заклятие, нам надо, кровь из носа, вернуть ему память, целой и невредимой. Но я просто не могу сделать это ОДНА! Она уронила голову на кухонный стол и дважды долбанулась ею о его поверхность. Затем наступила тишина. — Я знаю, Гермиона, — сказал осторожно Рон, порадовавшись, что она на мгновение затихла. — Я знаю, что тебе не удалось решить проблему. Да и нам, аврорам, тоже, потому-то тебе и приходится биться. Но, я не вижу, что мы ещё можем сделать! Мы ведь опросили его чин чинарём, Гермиона, но он просто не реагирует ни на что… — О, да ради Мерлина, Рон, — прервала она его. — Чего ради ты называешь их аврорами, если они свои-то сияющие алые задницы найти не могут. Чем вы, вообще, занимаетесь в этом своём департаменте? Играете в фишки? — Гермиона, — воскликнул Рон, задетый до глубины души. — Это нечестно! Чёрт побери, мы стараемся, не щадя живота своего! Делаем всё, что можем! — Пффф! С громким фырканьем, Гермиона поднялась и стала мерять кухню размеренным резким шагом. Даже если она пребывала в раздрае, она не тратила время на лишние движения. Но её бойфренд больше волновался о палочке, что она держала крепко в своей руке и кончик которой угрожающе дёргался, когда она резко поворачивалась. Гермиона была достаточно коварной, когда дело касалось проклятий — и молниеносной, причём — и сейчас она была раздражена как ситуацией с Гарри, так и из-за невразумительных оправданий Рона. И по правде говоря, он мог слышать на расстоянии двух ярдов скрип её зубов. Его девушка (ещё с добрых старых времён учёбы в Хогвартце, Мерлин благослави их) абсолютно ненавидела вакуум информации. Факты и цифры были кровепотоком, питающим её вены, а логические выкладки пищей и жизненным соком. Любые тайны выводили его милую Герми из себя, а текущая проблема так особенно заставляла кипеть возмущённо её разум. Никогда прежде, она не сталкивалась с магией, заклятием или чарами, которые она не могла бы отследить и развеять по ветру или, используя свой значительный мозговой потенциал, не разложить по полкам упрямые, противоречащие друг другу, факты и свидетельства. И вот именно сейчас, когда на кону стояло ментальное здоровье их Гарри, она так позорно терпела поражение и это буквально выбивало её с земной оси. Рону было искренне её жаль. Вообще-то, жаль их всех, но больше всего, жаль своего старинного лучшего друга, который прозябал, плесневея, в этом вонючем доме на Гриммо, не делая ничего, кроме поглощения дневных мыльных сериалов и бесплодных попыток вспомнить. Это казалось немыслимым, что Великий Гарри Поттер был рабом этого плохо работающего, заляпанного, трындящего ящика. Это было просто… просто неправильно! К тому же, без руководства Гарри, аврорский департамент быстро катился в тартарары. И чем скорее, они приведут друга в норму, тем лучше — Рон ненавидел работать принудительно-сверхурочно. — Э… Гермион, — неуверенно начал Рон, в уме судорожно пытаясь придумать хоть что-то, чего авроры ещё не додумались попробовать, но всё напрасно — лампочка не загоралась. — Может нам стоит провести это маггловское исследование ДНК… ну ты знаешь, одежды? Ну, как в этих криминальных программах по телеку? Я помню, целители говорили, что на оной Гарри имелись пятна… ухм… это… ну, ты знаешь чего, — он побагровел и втянул резко воздух в себя. — Как ты бы сказала, семени, которое было на нём… э… в нём. Если в Мунго остались образцы, возможно мы могли бы сравнить их или ещё для чего-нибудь использовать… Он затормозил, увидев, какое выражение забрезжило на любимом милом лице. Это была странная смесь из отвращения и чисто познавательно-научного интереса. После секундного транса, Гермиона встрепенулась и рассеянно дёрнула палочкой в направлении Рона, который тут же автоматически уклонился с плохо скрытой тревогой. — Ой! Осторожней на поворотах, Герми! — О-хо-хо, Рональд, — его подружка теперь вся прямо подпрыгивала на носочках и её кудряшки подскакивали в такт. — Да ты же отвратный, невоспитанный похабник, раз предлагаешь такое! Но это просто блестяще! Гениально! А я даже ни на секунду не задумалась о таком… О, Рон! Конечно, целители собрали образцы! Конечно, мы можем их отследить! Я сию же минуту должна скакать в Мунго! — Эээ, это… здорово, — уже в пустой кухне вымолвил Рон, так как его возлюбленная мухой унеслась к камину, находящемуся в их миниатюрной гостиной. Он вздохнул и обхватил голову руками. — Всегда рад быть к твоим услугам, — пробормотал он, наконец расслабляясь при понимании, что на этот раз пронесло. Фу! Какую сейчас он идею сморозил-предложил! И кому? Гермионе! Сейчас даже подумать дико! Его передёрнуло. Сексуальные предпочтения его лучшего друга, это была не та тема, о которой он задумывался, не то что даже обдумывал в деталях. Но это не из-за того, что Гарри был бисексуален, а возможно даже более гей, чем би. Рону было глубоко фиолетово насчёт его ориентации. Просто он ощущал Гарри одним из своих братьев, а не парнем, который присовывает свой петушок разнополым персонам (возможно, толпе народа). А братья не ебутся с какими-то левыми чуваками — ради Мерлина, они просто братья, а не нормальные люди-человеки. Фу! Мля! Гадость! Что ж, хвала Создателю, Гермиона снова в седле и так или иначе она разберётся, а может быть сам Гарри спустя какое-то время вновь обретёт память, как целители и продолжают успокаивать взволнованное донельзя Министерство и близких друзей, говоря о решении вопроса временем. И действительно, Рон не сомневался, что время всё расставит по местам, надо только переждать эту скользкую нестабильность, а потом всё устаканится и дело уйдёт в аврорский архив. В конце-концов, ведь это Гарри, поцелуй его в задницу, Поттер, Парень-Который-Спас-На-Корню-Весь-Магический-Мир и который привлекал к себе всяческие трудности и неувязки (а также преследователей, как сексуальных, так и другого типа), как какой-то мощный магнит железки. И, по правде говоря, от своего лучшего другана Рон никогда ничего меньшего и не ждал.